Трещал огонь в камине, вкусно пахло едой — ароматно чаем с бергамотом, сладко джемом, масляно свежими гренками. Просыпаться совершенно не хотелось, и Эван вновь её позвал:
— Солнышко, вставай!
Вик с трудом разлепила глаза и хотела потянуться за поцелуем, но Эван, видевший на краю постели, отклонился в сторону:
— Вики, тут Ник. — предупредил он серьезно, заставляя Вик заливаться краской — такого от Эвана она не ожидала. — Он вырвался из госпиталя всего на полчаса и готов тебя осмотреть.
Эван, по-прежнему в мундире, уже довольно помятом, выглядел откровенно плохо — пусть и был выбрит и тщательно причесан, но склеры покраснели от недосыпа, под глазами залегли мешки, а между бровей появилась упрямая морщинка, отчетливо напоминавшая о возрасте Эвана. Николас, стоявший у изножия кровати, впрочем, выглядел не лучше — тоже усталый, какой-то пыльный, придавленный заботами и ответственностью за чужие жизни. Какие уже сутки он не вылезает из госпиталя? Третьи или уже четвертые? Там сейчас пекло, и страшно думать, что творится сейчас на фронте.
Вик призналась — тратить на неё эфирные силы Николаса, который был измотан работой в госпитале, глупо:
— Доброе утро, Ник. Я чувствую себя хорошо. Ни слабости, ни жара, ни кашля. — Надо бы и о вольте рассказать, но не при Николасе. При нем неудобно признаваться в краже вещественного доказательства с места преступления. — Я полностью здорова.
Эван уточнил, поймав её ладонь и легонько играя пальцами:
— И ни переломов, ни ожогов на спине? — он внимательно смотрел Вик в глаза.
Она замерла — откуда он узнал о переломах и ожогах?! Она смутно помнила, как больно было после удара о воду — она тогда даже сознание ненадолго потеряла. Позднее пришло понимание — дом чернокнижника все же нашли! И… Эвану не позавидуешь — он всю ночь жил с мыслью, что недооценил состояние Вик, бросив её дома в одиночестве. Она глубоко вдохнула в себя воздух и резко выдавила из себя:
— Даже-следов-утопления-нет! — Все равно же придется в этом признаваться. — Переломы и ожоги уже зажили.
Эван закаменел, но ладонь Вик не отпустил, лишь его пальцы сильнее сжались:
— Даже так.
Температура в комнате моментально подскочила, запахло гарью — Эван волновался. Раньше бы это заставило Вик замкнуться в себе, теперь она подняла руку и осторожно погладила мужа по щеке:
— Все обошлось, Эван. Честно.
Кажется, его это не особо утешило. Она села в постели, натягивая до подбородка одеяло, чтобы не было видно теплую фланелевую ночную рубашку, и призналась, малодушно пряча взгляд под полуприкрытыми веками:
— Мы с Броком чуть-чуть утонули. Самую малость. Но все хорошо.
Николас, все же бросив на Вик дежурную диагностическую сеть, задумчиво сказал:
— Тогда ясно, почему у Брока такая выраженная интоксикация и пневмония. Утопление… Ясно.
Вик резко вскочила с кровати с другого её края, заставляя и Эвана вставать:
— Как Броку плохо?! Ему должно было стать легче за ночь… — она же оставила ему вольт!
— Ему уже лучше, — попытался утешить её Эван, — Николас назначил лечение. Брок поправится.
Не обращая внимания на слова мужа, на ходу накинув на себя расписной халат, Вик готова была бежать в спальню Брока, но замерла от простой мысли: вольт мог действовать только на женщин. Только на женщин… Надо было, надо было… Но не в спальне же Брока ночевать! И не тут его оставлять — это было бы вызывающе неправильно. Она нахмурилась, ловя на себе недоумевающие взгляды мужчин:
— Я ошиблась… Я ошиблась в волшебстве… — Не черным же колдовством называть помощь вольта. Это совсем иное — она помнила тепло, исходившее от вольта. Она помнила радость от узнавания, хоть мужчина, пожертвовавший собой для создания костяной фигурки, и ошибся.
Ник поправил её:
— Волшебства не бывает. И, прости, я спешу, Виктория. Я проверил — ты, действительно, полностью здорова. Абсолютно. Даже минимальные следы потенцитовой интоксикации прошли: рассосались кальцинаты, участки склерозирования в мозговых тканях восстановились, кровоснабжение коры головного мозга нормализовалось. Левая нога тоже полностью восстановила свои функции. Так что с завтрашнего утра можешь возвращаться на службу. Я постараюсь забежать вечером. До свидания, Виктория, Эван…
Тот отозвался:
— Адамс отвезет тебя обратно. И спасибо, я в неоплатном долгу перед тобой.
