Утопающий во лжи 16 (СИ) - Жуковский Лев

И я знал, рано или поздно эти вибрации сложатся в слова. И тогда мне предстоит решить: ответить или промолчать. Войти в эту тьму или отступить. Но это будет потом. А пока, пока в моём городе горел свет, гудели реакторы, производились доспехи, исцелялись раненые, искаженные радиацией и мутациями мои подданные. Пока тысячи гнолов произносили моё имя как молитву.

Глава 5

Свобода выбора

Ночь над лагерем стояла густая, словно чёрная смола, медленно стекающая с небес на иссохшую землю. Звёзды, далёкие, холодные, безразличные, едва пробивались сквозь завесу тяжелых облаков, что вечно висели над этим проклятым миром. И всё же в этой кромешной темноте, среди руин и теней, пробивался иной свет, мой свет. Свет моей души, моего Великого ядра, который рождался в недрах моего нынешнего вместилища, тела демонического Бога, словно второе сердце мироздания.

Себия постепенно исправлялась. Это слово «исправлялась» уже само по себе несло в себе тяжесть, подобную ржавой цепи на шее раба. Она поняла, наконец, своё место и своё предназначение, и теперь стремилась загладить прежние слабости рвением столь искренним, что даже я, склонен был смягчиться на ее счет и принимать это усердие благосклонно. Да и злость постепенно исчезала даже на задворках моих внешних сознаний. Не на саму Себию, но на ту опасную ситуацию, из-за которой я мог потерять и мою драгоценную помощницу и вообще всех. Ну и про ошибку с рунами призыва я тоже не забывал, казалось навсегда оставив зарубку в своей памяти.

Лапами же моих гнолов, она восстановила остатки старого храма. Камень за камнем, плита за плитой, работники моей верховной жрицы восстанавливали древнее величественное сооружение.

И когда первые своды его сомкнулись над полом, выложенным треснувшими плитами с полустёртыми символами забытых богов, Себия начала вести проповеди. Сама. Поначалу её голос, низкий, гортанный, что появился после ритуала перерождения, раздавался в пустых стенах, отражаясь от холодных камней, словно эхо из глубин преисподней. Она говорила о свете. О моём свете. О том, как этот свет пронзает тьму и связывает наши души воедино, давая им смысл и цель в мире, где всякий смысл давно был пожран временем и безумием. После, когда число прихожан стало слишком большим чтобы вести проповеди в одиночку и она назначила младших жриц и жрецов. Отбирала их сама, лично, заглядывая в их затуманенные глаза, прощупывая их ауры, ища в них тот самый отголосок преданности, без которого любое служение становилось пустотой.

Часть моих старших офицеров получила жреческие звания. Бывшие воины, чьи руки ещё помнили хруст вражеских костей и тяжесть рукоятей, теперь облачались поверх брони в плащи из алой ткани с серебряной вышивкой и учились говорить о свете тем же голосом, которым прежде отдавали приказы об убийствах. И это было прекрасно в своей жуткой целесообразности.

Самое любопытное, она опередила мой приказ на несколько дней. Я уже сложил в одном из своих сознаний концепцию культа, проработал его догматы, ритуалы, иерархию, но ещё не успел озвучить, ещё не передал велений, как Себия уже начала действовать, словно угадывая мои мысли по дрожанию воздуха, по биению невидимых нитей будущего, что связывали нас. Это было не подобострастие. Это было понимание, глубокое, почти инстинктивное, выросшее из преданности, выкованной в горниле страданий и бесчисленных смертей.

Не сказать, что мне всё это было нужно для того, чтобы потешить самолюбие или раздуть величие, как делают это те же тысячники, в тайне упиваясь своей властью, наслаждающиеся собственным отражением в покорных глазах. Нет. Мне это было необходимо для иной, куда более прагматичной цели, для сплочения и создания цели, хоть мало-мальски стоящей. Эта разномастная, разношёрстная орда, собранная из обломков уничтоженных рас, нуждалась в общем стержне, в общем огне, вокруг которого они могли бы согреть свои изломанные души. Особенно это касалось гнолов, этих горбатых, длиннолапых тварей с волчьими мордами и гоблинской жадностью в глазах. Изрядно потрёпанные, отрезанные от своих технологий и от элементарной возможности производить пищу, они начали дичать.

