"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей

— И он поверил? — я с сомнением поднял бровь. — Сразу?

— Ты же сам видел, — Ольга пожала плечами. — Он охотно верил в тот бред, который они сами пытались распространять среди нас до войны. Я слово в слово повторяла их тезисы, и он буквально на глазах расцветал… поверил, ещё как поверил. В собственное величие и непогрешимость вообще легко верить.

— Ясно… что именно ты ему ввела? Как быстро подействует? Какой будет смерть?

— До тридцати часов ему гулять… — вздохнув, ответила Ольга. — Из них шесть уже прошли. Потом откажет печень. Одномоментно. К сожалению, слишком сильно страдать он не будет — так, поболит малость. Возможно, кровь ртом пойдёт. Просто ничего более подходящего у меня под рукой не было. Но лучше так, чем допускать мысль, что он умрёт от старости… Дим, знаю, что, наверно, всё кончено — но знаешь… вот выговорилась я и поняла, что ни о чём не жалею… знаю, я чудовище… но…

Она всхлипнула. Я встал со своего кресла и подошёл к ней. Опустился на корточки, после чего обнял и прижал к себе.

— Вот глупая… — тихо сказал я. — Мы — свои. Понимаешь? Свои.

Через пару минут Оля взяла себя в руки и перестала плакать. Я помог ей вытереть слёзы бумажной салфеткой, которые нашлись в ящике под пультом.

— Нужно было мне сразу сказать. Всё, что на самом деле чувствуешь, — сказал я. — Ты думаешь, что для меня жизнь этого чушпана была бы дороже, чем ты?

— Для вас, военных, всегда важнее долг…

— Сейчас официально я не военный, — ответил я. — Доверие, Оль… нам нужно больше доверия. Понимаю, что мы знакомы всего неделю, но… надо учиться доверять. Понимаешь, доверие — это защита от неприятностей.

— Как быть с Семёном?

— Никак, — ответил я, пожав плечами. — Мы записи уничтожим. Кроме того, он молчать будет.

— Почему так уверен?

— Это — его объект, — ответил я. — А он самоустранился от управления. После формирования дружины мы всем руководителям объектов давали команду дать запросы по охране и обороне. От него ничего не поступило. Да, это мой косяк тоже — что не проследил за этим, но и его тоже.

— Я не слышала об этой команде… — заметила Оля.

— А тебя запрещено трогать по административным вопросам, — улыбнулся я. — Официально. Ты — слишком ценный ресурс.

— Ох, Димка… — вздохнула Оля, — сколько же я всего пережила за это время… и про Никитку думала, но решила, что он поймёт, когда вырастет… как дальше-то жить?

— Оль. Надо верить в своих, — сказал я. — Понимаешь? Вот так и жить. Никто из нас не святой и не идеал. Если уж на то пошло, я тебя теперь лучше понимаю, чем когда ты играла в гуманистку. И поехали уже, надо детей с продлёнки забирать.

— Пап, ты завтра когда вернёшься? — спросил Ваня, когда мы выходили из столовой.

— Не знаю пока, — я пожал плечами. — Надеюсь, что к утру точно буду. Тогда в столовую вместе, хорошо?

— А потом?

— Что — потом? — не понял я.

— Потом что делать будешь? Мы с Никиткой на горку хотим сходить. Она возле речки. Там остальные ребята катаются, но тётя Оля нас одних не пускает, а сама не может, потому что работает допоздна… а в темноте не покатаешься — освещение запрещено.

Я задумался на секунду.

— Знаешь… если ничего срочно не будет — то перед обедом сходим. Договорились?

— Ла-а-адно! — сказал сын.

Они с Никитой хлопнули друг друга ладонями в варежках. Оля улыбнулась.

— Дим, правда… береги себя, — сказала она, когда мы подъехали к дому. — Ты почти не спишь.

— Время такое, — вздохнул я. — Себя беречь сложно.

Дети вышли из машины и бегом направились ко входу в гостевой дом.

— И больше ничего не скрывай, ладно? — попросил я.

Вместо ответа Ольга подалась ко мне и поцеловала в губы.

Кажется, это успел заметить Ваня. Он стоял на крыльце необычно долго, глядя в нашу сторону.

