Драгон внутри десантного отсека М113 с азартом потёр ладони, запустил оба бензиновых генератора питания и перекинул на пульте сразу все четыре главных пакетника усилителей в верхнее положение, выкрутив ручки громкости до самого упора в ограничитель.
Сначала он нажал красную кнопку генератора сирены гражданской обороны, а секунду спустя — клавишу пуска кассетного магнитофона.
Восемь огромных рупорных раструбов на крыше бронетранспортёра словно выплюнули в ночь невидимую ударную волну.
Над занесённым красным песком мёртвым городом, над тысячами древних куполов, минаретов и мрачных склепов с чудовищной, разрывающей барабанные перепонки мощью в сто тридцать децибел одновременно взревели пронзительная, завывающая на верхних частотах боевая сирена воздушной тревоги и тяжёлый, рубящий ночную тишину как топор по железу гитарный рифф старого австралийского рок-н-ролла с грохотом барабанных бочек!
Звук был такой сокрушительной физической силы, что с карнизов соседней бетонной караулки посыпалась сухая штукатурка, а наёмникам у машин пришлось мгновенно прижать ладони к защитным наушникам шлемов.
Блондин выскочил из кормового люка в кабину механика-водителя броневика, включил дальний свет всех четырёх галогеновых прожекторов на лбу корпуса, зафиксировал оба рычага бортовых фрикционов в переднем положении с помощью заранее нарезанных Матео деревянных клиньев, а когда Пьер и корсиканец в кабинах обоих прицепленных сзади «Уралов» точно так же прижали педали газа к полу тяжёлыми сапёрными ломиками и включили передачу, Драгон воткнул ходовой рычаг коробки бронетранспортёра на третью ступень и кубарем вывалился через боковой люк в мягкий песчаный сугроб у обочины!
Двенадцатитонный гусеничный броневик взревел двигателем, дёрнул натянувшиеся стальные штанги сцепки и, набирая ход под уклон, с лязгом траков вынес закрытые сетчатые ворота склада вместе с бетонными столбами, увлекая за собой оба ревущих, гружённых тридцатью двумя тоннами керосина трёхосных грузовика!
Четвёрка наёмников подбежала к каменному парапету на краю уступа и приложила к глазам бинокли и прицелы, провожая взглядом несущийся вниз по горному серпантину огненно-звуковой таран.
Зрелище открывалось поистине апокалиптическое.
Сцепка из трёх тяжёлых армейских машин, освещая себе путь слепящими белыми лучами танковых фар и оглашая окрестности на пять километров вокруг адским ревом сирен вперемешку с грохочущим на всю катушку рок-н-роллом, летела вниз по асфальтовому тягуну со скоростью под шестьдесят километров в час. Первые три сотни гулей, которые уже успели подняться по дороге навстречу звуку, даже не поняли, что их переехало: двенадцатитонный гусеничный М113 на полном ходу врезался в плотную серую толпу на повороте, как раскалённый утюг в кусок масла, сминая, разрывая траками и отшвыривая за парапет десятки тел, а широкие скаты идущих следом в упряжке многотонных «Уралов» с глухим хрустом доканчивали тех, кто попадал под мосты.
Но главным было не то, что происходило под гусеницами на самом спуске, а то, что началось в этот момент по всей пятикилометровой чаше Города Мёртвых.
Эффект от внезапно обрушившегося на ночную тишину стотридцатидецибельного звукового удара и яркого света фар превзошёл самые смелые расчёты Матео и Эль Турко.
Вся та пятисоттысячная орда слепых, ориентирующихся исключительно на слух и вибрацию мертвецов, которая часами стояла в оцепенении среди надгробий северного сектора вокруг мечети султана Баркука, мгновенно пришла в неистовое, неуправляемое движение. Для их выжженных вирусом мозгов этот оглушительный грохот басов, вой сирен и рев трёх танковых дизелей на юге означал только одно — там, за полторы версты от них, прорвалась сквозь оцепление огромная колонна живых людей, там кипит бой и льётся рекой тёплая кровь!
С высоты скального уступа в ночную оптику было отчётливо видно, как на крышах мавзолеев в северной части кладбища заметались в панике десятки бледных фигур низших вампиров из гвардии Альбиноса. Они отчаянно свистели в свои ультразвуковые свистки, стреляли в воздух трассирующими очередями из автоматов и даже пытались бить прикладами передние ряды стада, чтобы удержать строй на месте, но всё было напрасно — их слабые свистки просто утонули в чудовищном реве восьми рупорных динамиков армейской станции, который катился над крышами склепов как громовой обвал.
