"Фантастика 2025-55". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Рудин Алекс

Я встал, и тень от моей фигуры накрыла карту империи, что лежала на столе под куполом беседки. Винный кубок замер в воздухе, повинуясь моему жесту.

— Ты забываешь главное, — я коснулся изображения Новгорода — вотчины Голицыных. Картинка на карте вспыхнула голубым светом, и по колоннам поползли тени в виде бегущих львов –символ моей Земной власти. — Страх перед новым — это дыхание старого мира. Оно нужно, чтобы раздуть пламя перемен.

Радомир склонил голову, ловя в полумраке отсветы магического знака десницы на моем лице. Его собственный амулет — миниатюрная копия алтаря — замигал в такт моей речи.

— А внешние земли? — спросил я, удивляясь своему голосу. В нем прозвучали нотки интереса охотника, учуявшего дичь.

Первожрец щелкнул пальцами. На карте загорелись синие булавки за пределами империи: Стамбул, Вена, Варшава,Нью-Йорк…

— Шестьдесят три наших брата служат в новых храмах по всему миру. В Османской империи пастырь Василий приобретает последователей. В Австрии сестра Марта учит неодаренных молитвам на ваш лад. — Он усмехнулся, проводя рукой над Нью-Йорком. Иллюзия показала толпу у храма, где на алтаре сияла обсидиановая сфера. — Вчера получили донесение: наш проповедник устроил «чудо» -обезопасив небольшой провинциальный городок от Гона. Теперь его называют новым Мессией.

Я рассмеялся, и невольно отметил, что звук моего смеха был похож на треск льда под весенним солнцем.

— Когда вернется этот «Мессия», дай ему аудиенцию. Любопытно взглянуть на чудотворца, что так умело использует все ресурсы, предоставленные ему.

Внезапно карта вздрогнула. Голубой всполох иллюзии дрогнул над Новгородом, как от дуновения легкого ветерка. Радомир вскинул руку, но я опередил его. Легкий щелчок пальцев — и иллюзорное отображение города развернулось в увеличенном масштабе, показав площадь перед храмом. Толпа с факелами, крики «Долой колдовские алтари!», монах в золотой ризе, метающий молнии в двери…

— Интересно, — прошептал я, и мои глаза засветились холодным янтарным оттенком — цветом активированной Власти. — Придется научить наших пастырей новому приему. — Я сжал кулак. В пелене иллюзии молнии монаха внезапно развернулись, ударив в него самого. Но они не причинили ему никакого вреда, кроме потери репутации. Толпа в ужасе расступилась. — Пусть называют это «гневом нового бога».

Радомир склонился в глубоком поклоне, скрывая дрожь восхищения. Когда он поднял голову, на карте уже горели пять новых синих всполохов– в Тамбове, Курске, Владимире…

— Слушаюсь, мой бог.

Я оторвал взгляд от карты и взглянул на заметенный снегом парк. Начиналась метель. Её вой плавно поднимался над городом. В разрыве туч показалась луна — полная,чем-то она напоминала мой глаз, сверкающий золотом Власти. Казалось, она была готова вобрать в себя все страхи и надежды этого мира.

Зимой традиционно темнело рано. Стрелки часов на моей руке показывали ровно шесть вечера. Распрощавшись с Радомиром, я недолго думая отправился на прогулку в город. Пешком. Под маской инкогнито.

Свадебный костюм, что мне выбрали император с императрицей, не нравился мне. Я надеялся подобрать себе что-то более подходящее моему вкусу.

В этот раз ателье Рюдашковича напоминало логово алхимика, помешанного на эстетике. Стены, обитые шелковой фиалковой тканью, мерцали вышитыми серебряными созвездиями. Манекены в углах замерли в театральных позах, одетые в камзолы из перьев павлина и плащи, сотканные из тумана — легкой магии воздуха. Сам Рюдашкович, худой как жердь, с седыми усами, закрученными на манер Дали, встретил меня у двери, щелкнув каблуками.

— Ваше сиятельство! — его голос зазвенел, как разбитый хрусталь. — Я уже вижу: атлас в цветах предательства с подкладкой из шёлка, выпаренной в солнечном свете. Или… — он швырнул в воздух рулон ткани, и та развернулась, превратившись в россыпь мерцающих серебром капель. — Ха! «Сумеречная поволока» — для тех, кто предпочитает сливаться с тенями.