Выехали затемно. В этот раз я взял «Прадик» — ведь аргументов «против» стало меньше, мы не собирались контактировать с властями. А скорость могла иметь большое значение — на случай, если кто-то из пассажиров пострадал или заболел. Кроме оружия и части припасов, я захватил с собой широкие лыжи. Нелишняя предосторожность на случай, если придётся искать группу в лесу.

Я ехал во главе колонны. За мной, выключив фары и габариты, чтобы скрыть её состав, два вахтовых автобуса. Хорошенько всё обсудим, на совете решили, что вместе со спасательной партией поедет две группы из первого отряда нашей дружины. Двенадцать человек. Много — но хоть что-то на случай, если прямо придётся столкнуться с уголовниками.

Интервал патрулей пришлось сократить, но Санёк обещал с помощью дрона перекрывать по наблюдению возможные проблемные места на время нашего отсутствия.

Алиса напросилась ехать с нами. Я был против, но она показывала отличные результаты в стрельбе. Да и физически зарекомендовала себя отлично. В конце концов, у меня не нашлось достаточных аргументов, и Пётр позволил ей ехать.

Ей даже выделили СКС с оптикой — был у кого-то из ребят в хозяйстве. По их словам, она была готова к этому карабину на все сто.

Я ожидал, что она попроситься ко мне в «Прадик», но недооценил её. Алиса подчёркнуто держалась отстранённо.

До места назначения добрались благополучно. Навигация не работала — но я успел настолько изучить местные дороги, что смог нормально сориентироваться по карте даже в темноте.

Встали в оговоренной точки. На первый взгляд — никого, но это нормально: наверняка под руководством Фёдора пассажиры приняли меры для маскировки.

Я вышел из машины, не став глушить двигатель.

В воздухе отчётливо пахло костром.

Я полез в карман за фонариком, но не успел его достать. Из ближайших кустов послышался знакомый низкий голос:

— Дима, ты?

Из кустов вышел Леонид.

— Я, — сказал я, улыбаясь от облегчения. — Ну как вы? Все целы? Где Фёдор?

— Тут такое дело… — замялся он.

От его тона у меня во рту появился горький привкус.

За ними всё-таки направили погоню. Это выяснилось после большого привала в зимовье, которое принадлежало егерям. Там нашлись кое-какие припасы, люди смогли восстановить силы и вообще как-то приободриться.

С десяток пеших вооружённых уголовников вышли на той стороне большого оврага, на краю леса. Они бы могли подобраться ближе — но, видимо, не терпелось им. Они открыли огонь, но, к счастью, никто не пострадал. Правда, пришлось уходить, побросав всё.

Уходили долго, часа два выкладывались по полной, пока женщины и самые слабые из пассажиров не начали выбиваться из сил. А уголовники, похоже, специально пустили по следу тех, кто был посильнее.

Тогда-то Фёдор и предложил устроить засаду. Сказал, чтобы остальные продолжали отступать, пока могут, а сам сделал укрытие и замаскировался. Леонид и ещё пара мужчин предлагали остаться с ним, но тот категорически отказался, сказав, что кому-то надо вывести остальную группу, да и оружие на всех нет. Говорил, что на его стороне фактор неожиданности и опыт охотника. Убеждал Леонида и остальных, что так у него максимальные шансы отбиться от преследователей и уцелеть самому. И убедил, в конце концов.

«Он мне объяснил про оставшийся путь, что надо вдоль реки идти. И потом: я же видел карту. Там и правда было не сложно. Только поэтому и согласился с его планом… Где-то минут через тридцать мы услышали стрельбу в лесу. Это продолжалось дольше, чем я предполагал: сначала очереди, потом одиночная пальба. Выкрики. Наконец, всё закончилось, — рассказывал Леонид, — мы шли ещё какое-то время, но, в конце концов, вынуждены были остановиться. Костёр замаскировали как могли, одеялами — оставив только дымоход сверху. Чтобы, значит, свет от пламени не было видно… грелись по очереди. Отдыхали. Одна женщина ногу подвернула, её муж нёс… оказали первую помощь… я всё ждал, когда Фёдор появится, как обещал. Догонит нас. Но он так и не появился, а время было на исходе. Вот, пришли сюда. Ждали, пока вы не подъехали».