Заметив, что я застыл с остекленевшим взглядом, Ханг положил руку мне на плечо и тихо спросил:
— Пытаешься поговорить с Разумом? — Дождавшись моего кивка, сказал: — Бесполезно, ведь ты больше не гражданин.
Внезапно пришедшая идея, что Разум, не удостоив ответом меня, может заговорить с Хангом, гражданином с высоким гражданским рейтингом, видимо, отразилась на моем лице, и, не успел я и слова сказать, вмешалась Женевьева:
— Картер, если ты ищешь причину, по которой Разум не стал тебе помогать, то я уже поинтересовалась у него. Если коротко передать смысл его ответа, то он звучал так: «Хомо Картер Райли на своем пути».
— Звучит почти как «Таков путь», — ухмыльнулся Ханг. — Картер, послушай. Я в свое время сталкивался с высшими сущностями. Может быть, не такими, как Разум, но тоже всемогущими… в рамках своего мира. Давно это было, и, надеюсь, когда-нибудь я смогу об этом тебе рассказать, но… — Он вздохнул. — Ты уж поверь, капитан, весь мой опыт говорит о том, что у Предтеч какая-то своя игра, растянутая на миллиарды лет, и цель ее мы вряд ли постигнем, пока сами не поднимемся до их уровня развития.
— Как первобытный дикарь не поймет, зачем люди бегают по утрам?
— Вроде того, — усмехнулся воин. — Тогда бегали, чтобы уйти от опасности или настичь добычу. Бегать просто так? Ха-ха! В общем, у тебя два очевидных пути: плюнуть и заняться своими делами или довериться Разуму и двигаться туда, куда он тебя направляет.
— А ты что бы сделал на моем месте? — спросил я.
— На твоем месте я бы никогда не оказался. Что бы ни говорили яйцеголовые, но тогда, в марсианской пещере, твоя кровь неслучайно окропила артефакт Предтеч. Именно ты должен был стать вида своего первым.
— Прости, Ханг, но это чушь. На моем месте мог оказаться любой, кто тогда был там: профессор Ли, его ассистент Джерри, кто-то из моей команды… Мне просто повезло, что спиннеры сперва атаковали их, а не меня.
— Ну-ну… — весело ухмыльнулся тот. — Слышал о концепции вселенского инфополя?
— Бабкины сказки, — ответил я, пожав плечами. На Земле о вселенском инфополе говорили в том же контексте, что и об астрологии, гадании и посмертной жизни.
— Кому как, — улыбнулся Ханг. — Короче говоря, то, что ты называешь случайностью, вполне могло быть давно и заранее запущенным течением событий, которые привели к тому, что юный Картер Райли пошел в миротворцы, уволился оттуда и стал наемником, чтобы оказаться вида своего первым.
— Запущенным кем?
— А вот этого сказать не могу.
— Не знаешь?
— Знает, но не скажет, — вмешалась Женевьева Корде. — Даже мне за двадцать лет совместной работы не сказал, откуда он берет свои озарения. Но я бы, Картер, прислушалась к его словам — Ханг обычно не ошибается. Планы у этой вселенной на тебя, судя по развитию событий, масштабные, и изгнание с Сидуса — промежуточный этап, а не конец истории.
Она протянула мне руку, но когда я пожал ее, притянула к себе и обняла:
— Помни, ты не один. А от тебя зависит не только человечество, но и судьба галактики. И не давай спуску бывшему дракону, — прошептала Женевьева, чмокнув меня в щеку. — Не давай слабины и держи нос по ветру. Шан Юн воспользуется любой твоей слабостью, чтобы вернуть прежний статус. Причем действовать будет исподтишка, чтобы не обвинили в покушении на настоящего дракона Триады.
Ханг тоже обнял, похлопал по спине:
— Удачи в ваших приключениях, капитан. Жаль, что не могу полететь с вами.
Оба развернулись и направились к «Рапире», которую Оран’Джахат вернул Хангу. Я смотрел им вслед с долей гордости за людей, потому что пара напомнила мне двух богов, сошедших с Олимпа: могучие, высокие, широкоплечие, с прямыми спинами. Пройдя метров пять, Женевьева взяла Ханга под руку.
— Картер, твою мать! — Из корабля, издававшего легкий гул запущенных двигателей, появилась Лекса, помахала мне рукой. — Гипер запущен на просчет, нам нужно быть на точке старта через минуту!
И я рванул внутрь.
