Я хотела согласно кивнуть, но глаза против моей воли закрылись, и я провалилась в глубокий сон.
Еще несколько дней я время от времени приходила в себя, когда меня протирали горьковатой настойкой, вскоре снова забываясь. Иногда при этом я видела Тэля, но чаще мной занимались какие-то незнакомые эльфийки, видимо, работающие в больнице. Заметно полегчало мне только на шестой день. Я даже смогла сесть, когда жених, выглядевший довольно уставшим, пришел меня проведать и, наконец, нормально расспросить его о произошедшем.
— Как там Райн? — первым делом поинтересовалась я.
— Насколько я знаю, состояние стабильно тяжелое.
— Переведи.
— С какого на какой? — непонимающе посмотрел на меня эльф.
— С медицинского на нормальный, — пояснила я.
— Маги не дают ему умереть, но регенерация пока не справляется. Сильно повреждены легкие, гортань и пищевод, задето сердце, плюс обширные травмы мышечной ткани. Никто, кроме вампира, попав под пожирателей плоти, не выжил бы. Это запрещенное заклинание.
— Тэль, он ведь пытался убить именно меня? Выкрик насчет повелителя был отвлекающим маневром…
— Да. И, к сожалению, он им удался. Тот охранник, что должен был прикрывать тебя, решил, что его позиция более удобна, чем у Элира, и бросился к Тару. Хотя это он теперь так говорит, а в действительности просто посчитал его жизнь более ценной, чем твоя. Дальше будет заключенных на рудниках охранять, может там поумнеет.
— За что они со мной так?
— За то, что я выбрал не эльфийку, — вздохнул мой любимый. — Недовольных этим изначально было немало, но пока ты почти не проявляла себя в качестве будущей владычицы, они не считали нужным предпринимать что либо, надеясь, что я одумаюсь. А тут восстановление отношений со старым континентом, фаворитка эта, да еще и твое командование в Околесье.
— Какое командование? — опешила я. — Там же генерал Агриман… как-его-там все приказы отдавал. И при чем тут фаворитка? Это что, ее рук дело?
— Нет, Ланти достаточно хорошо меня знает и понимает, что твое устранение не принесет ей моей благосклонности. К тому же она слишком умна, чтобы так подставляться, когда ее положение столь сильно пошатнулось. Пока разбирался с ситуацией на старом континенте, я довольно много с ней общался и уверен, что она здесь ни при чем. Но настолько хорошо знают меня немногие, и некоторые решили, что пришло время расчистить место для той, к кому я был когда-то неравнодушен.
Я внимательно посмотрела на жениха, чувствуя, как сердце наполняется горечью от его слов. Ланти, много общался, хорошо знает, слишком умна… Может это он не так хорошо знает себя, как думает? Зачем ему теперь вечно влипающая в неприятности человечка, когда есть великолепная эльфийка, доказавшая, что способна править самостоятельно, а значит, может разделить с ним бремя власти.
— Таль, что с тобой?
— Ничего.
— Тебе нехорошо?
— Тэль, а ты не хочешь забрать венец? Есть ведь такая замечательная Ланти, которая и умница, и красавица, и понимает тебя лучше всех… — я почувствовала, как на глаза навернулись слезы и прикусила губу, чтобы не расплакаться.
— Я такого не говорил. Таль, вокруг меня много красивых женщин, и умные среди них встречаются. Тебе напомнить, чем закончилась попытка найти среди них ту, что станет моей женой?
— Но теперь-то с тобой уже все в порядке…
— Да, не считая того, что моя любимая в очередной раз чуть не погибла. Если тебе неприятны даже разговоры о Лантиртаниэль, я постараюсь в будущем их избегать, но как Владыка я не могу не признавать определенных ее достоинств. Мы даже собираемся позаимствовать некоторые административные идеи, введенные при ее правлении. На данный момент я обдумываю возможность оставить ее советницей при Олисте, чтобы смягчить переход к его правлению. Но это чисто административное решение. Я и раньше не испытывал к ней ничего больше симпатии, а сейчас и этого не осталось. За столько лет мы стали абсолютно чужими друг другу.
— Вряд ли она думает так же. Хотя ума не говорить это вслух у нее хватает.
— Что ты от меня хочешь? Чтобы я ее казнил? Отправил на рудники? Что? — в голосе Владыки прозвучало раздражение.
— Ничего.
— Тогда к чему этот разговор?
— Видимо, ни к чему.
