"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

Лана ненадолго замолчала, собираясь с мыслями, а я сопоставляла ее слова с тем, что рассказывали мне Лей и Огонек. «У каждого своя правда», — не раз слышала я расхожую фразу и теперь понимала, насколько истинно это замечание.

Но Лана продолжала:

— Мы уходили в леса и находили места силы, те, что были отмечены древним волшебством ирбисов, строили свои дома рядом в надежде, что остатки магии охранят своих детей, но они иссякали. И вот настал день, когда не осталось ни одного действующего свидетельства силы ирбисов, ни одного места силы древней магии, а шарги начали вырождаться… Сначала это проявлялось в детях, что не могли пройти оборот: они застревали в одной из форм и становились почти людьми, поскольку не могли трансформироваться в волка, или почти волками, поскольку не могли стать шаргом. Но они все же могли дать потомство, чаще слабое, но все же в большинстве жизнеспособное. Потом дала сбой регенерация: стали рождаться дети, чье тело не может восстановиться, в них нет ни капли родовой силы, такая Ласунька… Ее раны не заживают и лишь наша забота позволяет ей жить, — из уголка глаза выпала соленая капля и волчица торопливо стерла ее со стола. — И она не одна такая…

— Лана, я не маг, — решилась я. — Не маг, лишь сосуд с магией, «батарейка», — печально добавила скорее для себя, чем для нее. — Но если я могу помочь… хоть чем-то помочь твоей дочери…

— Не дочь она мне, Рина, — поправила волчица, мигом окаменев. — Внучка… — но выражение ее лица, ставшее жестким, отбило у меня всякое желание спрашивать о матери маленькой Ласуньки.

Вместо этого я подошла к спящей девочке, и пусть она была во второй ипостаси, мне проще было относиться к ней так. Как же я отдавала силу Лею? Я сосредоточилась, но коснуться магии, которую все так же чувствовала в своей груди, не получалось. Я взмокла, пока не поняла тщету своих попыток: она была, но прикоснуться, отделить тот маленький комочек, который, возможно, сможет помочь малышке, я не могла. Лана молча смотрела на меня, с трудом скрывая надежду, что скапливалась в ее глазах, а я вновь и вновь старалась, но снова и снова натыкалась на стену, о которую хотелось удариться головой, но вот беда: она была внутри меня, ограждала ту часть силы, что разбудил во мне граф, впихнул в меня болезненный резерв, сделав бутылкой с ценным содержимым, до которого я никак не могла добраться. Как назло, в груди зашевелилась боль — значит, мужчины возвращались. Мы обе почувствовали это: Лана — своими звериными инстинктами, а я тем самым сосудом, в котором вмещалась магия, та магия, что при приближении графа становилась источником боли. Я стала подозревать, что она просто просится к своему владельцу, к тому, кто разбудил ее и, в отличие от меня, может ее использовать…

Мужчины зашли молча. Что именно показывал Серый своим гостям я не знала, но возможно, именно то, о чем рассказывала мне Лана, — непритязательный быт волков-оборотней, которые хотят всего лишь жить своей жизнью, сохранить своих детей и культуру, что совсем не похожа на окружающее, но так близка мне.

Начали укладываться на ночлег. Хозяйка постелила нам на широких лавках, что заменяли здесь кровати и я заняла ту, что стояла ближе всего к волчонку.

— Мы оставим вас, — спокойно сказал Серый, останавливаясь у двери и глазами показал Лане на спящую Ласуньку, та двинулась к девочке.

— Оставь ее, — произнесла я, стараясь говорить спокойнее, — пусть спит, я позабочусь о ней.

Лана кинула на меня понимающий взгляд и развернулась к двери, Серый на мгновенье заколебался, но потом вышел вслед за женой, оставив за ней право решать.

— Невероятно! — удивленно произнес Лей, убедившись, что за нашими хозяевами закрылась дверь. — Рай, ты мог представить себе, что будешь гостить у шаргов?

— Я скажу это, когда мы окажемся далеко отсюда, — прагматично ответил граф. — Хотя, оглянувшись вокруг, скажу мы очень мало знаем об окружающем мире, преступно мало. Если все, что мы видели и что говорил нам Серый, — правда, то… — он замолчал, задумавшись, а потом так же молча улегся, отвернувшись к стене, но по привычке положив рядом длинный кинжал. Я оглянулась на мага и покачала головой: ночные страхи Рая не давали покоя обоим, но мне в бόльшей мере, поскольку сплю я чутко и почти каждую ночь просыпаюсь от хрипа и стонов мающегося кошмарами графа. Причем не раз он хватался за оружие, приходилось петь, от звука голоса он успокаивался и засыпал, иногда ненадолго, но чаще до самого утра и тогда я просыпалась в неудобной позе, потому что граф, как утопающий за соломинку, держался за руку, не позволяя мне повернуться. «Как-то он будет спать сегодня?!» — злорадно ухмыльнулась я, глядя на спину мужчины, лежащего напротив.