— Полноте… — отмахнулся Ник. — Увидимся…
— Даже так… Я полностью здорова… — Вик замерла, растерянным взглядом провожая уходящего Николаса. Когда дверь за ним закрылась, Вик тут же оказалась поймана в объятья Эвана. Он прижался к её спине и прошептал на ухо, ужасно щекоча:
— И где же твоё гип-гип-ура? Ты же мечтала об этом…
Она развернулась в кольце его рук, прижимаясь лбом к его груди. Под расстегнутым мундиром гулко билось сердце Эвана. До чего же тепло и хорошо быть рядом. Она всегда постарается возвращаться домой. Всегда. Только и он должен всегда возвращаться. Без него мир будет иной. Эван чуть наклонился и поцеловал её в макушку, не позволяя себе большего. Вик его понимала — времени нет, их постоянно опережают на шаг и больше в расследовании, в войне, везде… Надо идти к Броку, но сперва…
— Эван, я не все тебе рассказала, — призналась она.
— Догадываюсь, — легко согласился Эван, не собираясь ничего ей высказывать.
Она отстранилась в сторону, заставляя себя смотреть в глаза мужа:
— Мне надо кое-что тебе показать. Это у Брока. Пойдем?
— Может, сперва ты…
Она перебила его — завтрак и помощь горничной в одевании займут кучу нужного сейчас времени:
— Я не хочу завтракать, я поем потом — Брок сейчас важнее!
Эван улыбнулся уголками губ:
— Я хотел предложить тебе обуться, но раз тебе все равно… — он подхватил её на руки и, плечом открыв дверь, вышел в коридор, замирая перед спальней Брока. Вик украдкой поцеловала Эвана в шею — чуть выше твердого, накрахмаленного воротничка рубашки, который уже не блистал белизной. Эвану некогда было переодеваться. Надо будет распорядиться, чтобы Поттер привез на службу запас свежей одежды. И тогда Эван вообще перестанет бывать дома — он сегодня даже душ предпочел принять на службе, чтобы не терять время дома. — Брок, к тебе можно?
Ответа дожидаться он не стал — Брок за дверью изошелся в приступе кашля. Вик снова прокляла свою глупость — это же надо было так ошибиться в оценке амулета!
Эван вошел в спальню Брока, посадил Вик на край кровати и сказал:
— И снова доброе утро, Брок.
— Доброе… — закончить тот не успел, снова кашляя. Выглядел Брок хуже Эвана — короткие рыжие волосы слиплись сосульками, по лицу тек пот, склеры затянуло кровью от многочисленных порывов капилляров. Ночная рубашка пахла кисло и была мокрой. Брок, перед этим лежавший без одеяла — ему явно было жарко, принялся стыдливо натягивать его на себя. Вик хотелось утешить Брока, но как, если общего эфира не было? Он не хотел представать перед Вик в таком жалком виде. Мужчины, одно слово…
Вик протянула руку Броку:
— Доброе утро… Прости, что вторглись, но…
Он горько рассмеялся:
— Я уже привыкаю… Ты видела меня и в более худшем виде.
Вик смешалась и честно ответила — этикет такое не поощряет, но в пекло его!
— Брок… Мы… И я, и Эван, мы волнуемся о тебе. Ты часть семьи, ты один из нас… Ты же сам согласился быть моим братом — теперь терпи. И… — она резко поменяла тему — Броку было плохо, ему не до светских разговоров: — Где вольт, Брок?
Эван вновь закаменел — лицо стало совсем непроницаемым, а к морщине между бровей добавились новые — на лбу. Мужчина подтянул к кровати стул и молча сел, сверля Брока глазами, пока тот стаскивал через голову веревочку, на которой болталась костяная фигурка в виде человечка.
Вик тихо сказала, боясь посмотреть Эвану в глаза:
— Это немного другое. Смотри — тут есть колечко, чтобы носить на цепочке. Кстати, спасибо, Брок, что починил.
— Не… Не меня надо… Благодарить… — сказать у Брока получилось лишь со второй попытки — кашель буквально душил его. — Это Стивен… Он присматривал за мной ночью… Вот и… Починил.