Я легла и отвернулась от жениха, украдкой вытирая слезы.
— Знаешь, Таль, ничто в мире не ранит меня больнее, чем твое недоверие. Кажется, я не давал повода для подобных сомнений.
Произнеся это, Тэль поднялся и ушел, а я окончательно разревелась. Ну почему у нас все так сложно? Почему мы не можем просто быть вместе и быть счастливы? Ответ был очевиден. Потому что мы слишком разные. Он — семисотлетний эльфийский Владыка, смысл жизни которого в служении своему народу. Я — взбалмошная адептка, не дающая покоя окружающим и вечно влипающая в неприятности. Хотя такие ли уж мы разные? Все, чего я хочу от Тэля, — это простое человеческое счастье. И ему от меня нужно то же самое, с поправкой на то, что счастье у него эльфийское. Да, нам будет мешать и то, что он Владыка, и то, что я боевой маг, но это ведь не повод опустить руки и отказаться от счастья.
И я опустила ноги… на пол. А потом осторожно, придерживаясь за кровать пошла к двери. В комнате снова что-то противно запищало. Я замерла, прислушиваясь и пытаясь понять откуда идет звук. За этим и застали меня удивительно быстро появившиеся эльфийские врачи.
— Поняла! — радостно заявила я им. — Чтобы кто-то пришел, нужно с кровати встать.
Один из эльфов нервно закашлялся и показал мне висящий в изголовье витой шнурок, оказавшийся артефактом вызова дежурного врача. А я думала, что это просто украшение. Но так легко отделаться от меня им не удалось, я попросила выдать мне одежду и отвести к Владыке. Эльфы сообщили, что пока мне не разрешено покидать палату, но, проследив за моим задумчивым взглядом на окно, удивительно быстро передумали. Правда, пришлось согласиться на то, что во дворец я не пойду, а поеду на кресле из твердой иллюзии, чему я крайне порадовалась еще в процессе переодевания, поняв, что здорово переоценила свои силы.
Когда пришли к апартаментам, Тэль работал в своем кабинете. Я уточнила у секретаря, нет ли у него посетителей и, поблагодарив сопровождающего, туда пошла уже самостоятельно.
— Ты что творишь⁈ — возмутился жених, увидев меня на пороге. — Тебе нельзя так напрягаться!
— Меня подвезли, не беспокойся, пожалуйста. Тэль, давай поговорим. Я не хочу с тобой ссориться.
— Да мы особо и не ссорились, — вздохнул эльф, подхватывая меня на руки. — Просто разговор не задался… Я уставший, тебе плохо, вот и свернули куда-то не туда.
— Совсем не туда, — подтвердила я, прижимаясь к нему.
— Вы можете быть свободны, я сам ее верну, — сообщил он привезшему меня эльфу и понес в спальню, где уложил на постель. — Ты помнишь наш уговор?
— Какой?
— Что будем открыто обсуждать друг с другом все, что нам непонятно или не нравится, и при этом любым образом затрагивает наши взаимоотношения, но не станем упрекать друг друга или высказывать претензии, а будем пытаться найти решение, которое устроит нас обоих.
— Помню.
— Тогда попробуй, пожалуйста, объяснить, что так сильно задело тебя в моих словах. До этого ты Ланти чуть ли не защищала, а тут вдруг так остро отреагировала, когда я сказал, что в покушении она не замешана.
— Дело не в покушении, а в том, как ты о ней говоришь. И зовешь ты ее коротким именем. Мне кажется, она значительно более симпатична тебе, чем ты думаешь.
— А кто-то еще говорил, что это я ревнивый, — улыбнулся Тэль, устроившись рядом и гладя меня по волосам. — Это с тобой я называю ее коротким именем, просто потому что мне так удобно, ведь когда мы наедине, я давно уже не задумываюсь о правилах и условностях. А насчет симпатии… Даже если бы у меня не было любимой и любящей невесты, я никогда не выбрал бы ту, что обрекла кого-то на смерть просто из ревности. У меня это вызывает острое внутреннее неприятие. Я когда с ней общался, она и говорила все правильно, и держала себя и улыбалась, как учили, а у меня в ушах слова того телепортиста, который сюда добрался, звенели: «Ее вампиру на съеденье отдали». Не знаю, как я ее саму тогда не убил, наверное, просто ни о чем кроме «только бы жива была» думать не мог. Не повторяй ее ошибки, Таль. Я очень многое могу понять и принять, но только не это.