Я вытянулась на своей лавке, впервые за много дней мы ночевали под крышей, закрыла глаза, потянулась. Хотелось раздеться, ощутить телом свежесть простыней, впрочем, покрытая шкурами лавка все равно не сравнится мягкостью с нормальной кроватью, хотя если вспомнить голую землю леса, то все-таки здесь в разы комфортнее. Спать не хотелось, в планах еще волчонок, но глаза сами закрылись, и я провалилась в сон. Казалось, прошло всего несколько минут, но, судя по совсем покрывшимся пеплом углям, что тлели в очаге, пролетело уже немало времени, а я банально вырубилась. Впрочем, еще не поздно и я вновь потянулась к магии внутри себя. И то ли на грани сна и яви мне было проще, то ли присутствие мужчин каким-то образом подстегивало магию, заставляя тянуться наружу, выплеснуться из клетки тела, но в этот раз я зачерпнула светящейся силы полными горстями, зачерпнула и замерла: как передать силу малышке, как запустить ток регенерации так, чтобы не навредить?

Присела у ложа Ласуньки и стала отчаянно размышлять, но, так ничего не придумав просто капнула силой на торчащие уши малышки. Впрочем, «капнула» слишком сильно сказано. Я просто не удержала текучую энергию и одна капля сорвалась с пальцев, сорвалась и искрами побежала по ушам, стекая в ямочку на загривке, а оттуда, разбегаясь тускнеющими искрами, зажигая на шкурке волчонка тот самый привычный мне золотистый отблеск, которого была лишена деревня шаргов. Когда у меня перед глазами выцветал лес, я не поняла, что это значит, но сейчас, возвращая магию лишенной ее от рождения девочке, я поняла, почему так произошло. Деревня шаргов просто лишена магии, совсем, поэтому отчасти магические существа, ведь они жили в мире, полном сырой магии, оставшись без нее, начали вырождаться. Но почему так произошло? Ведь магия мира блещет везде. Где бы мы ни проезжали, отблески золота лежали на всем: на домах в деревеньках, на ветвях в лесу, даже на шкурах наших кушаров. Тогда как здесь — я оглянулась, чтобы проверить свою догадку, — здесь слабым отблеском магии светились лишь Рай и Лей, причем Лей хоть и восстановил свой резерв, все еще отличался от Рая каким-то более ярким оттенком, присущим моей силе, по крайней мере такой, какой я ее ощущала.

Я вновь посмотрела на девочку: магия впиталась, придав лишь легкий отблеск силы на шерсти, а мне необходимо было пустить энергию по телу, пробить каналы, что закупорили ее проявление в этом несчастном ребенке. Я воспринимала магию как кровь, что должна течь по жилам, так мне было проще, ведь истинной природы не знала, но инстинктивно чувствовала, что так и должно быть. Если я ощущаю магию, свой резерв где-то в районе солнечного сплетения, думала я, то у волчонка он где-то в районе нижних ребер…, и я опустила руку на загривок, накрыв верхнюю часть тела своей ладонью. Опустила и расслабилась, прокладывая своей силой путь по руке, позволяя магии стекать от локтя, прижатого к груди, до самого запястья и впитываться в тело малышки. Переток сил шел медленно, несколько раз приходилось открывать глаза, чтобы посмотреть на распространяющееся по ее телу сияние магии, как от кончиков ушей до едва шевелящегося хвоста тело охватывает золотистый отблеск. «Но этого мало», — отстраненно думала я, глядя на это чудо, лапы, те самые увечные передние лапы не хотели принимать силу, они оставались в моем ощущении матово черными, мертвыми… И я усилила ток, отдавая, выжимая из себя магию, чувствуя ее уже не только в своем теле, но и в теле этой малышки. Я собирала силу и толчками кидала ее на покалеченные лапы, выискивая брешь в ее болезни, способ срастить увечья, раз за разом идя на приступ покалеченных лап. Хриплый стон мага я расслышала на грани сознания, но не могла отвлечься или не хотела, мое сознание уплывало, и я, раз за разом собирала силы, чтобы вновь пустить магию по жилам, заставить позолотиться эти черные, мертвые лапы, запустить эту чертову магическую регенерацию, о которой говорила Лана, заставить срастись.