Убама, управлявший рейдером, тоже рванул, и в шлюзовой камере мне пришлось вцепиться в поручни, чтобы не упасть. А когда я, преодолевая инерцию, добрался до кают-компании, мы ушли в гиперпрыжок. Хорошо, хоть успел занять свое кресло по соседству с Лексой и активировать страховочные ограничители, а то бы могло помотать.
— Хорошее судно, — прошипел Кема откуда-то с потолка, когда мы вышли из гипера. — Стабилизация при гиперпрыжках на эталонно высоком уровне.
Я и сам заметил, что перенес гипер намного лучше, чем раньше, хотя по Йозефу, Шану Юну, Жу Инчи, Крисси и Хуану было не сказать, что прыжок прошел легко: они позеленели и едва сдерживали тошноту. Все обливались потом и выглядели как люди, пересидевшие в сауне.
— Держи, босс. — Рядом оказался Оран’Джахат с банкой кока-колы. — Хомо Ханг просил вам передать. В грузовом отсеке еще несколько ящиков. Я попробовал и был приятно удивлен — не знал, что вы, хомо, увлекаетесь фосфорной кислотой. Концентрация, конечно, минимальна, но все же…
— Ханг ее не для личного употребления выдал, а для обмена на Базаре, — простонала Лекса из своего кресла. Ей гипер дался сложнее, чем мне, хотя и не так болезненно, как остальным людям. — Оран, не переводи продукт!
— Тьфу… — выдал тот облачко изумрудного пара. — Да я тебе такого напитка сколько хочешь синтезирую.
— Тут дело не в составе, а в том, что это оригинальная кока-кола с Земли… — начала заводиться Лекса, отцепляя ограничители и поднимаясь с кресла. — Но тебе с твоим мозгом рептилии, конечно…
Ее пылкую речь оборвал скрипучий голос, разнесшийся по всему отсеку:
— Внимание, говорит рехегуа Убама. Уведомление: мы встали на орбиту Агони. Запрос: куда садимся, капитан?
Ответ вроде был очевидным: рапторианская колония со складами нултиллиума и ксеноэтера. Но вдруг охранные роботы нас атакуют? Или спиннер-матриарх, оставшийся на планете и впавший в спячку, пробудился и как-то умудрился снова наплодить потомство? Тогда это будет небезопасно. И корабль нам не поможет: стены — не преграда для внепространственных спиннеров.
— Я спущусь сам, остальным там находиться небезопасно, — подумав, ответил я. — Во-первых, охранная система колонии может принять нас за чужаков и атаковать, а во-вторых…
Договорить мне не дали Кема с Тианом, которые прошипели синхронно что-то возмущенное, настаивая на том, что не отпустят меня одного. Объяснять им что-то, спорить, да и вообще вдаваться в подробности было бесполезно, хитамы скорее умрут, чем отпустят, так что пришлось приоткрыть карты.
Оба хитама тут же завалились и замерли в параличе — Алиса по моей команде метнулась и отключила обоим центральную нервную систему. На пару секунд, но этого хватило.
— Простите за эту маленькую демонстрацию, — сказал я, когда они, держась за головы и выбрасывая клубы багрового пара, начали подниматься, — но именно это может ждать на Агони любого из вас. Только с летальным исходом и полным поглощением органики. Спиннерам, а один из них там точно есть, плевать на ваш боевой рейтинг, уровни и экипировку.
— Босс, ты же говорил, что спиннер на Агони погиб в самоподрыве Убамы? — вытаращив змеиные глаза, сказал Оран’Джахат.
— Где был один, могут отыскаться и другие.
— Что это было, босс? — прохрипел Тиан.
— Очевидно, какая-то способность вида своего первого, — ответил за меня Кема. — А если я ошибаюсь, то это точно не наше дело.
Шан Юн наблюдал за происходящим, сощурив и без того узкие глаза. Видимо, сделал в своей голове еще одну пометку. Но не ту, о которой я подумал. Пожевав губами, бывший лидер Триады заявил:
— Беречь нижестоящих — губительная черта для дракона, господин Райли. Ты или дракон, пожирающий своих, чтобы другие боялись, или…
— Или? — Я поднял бровь.
— Или нет, — вздохнув, ответил Шан Юн. — Но признаю, в моем положении я даже рад, что человеческого в тебе больше, чем драконьего.
Оставив меня размышлять над его словами, он отцепил ограничители и, кряхтя, поднялся и направился к кухонному отсеку. Его мучила жажда после гиперпрыжка, выжимающего организм досуха.