Я провёл пальцем по материи, и та задрожала, как ртуть.

— Мне нужно произвести впечатление, а не раствориться в воздухе.

— Ах, да! Свадьба! — Рюдашкович схватил с полки ножницы с лезвиями острыми, как бритва. На них блестело магическое напыление. — Тогда «кровавая роза» на фоне снега. Страсть на полотне чистых помыслов! — он щёлкнул пальцами, и манекены задвигались, принося рулоны тканей. Одна из материй, алая, с прожилками золота, зашипела при касании, выпуская дымок. — Не бойтесь, это просто защитный глиф. От сглаза и проклятий… Или от завистливых родственников, что одно и то же…

Я невольно улыбнулся, удивляясь профессиональному маркетингу старого пройдохи.

Старый модельер еще долгое время хвастался, демонстрируя роскошные наряды, а я не мог не поддаться магии его красноречия.

Но час спустя я стоял перед зеркалом в трёхмерной проекции, созданной магическими светильниками. Смокинг облегал фигуру, словно вторая кожа. Латные вставки на плечах, замаскированные под бархат, мерцали рунами Мары, — и где это старик узнал о них? Нагрудный карман украшал живой цветок — орхидея, чьи лепестки медленно переливались от белого к чёрному. Более того, на дне кармана находился слабый подогревающий артефакт, что защищал цветок от мороза.

— Гениально, — прошептал портной, вытирая слёзы шелковым платком. — Даже призрак Брюса позавидовал бы!

— Если я превращусь в чернокнижника, то это будет ваша вина, — не удержался я от комментария и шутливо погрозил пальцем мужчине, проверяя, как ткань играет при движении.

— Опасность, ваше сиятельство, — Рюдашкович вдруг нахохлился, как старый филин. — не в превращениях, а в… — он резко дёрнул шнурок у зеркала, и проекция сменилась видом улицы. Магические камеры зафиксировали три фигуры в капюшонах, расшитых османскими узорами. Они следили за выходом из ателье. — Мне кажется, они ждут вас.

Я усмехнулся, поправляя манжету с выгравированным фамильным гербом.

— Это не опасность, мой друг. Это отличная возможность проверить ваш костюм в движении.

Улица встретила меня колючим морозом. Снег хрустел под каблуками, как кости в Глубинах. В переулке, за ателье, тени сгустились, и троица магов выскользнула из пустоты, их клинки из дамасской стали горели мрачной решительностью.

— Долгорукий-эфенди… — зашипел старший, чья густая, промасленная борода была заплетена в три косички с золотыми кольцами. — Султан шлёт вам подарок к свадьбе.

— Надеюсь, не ваши головы? — я достал часы на цепочке, словно проверяя время до боя. — Таких подарков у меня уже в избытке…

Наемники атаковали синхронно. Земля вздыбилась, выбрасывая шипы обсидиана. Воздух наполнился жалами скорпионов, сплетённых из асфальтной крошки. Старший маг взмахнул клинком, и пространство разрезалось, как шёлк, обнажая за собой бездну.

Я лишь на это вздохнул. Всё было слишком предсказуемо.

В одно мгновение я сплел многокомпонентный щит и занялся первым магом.

Шаг влево — шипы замёрзли, покрываясь инеем моей Власти. Лёд пополз вверх по ногам мага, сковав его в позе атакующей статуи.

Далее пришел черед второго неудачника… Взмах руки — рассечение плетения, и скорпионы взорвались пылью. Асфальтная крошка заполнила лёгкие противника, превратив его кашель в кровавые пузыри.

Третий оказался десертным блюдом… Бездна захлопнулась, откусив собственное измерение. Маг вскрикнул, когда его клинок, всё ещё связанный с порталом, потянул его в небытие. Я ловко поддел ногой выпавший артефактный скимитар и швырнул его обратно — прямо в закрывающуюся щель. Удивительно дорогими игрушками султан снабдил своих посланцев. Пространственная магия была доступна только одному существу, кроме меня…

— Передайте султану, — Я поправил галстук, на котором даже пылинки не осталось, — что я отплачу ему взаимной любезностью… И достаточно скоро…

Ассасины лежали на снегу: один — обездвиженный льдом, второй — давящийся асфальтной крошкой. Третий уже коптил небо… Прохожие, спрятавшиеся за углами, робко ахали и охали, приняв бой за уличное представление.