Музыка играла из странных гремящих инструментов гнолов. И всё же, музыка эта была красива. И речи, описывающие мои подвиги, звучали величественно, словно эпосы древних героев, чьи имена давно стёрлись с памятников. Правды в этих речах не было и на окисленную медную монету, но это и не было нужно. Истина, оружие глупцов. Вера, оружие повелителей.

Новая религия, точнее культ, основанный на поклонении свету, помогал успокоить огромную массу не только гнолов, которых под моей рукой собралось порядка ста тысяч душ, но и почти десять тысяч гоблинов, и тысячи полуарахнидов, с глянцевыми панцирями в которых отражались звёзды иного, чужого неба. С момента получения каждым из них своего ядра истинного света, они всё чётче ощущали силу моего великого ядра, этого пульсирующего средоточия мощи, которое для них было моим истинным «я». И, ощущая его, проникались благостью и уважением ко мне, словно бы инстинктивно.

Я же, в свою очередь, накапливал с более чем ста тысяч подчинённых мне существ огромные объёмы эссенции истинного света. Незримые потоки её стекались в меня, как сотни малых рек в единый океан, и каждая капля делала меня сильнее, плотнее, ярче. Я ощущал их всех, каждое сердце, каждую душу, каждую искру,

Не малым подспорьем в этом было улучшение моего навыка, Благословенные тенета истинного света. Мысли о его улучшении витали у меня в седьмом сознании уже давно, но реальная необходимость возникла лишь недавно. Теперь, когда моя паства разрослась до размеров небольшой провинции, прежние возможности тенет света стали тесны мне и неудобны. Ведь для сбора эссенции приходилось постоянно ставить метки, коих было ограниченное число.

Внимание! Вы хотите улучшить навык Благословенные тенета истинного света (⅕) (2000 ОС)

Да/Нет

Ранг повышен. Сила навыка увеличена.

Выберите направление развития:

1. Протяженность нитей в тенетах истинного света увеличивается. Позволяя повысить радиус их работы еще на одну версту, соединяя заранее отмеченные души. Незначительно снижая доступную для переноса из ядер света энергию, повышая расход на поддержание работы самих тенет на большем расстоянии.

2. В тенетах истинного света становится больше нитей. Количество меток для соединения ядер истинного света увеличено на 1000 единиц.

3. Плотность нитей становится выше, позволяя выборочно видеть и ощущать информацию доступную носителю меток.

4. Яркость и интенсивность тенет вокруг вашего ядра истинного света становится плотнее, не позволяя враждебно настроенной энергии незначительно выше по качеству осушить ваш источник, создав воронку, с другой стороны, используя нити тенет как проводник враждебной воли.

Несмотря на мои огромные вычислительные возможности, разворачивающие в десятках сознаний параллельные модели и расчёты, сомнения всё равно имели место быть. Точной информации о развитии именно этого навыка у меня не было, в силу объективных причин, основанных на его редкости.

Взамен у меня имелись лишь ожидания, основанные на моём собственном видении необходимых возможностей, которые я хотел получить. Разобрав более качественно саму структуру плетения, изящную, переливающуюся отблесками уникальных последовательностей плетения, я отчасти понимал возможные варианты её развития. Не в полной мере, конечно, знаний мне по-прежнему недоставало во всей широте магического искусства, и в этом я готов был признаться сам себе, в отличие от тех глупых смертных, что мнят себя всеведущими.

При этом, конечно, изучение ряда плетений, которыми владели мои подчинённые, давало мне достаточно материала для анализа структуры, даже без поглощения знаний из карт навыков, что засоряло бы мою душу Системным весом, как ил засоряет чистый источник. И это, как оказалось, было крайне важно, каждый кусочек чужого знания, втиснутый в собственную сущность, оставлял на ней печать, и слишком большое количество таких печатей могло исказить меня самого, превратив в лоскутное одеяло, сшитое из чужих лохмотьев. На первых порах восхождения это было не так важно, но чем дальше, тем сильнее в таком случае было влияние Системы на твой разум.