"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна

Эркин оборвал смех, снова сжал кулак и сглотнул, справившись с собой.

– Не знаю, сэр. Завтра, послезавтра… Русские вернутся через неделю. К этому сроку надо решить.

– И что? – спросил Андрей. – Поедешь?

Эркин недоумевающе посмотрел на него.

– Ты, что, охренел? Зачем я поеду? И куда?

– Ну, с ними…

Эркин засмеялся.

– Пойти я пойду, конечно. Когда зовут, отчего ж не сходить. А поехать не поеду, – и со злой усмешкой. – Ещё вшей наберусь.

Он спрятал пуговицы в карман джинсов и снова взял ремень. Стал прощупывать его, быстро перебирая пальцами. Фредди спокойно курил. Андрей докурил свою сигарету и встал.

– Схожу к стаду.

Эркин молча кивнул. Фредди следил, как он недовольно сдвигает брови, морщит губы в непроизнесённых словах. Найдя, наконец, разрыв, он стал зашивать его. И, видимо, эта работа успокоила. Решение было принято. Он уже спокойно отложил готовый ремень, принёс рубашку и уже знакомый Фредди тряпочный комок с иголкой и нитками и сел пришивать пуговицы. Фредди не выдержал.

– Ловко у тебя получается.

– Не хочешь быть битым, сэр, так научишься, – спокойно ответил Эркин и, явно думая о другом, пояснил: – За порванную одежду били. Вот и научился.

– А что? – Фредди старался говорить, как можно безразличнее, чтоб ненароком не спугнуть. – Сильно доставалось?

– Когда как, сэр. Здесь уж всё от надзирателя зависит. На кого нарвёшься, сэр. – Эркин оторвался от работы, поднял голову. Он смотрел мимо Фредди и видел что-то своё. Лицо его было усталым. – Всяко бывало, сэр.

Вздохнул и снова взялся за работу. Когда вернулся Андрей, он пришивал последнюю пуговицу. Не поднимая головы, спросил.

– Слушай, ты мне сигарет не дашь?

– Сколько? – Андрей сел к костру и потянулся к кофейнику.

– С пяток. Больше не надо.

– Ладно, – Андрей полез за пачкой.

– Завтра.

– Завтра и пойдёшь?

– А чего тянуть? Пока у границы пасём, чтоб коня далеко не гонять. Послушаю, чего они надумали. А то Клеймёный такую хренотень развёл…

– А чего ты его Клеймёным зовёшь? – Фредди сплюнул окурок в костёр и кивком согласился с Андреем, разливавшим остатки кофе. – Их здесь… да почти все с клеймами.

– В имении, сэр, он один такой был, да ещё и топорщился, всё не хотел своё рабство признать, вот и прозвали, – Эркин отложил рубашку и взял кружку, усмехнулся. – Водится такое, что если человек боится чего, или не любит, или ещё что, его этим и бьют, тыкают…

– Он и сейчас… – Андрей не договорил.

Но Эркин понял.

– А фиг его знает. Зову как привык. Ну, и он меня по-старому… – усмехнулся и залпом допил кружку. – Болтать начинаю. Хоть и не пил.

– Это из тебя старый хмель выходит, – засмеялся Андрей.

– Иди ты!.. Знаешь куда и ещё подальше. Разбередил он меня. Завтра на дневке сгоняю к ним.

– Обедать не будешь?

– Обойдусь. Вечером наверстаю.

– Ну, смотри.

– Смотрю. Иди, миски мой, а то присохнет как вчера…

Эркин быстро смотал свою тряпку, набросил рубашку на куст и потянулся, сцепив руки на затылке.

– Всё. Я ложусь.

Фредди кивнул и встал.

Когда он вернулся к костру со своим одеялом, Эркин уже спал. Как всегда, на половину лёг, половиной накрылся. Рядом, только руку протянуть, сложены джинсы и стоят сапоги. И строгое спокойное лицо. Вернулся Андрей, сложил у решётки отмытые миски и кружки, быстро разулся и лёг, завернулся с головой. Фредди, как всегда, лёг с другой стороны костра.

