Сопротивленец (СИ) - Кириллов Александр

И такая ситуация у вас сложилась во всем. Ведь длинные коммуникации снабжения – это упущенное вами время, позволяющее нам успеть сделать больше вооружения, подготовить новых бойцов вместо погибших и попавших в плен, оборудовать новые рубежи обороны. Уже в этом месяце вы столкнётесь с распутицей, а позже с морозами, где вся ваша техника встанет, а солдаты будут замерзать в осенних шинельках «от Хуго Босса». Все это приведёт, как минимум, к стабилизации фронта. Вы ещё будете иметь возможность сравнить, что Россия – это не мягкая Франция.

Следующий аспект. Эвакуированные в тыл заводы в следующем году заработают на полную мощность. Мы имеем все необходимые ресурсы для функционирования армии: железо, нефть, сельхозпродукцию и прочее. И самое главное, мы учимся воевать на фронтах и в вашем тылу. Уже «растут» наши маршалы Победы, умеющие просчитывать действия противника и предлагать победные решения. И, конечно, нельзя сбрасывать со счетов героизм русских, точнее говоря, людей всех национальностей, проживающих в СССР. А все ваши союзники типа итальянцев и румын, воюют, пока вы их прикрываете. Когда вы выдохнитесь, они пешком будут драпать быстрее ваших автомобилей, либо станут пачками сдаваться. Основываясь на этом, я спрогнозировал будущее великой Германии в СССР.

Мне было намного легче давать оценки ситуации, обладая моим послезнанием истории. Генерал не спорил, но и не согласился:

- Посмотрим, посмотрим, кто окажется прав. Скажите, что будет дальше со мной и моим офицером?

- Как что? Дождёмся нашей части, отсиживаясь здесь, и передадим вас в штаб фронта.

- Сколько мы будем отсиживаться? Ведь я - ценный источник информации, и пока сведения не устарели, меня надо доставить вашим командирам.

- Ага! А вот хрен тебе, «ценный источник», мы станет сейчас тебя везти. Надеешься, что нас тормознут поисковые части вермахта и тебя освободят, - про себя подумал я, но ответил: - герр Вольфганг, если мы будем прорываться через ваши заслоны, существует большая вероятность, что нас расстреляют, и тогда мы все вместе погибнем. Я не могу вами рисковать! А ваша информация не актуальна. Жукову и так понятны ваши будущие ходы. Сейчас вы отступите, выровняв фронт и, когда подтянете резервы по вашему плану «Барбаросса», нанесёте основной удар через Вязьму на Москву. Важна лишь информация о точном количестве ваших войск и местах их дислокации. Думаю, что ещё один день без этих данных наше командование переживёт.

- Откуда вы знаете название нашего ударного плана, герр Кольцов? – взволнованно спросил генерал.

«Хм, действительно, откуда простой лейтенант знает название секретного плана немецкого генштаба? Да у нас это каждый школьник об этом знает! Фильмы про войну смотреть надо! - посмеялся я про себя. Тем не менее, сочинил простой ответ:

- Герр Фишер, об этом нам довело командование. Наверное, кого-то из ваших штабных или важных командиров был захвачен в плен и сообщил об этом плане.

До линии соприкосновения армий было всего-то километров пять-семь. Вдали слышались раскаты взрывов артиллерийских снарядов, а, лёжа на траве, иногда ощущалось, как вздрагивает Земля. Однако ночь вступала в свои права и боевые действия затихали. Пока не совсем стемнело, я записал в блокноте наш боевой путь и представление к наградам всех бойцов взвода и особо отличившихся. Действовал по принципу «пиши больше - всё равно урежут». В своё время, читая о войне, попадались воспоминания фронтовиков, где описывались разные командиры: одни были завистливы, зажимая представления на солдат, другие по складу характера считали, что защищать Родину нужно без медалей, а по долгу гражданина, а третьи, наоборот, поощряли людей и писали представления чуть ли не после каждого боя. Я тоже считаю, что за грамотные действия, приведшие к нужному результату, а если ещё они и героические, солдат надо поощрять. Ведь не зря же правительства всех стран ввели такие знаки отличия.

Поспав часа четыре, проснулся и стал поднимать бойцов. Разбудив народ, собрал их вокруг себя:

- Товарищи, думаю, что этой ночью немец полностью отойдёт на старые позиции, чтобы выровнять фронт в прямую линию. Что для нас это может значить?

- Известно что. Пехота будет отступать, возможно, что через этот лес, отчего есть вероятность, что фрицы на нас наткнутся, - продолжил мою мысль Филиппов.

- Правильно. Значит, сейчас выходим на связь с нашим полком. Передаём информацию о себе, запрашиваем об их дислокации, после чего выдвигаемся к своим.

