– Нам здесь больше нечего делать, – сказал Сыскарь. – А ты выздоравливай. Извини, что втянули тебя во всю эту бодягу.
– Что вы, эта бодяга – самое лучшее, что было в моей жизни. Я вам благодарен, – он по-прежнему смотрел на Ирину.
– Псих, – сказал Симай. – Что и требовалось доказать. А? – он посмотрел на Сыскаря.
– Точно, – подтвердил тот. – Как и мы. Ладно, Кирилл, бывай. Может, еще увидимся. Ир, ждем тебя на улице.
– Хорошо, – сказала Ирина. – Я быстро.
Они вышли из дверей клиники и присели на лавочку, неподалеку. Светило солнце. По синему небу низко и быстро проплывали лохмотья белых облаков. Ветер был холоден и чист. Вовсю пахло осенью.
– Что дальше, напарник? – спросил Симай.
– Хороший вопрос, – сказал Андрей. – Ты вообще понимаешь, что с нами произошло?
– А что тут понимать? Поимели нас как хотели. И вампиры, и этот… бессмертный, – кэдро мулеса сплюнул в сторону. – Меня даже лове не греют, что мы получили за работу. Веришь?
– А то. Хотя все по-честному. Богдану-то мы нашли, верно? А бонусом еще и сына матери вернули.
– Положим, он сам себя вернул, – сказал Симай. – Мы – так, подсобили слегка. Что до Богданы…Лично мое цыганское сердце просто разрывается от жалости.
– Кто бы нас пожалел, – сказал Сыскарь.
– Ты, о чем?
– А ты подумай.
Оба замолчали. Лавочка была удобная, с высокой спинкой, нагретая осенним солнцем. Андрей откинулся, прикрыл глаза, подставил лицо теплым лучам. Резко, остро пришло ощущение, что эта минута покоя здесь, в древнем Княжече, на деревянной лавочке возле частной клиники в самом конце теплого и красивого сентября, возможно, последняя перед долгим периодом больших тревог и опасных трудов, которые закончатся неизвестно чем. Очень хочется надеяться на лучшее. Но будем честны – шансов мало. Их, можно сказать, нет вовсе. Потому что люди, узнавшие столько, сколько знали теперь он, Симай, Ирина и Кирилл, долго не живут (о Яреке, Леславе и остальных, оставшихся за чертой, говорить нет смысла – врата уже закрылись на очередные сто двадцать лет). Не живут, если, конечно, не соглашаются на сотрудничество с теми, о которых они так много узнали. В данном случае, с бессмертными. Точнее, с одним бессмертным. Кожевниковым. Думать, что он мог погибнуть в пожаре – глупо. Сейчас наверняка уже поменял фамилию, документы и место проживания. Его вообще трудно узнать, как трудно бывает узнать в юноше на пожелтевшем фото девяностолетнего старика. Но ему нас и узнать, и найти легко…
– Мы так и не дали ответа, – сказал Симай. – Мы так и не дали ему ответа. А он его захочет получить.
– Обязательно захочет, – сказал Сыскарь. – В чем-чем, а в этом лично у меня нет ни малейших сомнений.
– Твою мать, – произнес Симай. – С кем мы связались?
– Всего лишь с одним из самых могущественных и безжалостных людей на земле, по сравнению с которым крестные отцы мафии, наркобароны и президенты – дети в коротких штанишках, – ответил Андрей. – И он от нас точно теперь не отстанет. Как бы мы этого ни желали.
– Ну, чуток времени у нас есть, – беспечно заметил Симай.
– Да, – согласился Сыскарь. – Но очень мало.
– Мы же не изменим решения?
– А иначе зачем жить?
– Ничего, – сказал Симай. – Сядем, прикинем хрен к носу… Мы тоже не пальцем деланы. С Бертраном свяжемся, он, кажется, на нашей стороне.
– Да, – сказал Андрей. – Без союзников нам не справиться. И вообще, принцип разделяй и властвуй еще никто не отменял. Это я о вампирах, если что.
– Я понял, – сказал Симай. – В крайнем случае, спрячемся. Не дрейфь, Андрей, лепше…
– Заткнись, а?
– Какие мы нежные.
– Уж какие есть. А где спрячемся?
– Я же цыган, ты забыл? Ромалэ, если надо, черта от бога спрячут. И наоборот.
– Это обнадеживает.