Повинуясь слепому, неостановимому стадному инстинкту, двести тысяч заражённых из центрального и северного квадратов некрополя с единым, потрясающим землю и небо звериным воем сорвались с места и, сминая на своём пути собственных бледных пастухов, ломая каменные оградки и перепрыгивая через крыши гробниц, живой чёрной лавиной хлынули по всем продольным улицам на юг — прямо навстречу ревущей внизу музыкальной колонне!
Тем временем неуправляемый бронепоезд наёмников уже пролетел весь полуторакилометровый спуск, на полном ходу выскочил на широкую центральную площадь южного некрополя перед старой мечетью Аль-Халифа, с разгону протаранил каменную арку древнего кладбищенского базара и, подмяв под себя две каменные усыпальницы, намертво застрял в узком горле между массивными стенами мавзолеев, ровно в двух километрах к югу от главной цитадели Альбиноса.
Ходовая часть машин встала, гусеницы броневика продолжали вхолостую бешено скрести по расколотым могильным плитам, высекая снопы искр, моторы выли на предельных оборотах в клубах чёрного дыма, а из рупоров на крыше М113 на весь Город Мёртвых продолжал греметь победный припев про дорогу в преисподнюю.
Со всех сторон на застрявшую в склепах светящуюся, грохочущую колонну, словно муравьи на кусок сахара, с диким рёвом навалились первые десятки тысяч сбежавшихся с окрестных кварталов мертвецов: они лезли прямо на капоты, гроздьями в пять слоёв облепили оба зелёных шестнадцатитонных котла с керосином, грызли зубами горячие выхлопные трубы и пытались выломать руками рупора громкоговорителей, в то время как с севера, от самой мечети султана Баркука, в эту южную воронку уже втягивался главный, двухсоттысячный вал орды.
Матео стоял на краю обрыва с пультом радиоподрыва в левой руке, спокойно выжидая, пока плотность живой массы вокруг бензовозов внизу не станет максимальной, а инерционный взрыватель ещё не успел замкнуть цепь.
— Ну давай же, корсиканец, не томи душу, сейчас они там магнитофон доломают на самом интересном месте! — крикнул Драгон, с горящими от азарта глазами приплясывая на здоровой ноге у парапета.
— Сейчас мы им добавим басов по самому высшему разряду, — мрачно ухмыльнулся в усы сапёр, выдергивая предохранительную чеку из стального корпуса передатчика и до упора вдавливая большим пальцем красную клавишу подрыва.
То, что произошло в следующую долю секунды в двух километрах внизу посреди древнего некрополя, заставило четверых бывалых солдат на скале невольно пригнуться за каменный бруствер и зажмурить глаза даже сквозь тёмные очки.
Сначала на месте застрявшей в гробницах колонны беззвучно — потому что свет пришёл раньше звука — вспыхнула ослепительная, режущая сетчатку бело-фиолетовая сфера восьми одновременно сдетонировавших килограммов пластита и белого фосфора, разорвавших стальные бока обеих цистерн в мелкие клочья.
А через полсекунды тридцать две тысячи литров распылённого взрывом в воздухе авиационного керосина и напалмовой смеси соединились с кислородом и воспламенились в одном чудовищном объёмном взрыве.
Ночь над Каиром раскололась пополам.
Сначала под подошвами ботинок наёмников на скальном уступе в полутора милях от эпицентра глухо и мощно, как при пятибалльном землетрясении, вздрогнула каменная твердь плато Мокаттам, а затем со дна кладбищенской котловины с низким, сотрясающим внутренности вулканическим ухом в чёрное небо начал подниматься исполинский, клубящийся багрово-оранжевый с белыми прожилками фосфора огненный шар диаметром в три сотни метров.
Вращаясь вокруг своей оси и затягивая в свою вакуумную ножку обломки древних каменных куполов, минаретов, колёса грузовиков и тысячи разорванных в пепел человеческих тел, этот рукотворный ядерный гриб вырос над Городом Мёртвых на полкилометра в высоту, осветив весь двадцатимиллионный мегаполис от пирамид Гизы до Суэцкой пустыни таким ярким, нестерпимым медным сиянием, что на стенах Цитадели за спинами наёмников можно было читать мелкий газетный шрифт.
