– Я пойму, – коротко ответил пёс.
– Скажи хоть, из чего оно сделано.
– Стекло, жидкость.
– Выходит, это какое-то лекарство?
– Это то, что нам нужно.
– Зачем?
– Потом. Когда найду, – отказался отвечать Рой.
Сидевшая рядом с Матвеем Дана, давно уже сообразившая, что эта странная парочка что-то обсуждает, замерла, старательно прислушиваясь к отголоскам фраз Роя. Но пёс каким-то образом умудрялся направлять свои ответы непосредственно проводнику. Не выдержав неизвестности, девушка дождалась, когда разговор стихнет и, толкнув приятеля локтем, тихо спросила:
– А почему, когда он говорит с тобой, я его не слышу?
– Понятия не имею, – откровенно признался Матвей, пожав плечами. – Для меня самого вся эта история дикость несусветная.
– Вы думаете по-разному, – неожиданно услышала девушка ответ пса.
– Как это? – не поняла Дана.
– Я не знаю, как объяснить. Но Матвея я слышу всегда. Он меня тоже. А тебя только, когда я хочу.
– То есть ты просто не даёшь мне услышать то, о чём говоришь с Матвеем? – уточнила Дана.
– Нет. Не так. Чтобы услышать тебя, мне надо думать по-другому. И так с каждым человеком. Только Матвей может слышать меня всегда, но совсем не может слышать других людей.
– Кажется, он хочет сказать, что каждый человек думает на своей волне. Он умеет настраиваться на эти волны и поэтому слышит всех. А я именно тот, кто может слышать его на любой волне. Только не спрашивай, почему так получается. У меня нет ответов, – вздохнул проводник, почёсывая пса за ухом.
В ответ Рой заурчал от удовольствия так, что сидевшие в машине бойцы невольно отодвинулись подальше.
– Словно дизель запустили, – уважительно проворчал командир взвода.
– Есть такое, – усмехнулся в ответ Матвей. – Силён, бродяга.
– Я вот смотрю на него и не понимаю, откуда такого бугая взяли. Эта порода не бывает таких размеров. Или я чего-то не знаю? – сказал старлей.
– Всё верно. Ротвейлеры такими большими не бывают, – кивнул проводник. – Но он и его сестра были выведены искусственно. Если помнишь, одно время ксеносы сильно активизировались, и начали выбивать в СКС пары. Собаку и проводника. Вот тогда и было принято решение – выводить собак, внося кое-какие изменения в их генную структуру. В общем, это не просто собака. Можно сказать, это мутант.
– А он не обидится, что ты его такими словами кроешь? – иронично усмехнулся командир взвода. – А то про вас таки слухи ходят, что слушаешь, и не понимаешь, то ли правда, то ли прикалывается народ.
– Это правда, а на правду не обижаются, – пожал плечами Матвей. – А что до слухов, так дыма без огня не бывает.
– Успокоил. А ты знаешь, что именно говорят? – не унимался старлей.
– Расскажи, а я скажу, что, правда, а что прогон дешёвый, – усмехнулся Матвей, вспомнив, что этого молодого офицера недавно перевели на базу откуда-то с периферии.
– Говорят, что этот зверь любого предателя чуть ли не за километр чует.
– Про километр враньё. А так, да. Чует, – невозмутимо кивнул Матвей.
– Что он любую собаку себе подчинить может, и из-за этого его даже кавказцы в роте охраны боятся.
– Насчёт подчинить не знаю. Не пробовали. И не боятся, а уважают. Им делить нечего, вот и соблюдают вооружённый нейтралитет.
– Это как?
– Они вокруг деревни никого не трогают, а он в деревне.
Услышав его ответ, весь взвод зашёлся от хохота. Сидевший рядом с ним Рой открыл пасть и, вывалив язык набок, улыбнулся. Заметившие этот жест бойцы переглянулись, глазами указывая друг другу на собаку. Заметив их реакцию, Матвей вздохнул и, понимая, что должен как-то объяснить поведение пса, сказал:
– Не удивляйтесь, мужики. Он чувствует реакцию окружающих и старается подстроиться под неё. Вот эта мина у него означает улыбку.
– Да уж, блин. Недаром говорят, что все собачники на голову ушибленные. Собака улыбается. Офигеть можно, – покрутил головой старлей.