– А то. Не дрейфь, Андрей…
– !
– Молчу, молчу, – Симай засмеялся.
На крыльцо вышла Ирина. Заслонилась ладонью от солнца, высматривая друзей. Симай помахал рукой. Ирина легко сбежала вниз по ступенькам, направилась к ним.
– Красивая девка, – вздохнул Симай. – И умная. Чего тебе надо, боярин? Уведут же.
Сыскарь промолчал. На этот вопрос он пока не мог дать внятного ответа…
Алексей Евтушенко
Бой на вылет
Фантастические рассказы и повести
Пастух
Если бы Пояса астероидов не было, его следовало бы создать.
Эта, не блещущая оригинальностью сентенция, часто посещает мою голову по утрам, когда я собираюсь на работу.
А может быть, и не сентенция. Может быть, просто мысль. Но забавно, верно? Проснулся человек утром, посетил туалет, сделал зарядку, приступил к водным процедурам и тут в его голову привычно стучится мысль (или сентенция) о полезности и даже необходимости для человечества Пояса астероидов. Не только стучится, но и заходит. И даже некоторое время в голове живет.
Вот вы часто по утрам думаете о Поясе астероидов?
То-то.
Впрочем, никаких секретов. Дело в том, что Пояс астероидов — это и есть место, где я работаю, так что думать о нем мне, как говорится, сам бог велел. А к тому времени, когда я по утрам приступаю к водным процедурам, моя голова после ночного сна уже вполне способна принять любую мысль. В том числе и о необходимости Пояса астероидов для всего человечества.
Ну и, разумеется, здесь стоит учесть тот факт, что работу свою я люблю. Она у меня интересная, а сама профессия с одной стороны вроде бы одна из самых древних, а с другой — новейшая и редчайшая…
В общем, чтобы уже никому не морочить долго голову, объясняю: я — пастух.
Как вы уже, наверное, догадались, пастух не обычный, а космический (иначе с чего бы я стал распространяться насчет Пояса астероидов?). Пасу, конечно, Solar seals — Cолнечных тюленей — или, проще говоря, соларов. Ибо больше в открытом космосе пасти некого — кроме Солнечных тюленей, животных там пока не обнаружено.
Тем, кто забыл, я напомню, что Солнечные тюлени или, как их чаще всего называют, солары — это особая форма жизни, обитающая в нашей Солнечной системе преимущественно в районе Пояса астероидов. То есть, настолько преимущественно, что в других районах солары и вовсе не встречаются. Разумеется, если верить фактам, а не слухам. Но слухи слухам рознь. Впрочем, как и факты — фактам. Особенно у нас в Солнечной, где хватает любителей и приврать для красного словца, и выдать желаемое за действительное, а то и вовсе наплести незадачливому инвестору кучу небылиц с откровенно меркантильными, а то и вовсе мошенническими целями. Впрочем, мы отвлеклись.
Так вот, солары.
Лично я, кроме Пояса астероидов, нигде больше этих животных не встречал, хотя в свое время побывал и на Меркурии, и на лунах Сатурна и много где еще. Люди, которым я, в целом, доверяю, утверждают, что Солнечные тюлени иногда попадаются на мелких спутниках Юпитера вроде Леды или Фемисто, но, повторяю, сам я не видел, а официальная наука на сей счет не имеет твердого мнения.
Впрочем, официальная наука не имеет твердого мнения даже насчет того, как форма жизни, подобная соларам, вообще могла образоваться, и жизнь ли это вообще.
Да, да, именно так, вы не ослышались. Двадцать первый век заканчивается, а среди нас, оказывается, есть еще такие, с позволения сказать, ученые, которые не мыслят себе другой жизни, кроме белковой. Мол, солары ваши — это квазижизнь. Или псевдо — уж как вам лингвистически будет удобнее.
Я вот, например, чуть ли не с детства помню, что жизнь — это активное, идущее с затратой энергии, поддержание и
воспроизведение специфической структуры. А уж белковая она, эта структура, или еще какая — совершенно не важно. И удобнее всего — плюнуть на рассуждения этих… квази, а также псевдоученых и спокойно заниматься своим делом. Потому что стоит только один раз увидеть Солнечных тюленей, как сразу становится понятно, что это не просто жизнь, а жизнь очень и очень симпатичная. Не говоря уже о том, что крайне полезная для нас, людей.