Со стороны дороги к нам прибежал часовой из секрета:

- Товарищ старший лейтенант, по дороге прошла колонна грузовиков порядка 30 машин с солдатами и 10 автомашин с короткоствольными пушками на прицепе. А ещё вдалеке видны горящие фары какой-то техники. Похоже, что мотоциклы.

- Значит, немцы начали финальный отход. Именно сейчас мы должны проскочить. Собираем всех из «секретов», заводим наши «Боливары» и в путь. Немцев уложите на дно кузова, и дайте им скатки под голову, что ли. Филиппов - отвечаешь за фрицев. Ежели что, хоть на руках выноси.

Проведя радиосеанс и собрав часовых, через полчаса тронулись. Не доезжая кромки леса, тормознули, и я отправил двоих разведчиков поглядеть, что творится на дороге. Вскоре они вернулись вместе с бойцами последнего «секрета», которые доложили:

- Недавно прошла группа грузовиков с пушками и солдатами. Через минут десять проехали мотоциклисты, за ними проследовали шесть БТРов. В настоящее время на дороге пусто, - доложил разведчик.

- Бойцы, если на блокпосту нас остановят, будьте готовы к бою. Слушайте внимательно и запоминайте, если первая машина притормозит и погасит задние фонари, снайперам, Птицыну и его «стае» на ходу выскочить из кузова и скрытно двигаться вслед за машинами. Выход на позицию обозначьте уханьем филина. По моей команде, либо сами по ситуации уничтожаете пулемётчиков и автоматчиков. Затем либо на машинах, либо самостоятельно добираетесь к нашим. В общем, всем слушать команды, которые я буду кричать.

Проехав минут двадцать, наскочили на передвижной пост. Впереди была видна суета и нас осветили фары чего-то большого. Я отдал приказ, и Ломов погасил фары и габариты, затем включил их, но сбросил скорость километров до двадцати. Вторая машина также притормозила, чтобы парни выпрыгнули из кузова без травм и не сильно отстали, пока будут подбираться к блокпосту через придорожную рощицу. Вскоре фары выхватили стоящий на обочине «Ганомаг» и пару мотоциклов с коляской, расположенных с обеих сторон дороги. Очевидно, в кустах рассредоточилась группа из 10-12 фрицев.

Нас тормозили. Я достал из кобуры «Парабеллум» и взвёл курок, а затем вставил его назад в кобуру. Ломов также достал трофейный пистолет и приоткрыл дверное окно. В случае стрельбы вся надежда была на наши засадные группы. Мы медленно подкатывали к посту. Я достал документы обер-лейтенанта Шульца, в чьей шинели и фуражке пребывал до сих пор. В голове вертелись мысли: «Что делать - сидеть в машине или, открыв дверь, атаковать, при этом уйдя с линии огня пулемёта?»

- Ломов, когда я выйду, то свалюсь на землю. Ты, если начнут стрелять из пулемёта, также падай на пол. Повезёт - останешься целым. А, если парни положат пулемётчиков на мотоциклах и бронемашине, газуй вперёд, чтобы не стоять неподвижной мишенью. Твоя главная задача вывезти генерала, поэтому необходимо уйти из-под обстрела сидящих в придорожных кустах автоматчиков. Отъедешь вперёд, остановишься и дождёшься нас. Ясна диспозиция?

- Так точно!

Мы остановились перед солдатом с поднятой рукой. К кабине подошёл и козырнул лейтенант, спросив у нас: «Ваши документы, герр обер-лейтенант. Что в кузове?»

Я подал документы и, махнув рукой в сторону кузова, сказал, что «там едет взвод заслона», повторив слова Шульца о своём подразделении. Беседуя с офицером, открыл дверь и собрался выйти из машины. При этом моя нога соскользнула со ступеньки и я, споткнувшись, пробежал несколько шагов вперёд и свалился за обочиной, ругаясь словами «Donnerwetter! So eine scheiße!», что в переводе на русский означало примерно следующее: «Чёрт побери, вот дерьмо». В этот момент услышал уханье филина, затем второе и крикнул, чтобы парни открывали огонь. Тут же защёлкали наши «плётки» - винтовки «СВТ-38» с оптическими прицелами. Попавшие в сидящих на мотоциклах и кузове БТРа пулемётчиков пули, в прямом смысле откидывали их тела. Было ясно, что это уже не бойцы. Я выхватил пистолет и всадил четыре пули в лейтенанта и в тормознувшего нас солдата. Ломов рванул вперёд, а из кузова второго автомобиля посыпались наши солдатики. По автомобилям и выскакивающим из них бойцам застрекотали автоматные очереди, подсвечивая огоньками места, где залегли фашисты. Начался сумбурный ночной бой.