— Ты же знаешь, мы, рапторианцы, говорим запахами, — ответил летописец. — Не уловить ваше взаимное влечение было невозможно, мы буквально купались в нем, но вы, насколько я понимаю, так и не обменялись признанием. А судя по фильмам, которые снимают хомо, вам важно сказать об этом, особенно когда есть угроза больше не встретиться.
— То есть все это время вы ходили вокруг нас и вынюхивали? — Я расхохотался. — Не надо ничего говорить Лексе. Испортишь момент — я собираюсь вернуться и сказать ей это сам.
И они улетели. Я забрал груз с ресурсами — не очень большой, около центнера-двух, унес все в один заход — затащил в модуль, взлетел на орбиту и сосредоточился, пожелав создать сгибатель пространства.
Часть ресурсов из бокса просто растворилась в воздухе, хотя я даже не прикасался к ним, готовясь к тому, что мне придется выполнять запросы и брать необходимое в руки в нужных количествах.
Создание сгибателя пространства завершено!
У меня в руке материализовался голубовато-серебристый многогранный стержень, правда, втрое меньше того, первого, найденного на Агони.
В Бездну отсюда не попасть, предел действия сгибателя — галактика. Значит, мой путь лежит в Солнечную систему, потому что вторая система с червоточиной в Бездну — это Хатунум, родная для юяй, местоположение которой мне неизвестно.
Выбрав и осознав предел его действия, я активировал сгибатель пространства с радиусом неактивности в десять метров. Согнувшееся пространство перенесло модуль в Солнечную систему, к одной из лун Юпитера, название которой я выбил из Рональда Синклера, бывшего фиктивного мужа Лексы, — Аид. Бог смерти древних греков правил подземным царством мертвых, а спутник Юпитера, названный в его честь, сторожил червоточину, ведущую в бездну. Как символично.
Несколько мгновений я не мог отвести взгляд от обзорной панели, которую почти полностью заполнил огромный Юпитер. Разноцветная палитра его атмосферы напоминала тучу танцующих шмелей: желто-оранжевые полосы мельтешили в вихре черных облаков, скрывающих его глубины.
Вокруг Юпитера сверкали его луны: Ганимед, самая большая, блеснула холодным синим светом, огненно-лавовая Ио, невзрачная серая Каллисто, покрытая льдом Европа. На их фоне Аид, ближайшая ко мне луна, казался мрачным, обугленным, со множеством шрамов-кратеров, оставленных метеоритами.
И только всмотревшись, я увидел, что не один в этом участке системы: вокруг Аида сновали корабли, шаттлы и грузовые роботы, а прямо возле червоточины стояли космические крейсеры Объединенного флота хомо. Ну конечно, червоточину охраняют, и если Институт прознал о секрете Синклера, то здесь уже работают земные исследователи. Интересно, по этой причине люди закрыли выход из гиперпространства, или это дело рук немертинов? В любом случае я не представлял, как им это удалось.
Вглядевшись, я увидел почти не уловимый зрением шар, в котором виднелись чужие звезды. Ощущение было такое, словно кто-то распечатал карту звездного неба, вырезал из нее круг и переставил в другое место. Судя по размерам шаттлов возле него, червоточина не превосходила и километра в диаметре. Туда-то мне и надо.
Меня обнаружили, только когда я приблизился к червоточине. Пошел запрос на связь, я принял его, согласившись только на голосовой обмен данными.
— Неопознанный рапторианский посадочный модуль, вы находитесь на территории хомо, закрытой для посещения всеми расами Коалиции Сидуса. Назовите себя.
Назвать себя — всполошить всю систему. Тем более если здесь уже командуют немертины. Оставалось либо игнорировать вопрос, либо тянуть время.
— Говорит хомо Читер Макчитерсон, — соврал я, включив силовые щиты и набирая скорость. — Отправлен сюда по заданию президента Шеппарда со специальной инспекцией. Мой корабль потерпел крушение в Поясе астероидов, уцелел только я. Представьтесь и вы.
— Командир патрульной службы станции «Врата»… — начал отвечать человек, но, заметив мой маневр, сорвался на крик: — Стоять! Остановите движение и погасите двигатели или будете уничтожены, кем бы вы ни были!