Ну что ж, посмотрим, что завтра Эркин привезёт из резервации. Русские будут через неделю. Откочевать заранее? Возможно. Завтра нет, а через пару дней придётся съездить навестить Джонни. Узнать новости и отдохнуть. Ему от парней и парням от него. Пусть потреплются о своём свободно. Значит, всё-таки Эркин договорился. От стада они отступились. Возьмут своё в другом месте. У Майера, наверное. Там тоже стадо. Далеко, правда, но это пусть Девис думает. Он теперь вождь. Если он уведёт резервацию, совсем даже неплохо получится. Но всё равно. Светиться не надо. И если этот… штатский опять припрётся… Второй раз Эркина к нему пускать нельзя. Лучше откочевать. Чего не видишь, о том и не думаешь. Да, так для всех лучше будет. А то… неохота стрельбу устраивать. Тогда всем придётся рвать отсюда. А место хорошее, тихое. Индейцев уберут, и совсем спокойная жизнь пойдёт. Тихо спят сегодня, всё-таки успокоились, отошли…

Тетрадь четырнадцатая

Эркин не спал. Лежал с закрытыми глазами. Разбередил его Клеймёный. Снова и снова прошлое настигало его. И опять имение, душная, тёмная, пропахшая навозом скотная. Толку от Мальца никакого. На любое дело, пока не побьёшь, не идёт. Телята голодные, ревут, а мальчишка гоняет где-то.

– Я тебя, падаль этакая, сутки продержу без жратвы…

– Да ты что, Угрюмый, да я им…

Врёт же гадёныш. Ну, надзирателю бы врал, тот всё равно ни хрена не смыслит, а уж ему-то… Хотя… Грегори вон тоже, но Грегори не слушает ничего, а бьёт сразу.

– Вот застукает тебя Грегори, в пузырчатку на шипы ляжешь.

– А ты рядом, да?

– Н-на, гадёныш, сейчас получи!

Пока по уху не съездишь, не доходит. А одному тяжело крутиться. Комбикорм привезли, мешки неподъёмные, а он один. Зибо хоть подавал нормально. Шофёр – уж на что, беляк! – и то… посмотрел, как он барахтается, и пошёл к надзирателям, чтоб дали ещё кого. Прислали Клеймёного. И опять… Свежие клейма, порка, три ночи на шипах… рубашка к спине присохла, а куртки у них всех на лето отобрали. Ладно, пусть подаёт. Так он, гад, сбросил. Чуть шею не свернул. Дотащил до скотной, свалил и обратно. Белых не видно. Махнул в кузов, взял того за грудки.

– Сволочь, ты нормально подать можешь?

– А как ещё тебе подавать?

Ах, ты, гад, что придумал.

– Я тебя сейчас сброшу и мешок сверху, понял, нет?

И, уже не помня себя, влепил ему кулаком под дых. Клеймёный осел, но тут же попытался подсечь его. И тогда он одним пинком сбросил того так, что Клеймёный еле встал.

– Принимай, сволочь. Я тебе покажу, как подавать надо!

И сбросил мешок так, что Клеймёный захрипел и упал. И кровь изо рта. И Грегори уже к ним идёт, плетью щёлкает. Он спрыгнул вниз, ухватился за край мешка.

– Вставай, ну. Грегори идёт.

Клеймёный кое-как встал под мешком. Побрёл к скотной, из стороны в сторону мотается, еле дверь нашёл. Следующий сам потащил. Влез в скотную и чуть не упал. Мешок у входа. А Клеймёный рядом лежит. И кровь. Изо рта на полу, на спине – видно, рубцы лопнули, на мешке. Ему ж всё это замывать. Отволок оба мешка на место, окатил Клеймёного водой – зачерпнул из ближней поилки.

– Вставай. Всё понял?

Тот хрипит что-то.

– Идём, подавать будешь. Ещё раз сбросишь, сильно пожалеешь.

Как сам получил по хребтине, так сообразил. Стал нормально опускать. Грегори теперь рядом. Выпялился и плетью поигрывает. Иди знай, что он видел и кого в пузырчатку отправит. Сволочь, беляк чёртов, всегда-то он у тебя над душой. Ну… убрался, наконец, пошёл Ролли мордовать за грязь на дворе.

– Давай. Ага, хорош.

Ещё два и всё. Ноги подкашиваются, в глазах круги… А ему ещё и укладывать их. И Грегори опять идёт. Отлупцевал Ролли, слышали они, как тот орал, и к ним.

– Долго возиться будете, погань рабская!

А он под мешком стоит. Не увернёшься. Если сейчас ударит, не устоишь. Пронесло, по ногам пришлось. Не больно. Ну, ещё один. Только вышел, Клеймёный навстречу, под мешком хрипит.

– Угрюмый! Борт закрой, скотина.

Он только замешкался, от удара по затылку ткнулся лицом в борт. Ладно, это не страшно.

– Пшёл на место, навозник.

Бегом на скотную. Клеймёный опять под мешком у входа лежит. Стащил с него мешок.

– Вставай. Грегори зайдёт, мало не будет.

Клеймёный на карачках к воде пополз, а он мешок в общий штабель поставил и туда же. Ведро поднять сил уже нет. Встали рядом на четвереньки и прямо из ведра, не через край даже, окуная головы, напились. Остаток он к двери выплеснул, схватил тряпку. Стереть кровь, что Клеймёный нахаркал, пока не заметили.