– А ты, похоже, вообще к животным равнодушен? – спросил Матвей, внимательно посмотрев на него.
– Ну, специально не обижу, но и в восторг впадать от них не стану, – пожал плечами командир взвода.
– Плохо, – вздохнул проводник.
– Почему? – насторожился старлей.
– Собаки нас от пришельцев спасли. И скоро кинологические службы будут во всех подразделениях организованы. И как тогда будешь взаимодействие с парой осуществлять?
– А чего там осуществлять? – не понял офицер. – У них свои дела, у нас свои.
– Не так, – покачал головой проводник. – Ты видел, как СКС работала?
– Не довелось, – признался офицер.
– Странно, ну да ладно. Выходя в поиск, группа ориентируется прежде всего на собаку. А первый выстрел делал всегда проводник. Остальные прикрывают их обоих. Только так и никак иначе.
– Так то с пришельцами, – задумчиво протянул старлей.
– Со всеми остальными противниками то же самое. Первым идёт пёс, за ним проводник, а группа прикрывает. А если ты начнёшь вместо принятого порядка свой гонор показывать, всё дело завалишь.
– И какой же тогда выход? Не могу же я насильно всяких зверей полюбить?
– Не можешь. Но в этом случае ты должен помнить одно железное правило. В любом поиске главный пёс. За ним кинолог. И только после них остальные, согласно табель о рангах. На плацу я сержант. В поиске я для тебя фельдмаршал. И это не моя прихоть. Это опыт, кровью добытый.
– Выходит, то, что ты огонь на себя вызывал, правда? – растерялся старлей.
– Правда, – грустно кивнул Матвей.
– И то, что твой крокодил учёного сожрал, тоже?
– Ну, сожрал это слишком громко сказано. Скажем так, он начал, а я закончил, – скромно пожал плечами проводник.
– М-да, ребята. С вами не соскучишься, – растерянно протянул старлей. – И от скромности вы точно не помрёте.
– Поверь, приятель. Вокруг вполне достаточно других, более весомых причин врезать дуба, чем подыхать по такой странной причине, – усмехнулся Матвей.
Бойцы снова рассмеялись, явно поддерживая такую точку зрения. А командир взвода погрузился в задумчивость. Молодой офицер явно задумался о своей дальнейшей карьере, которая, как вдруг выяснилось, может зависеть от какой-то собаки. Очевидно, полученные выводы его не обрадовали. Повернувшись к Матвею, он задумчиво посмотрел на проводника, покосился на собаку и, вздохнув, спросил:
– А трудно собаку вырастить?
– Трудно. Особенно пока щенок совсем маленький. Он как ребёнок. Такого же ухода, заботы и внимания требует. А главное, его любить надо. Животные, они руки чувствуют. Слышал, наверное, от женщин такое выражение; у тебя руки холодные. Равнодушные. Если уж женщины такие вещи чувствуют, то представь, как это чувствуют животные. Понял, что я сказать хочу?
– Кажется, – помолчав, кивнул старлей. – Выходит, для таких, как я, выход только один. Всё время на проводника оглядываться.
– Это правило работает для всех. Независимо от того, любит боец животных или нет. Просто тому, кто любит собак, легче их главенство в поиске воспринимать. Проще.
– Чем?
– Что чем?
– Чем проще?
– Они по-другому воспринимают такую постановку вопроса. Ненужного гонора нет.
– Ты уже второй раз говоришь про гонор. Почему? – вдруг спросил офицер.
– Был случай. Ещё в СКС. Пришёл к нам один гражданин, командиром группы прикрытия. Ему вроде всё объяснили, показали, на пальцах разложили. Вроде понял. А вышли в поиск, он и заявляет проводнику, пошли к тем развалинам. Проводник ему, мол, пёс к перелеску тянет. А тот, я сказал туда, и всё. Я командир группы, так что заткнись и выполняй приказ. А твоя шавка вообще ничего в военных делах не смыслит. В общем, почти вся группа погибла. В спину расстреляли.
– Твою ж мамочку, – мрачно проворчал старлей.
Все замолчали, обдумывая услышанную историю. Рой, всё время разговора внимательно наблюдавший за офицером, повернулся к Матвею и, тихо заскулив, сказал:
– Он не верит.
– Не верит чему? – уточнил проводник.