«Виктория, можешь передать гиперкубу, что сейчас по нам откроют огонь?»
«Они не смогут навредить модулю, — выразила уверенность она. — Гиперкуб улавливает твое настроение, понимает, что мы будем атакованы, а потому перестроил мерность обшивки так, что любая энергия из трехмерного пространства будет преобразована в питательную для него».
Модуль неумолимо приближался к червоточине, и нервы капитана патрульной службы не выдержали, он отдал приказ на уничтожение: сразу несколько мощных лучей ударили с охранных крейсеров по модулю.
Я этого даже не почувствовал, модуль спокойно продолжал движение, хотя такая атака могла бы распылить небольшой астероид.
— Как дела, командир? — поинтересовался я у капитана, когда модуль впитал три десятка нейтронных ракет, выпущенных по мне.
Вместо ответа по модулю долбанули всем арсеналом: ионными ракетами, плазменными торпедами и даже лучом смерти, о котором я знал только понаслышке, но ошибиться не мог — это был черный луч с зеленоватыми сияющими кромками. У меня возникло ощущение, что гиперкубики только облизнулись.
— Что ты такое? — наконец донеслось из динамиков модуля. На голоэкране появилось покрасневшее, перекошенное гневом лицо светловолосого мужчины средних лет.
— Хомо Читер Макчитерсон, я же говорил, — ответил я, приблизившись к червоточине на расстояние меньше чем сто километров — рукой подать.
Его лицо исказилось в бессильной злобе, но ответа я не услышал.
— Что с лицом, командир?
Модуль в этот момент влетел в червоточину. Обернувшись, я заметил крейсер странной формы, охранявший «Врата». Мелькнула мысль, что до этого я ничего подобного не видел, и вообще, это не крейсер, а какая-то хрень, похожая на гигантскую шаровую молнию…
Когда модуль перемещался сквозь «кротовью нору», звезды, видневшиеся в червоточине, исказились и вытянулись в линии, но стоило вынырнуть из нее, встали на место. Чужие, незнакомые звезды мертвой галактики. Звезды Бездны.
Отлетев на приличное расстояние от дыры в пространстве, я направил модуль к полю астероидов, засеявших эту систему, чтобы укрыться от возможных преследователей.
Модуль послушно следовал командам и пристроился за крупным астероидом, похожим на отколотый кусок камня.
Можно было отдышаться и перейти к следующему пункту плана.
Так, я в Бездне. Где-то здесь есть еще одна червоточина, ведущая в систему юяй, но мне туда не нужно. Куда именно двигаться, я пока не знал, сначала надо активировать детектор разума и попытаться найти в этой галактике суперквантовый мозг немертинов. Я понятия не имел, как вычленить именно его из всего того, что покажет артефакт Предтеч, ведь была вероятность, что галактика не такая уж мертвая, и в этом секторе точно есть люди, начавшие ее осваивать. Впрочем, вряд ли на разведку в гиперпрыжки отправились живые — скорее всего, миниатюрные дроны-скауты.
Вытащив из инвентаря стержень Предтеч, я покрутил его в руках. Надеюсь, координаты мест, где он обнаружит разум, как-то удастся запомнить. «Спиннеры, поможете?» — вспомнил я о своих союзниках. «Вся новая информация в твоей голове будет нам доступна», — ответила Виктория.
«Ну, тогда поехали», — подумал я, желая активировать детектор разума.
И в этот момент звезды погасли, а потом весь космос вспыхнул — прямо перед модулем что-то появилось: то ли тот самый крейсер, покрытый защитным полем, то ли шаровая молния, превосходящая размером астероид, у которого я прятался.
Голоэкран вспыхнул, отобразив… я не знал никого в Коалиции Сидуса с такой внешностью. Таких инопланетян я не видел никогда, но в то же время внешность его отразилась эхом узнавания. Голоэкран отобразил это существо в полный рост. То ли скафандр, то ли доспехи, казалось, были сотканы из самой энергии и не скрывали ни рогов, ни хвоста, ни копыт.
