«Не больше семи капель, – написал мне Монади. – А лучше – пять. Как действует – не знаю. Сам не пробовал, но слышал, что выпивший эту штуку будет покорно отвечать на все заданные вопросы».
Ну и, конечно, зная меня, он несколько раз напомнил, что дозу превышать нельзя!
Я уяснила. Более того, полезла в Сеть, ввела название препарата – «Колториум», хотела поискать точную дозировку. Вот только кроме того, что он запрещён для использования на территории Союза, ничего не нашла. Хотя, чего ожидала? Инструкцию по применению? Что-то вроде того: «Откройте жертве рот, накапайте на язык пять капель, ждите результата»?
Жидкость в переданной мне бутылочке была прозрачной, но пахла очень резко. Я уж было хотела попробовать её на вкус, чтобы знать, как его скрыть, но вовремя опомнилась. В итоге решила использовать для прикрытия кофе.
Сегодняшние лекции прошли как-то мимо моего сознания. Сара с Мирной явно догадались, что я задумала нечто грандиозное, даже пытались расспрашивать. Но я, конечно же, не ответила. А едва кончилось третье занятие, схватила вещи и рванула в студенческое кафе, находящееся почти у самых ворот.
Для Риса взяла кофе с молоком, для себя выбрала чёрный с корицей. Прихватила несколько пышных свежих булочек, и с таким арсеналом отправилась на наши занятия. Сыворотку в порцию Риса добавила, остановившись там, где не было ни одной камеры. И едва препарат попал в кофе, я поняла – пути назад нет.
Осталось самое сложное – не показать эмпату своего волнения. Для этого следовало переключить мысли на что-то другое и просто заставить себя забыть о сыворотке.
Я попробовала думать об учёбе, отце, даже о несостоявшемся противном женихе – толку ноль. Тогда решила вспомнить Рэма, когда он смотрел на меня обездвиженную и почти голую – тоже эффекта не последовало. Но стоило в моей памяти всплыть моменту, когда Рис вчера целовал меня в шею… и все остальные мысли просто вылетели из головы. Теперь им на смену пришёл непонятный жар и лёгкое смущение.
А ведь это именно то, что нужно!
Не удивительно, что в четырнадцатый тренировочный зал я вошла несмелой походкой, а увидев Риса, как обычно сидящего на мягком полу в позе для медитации, почувствовала, что краснею.
– Привет, – сказала, скидывая с ног туфли и подходя ближе к парню. Сегодня я снова надела каблуки, а в такой обуви здесь особенно не походишь.
– Не думал, что ты придёшь, – проговорил Дарис, поднимаясь мне навстречу. – Ты же вроде как обижена.
– Прости, я была не права. Просто… это всё для меня непривычно. И эти эмоции… – выпалила, сама поражаясь собственному признанию. – Но давай забудем. Я вот, кстати, кофе с булочками принесла.
– С чего такая щедрость? – насторожился он.
– Считай это моим извинением, – ответила я и протянула ему стаканчик с напитком. – Давай перекусим, пока кофе не остыл.
Парень посмотрел на меня с откровенным недоверием, но кофе всё-таки принял.
– Эти стаканчики с терморегуляцией, – заметил Дарис, указав на значок на дне принесённых мной ёмкостей. – Если нажать сюда, то напиток снова нагреется. Так что, Дель, не переживай. Ничего не остынет.
Сам Рис убрал крышку со своего стакана, отхлебнул кофе и… вдруг закашлялся. Причём так, будто первый же глоток просто встал у него поперёк горла.
– Ты в порядке?
– В полном, – хрипло отозвался парень, отхлебнув ещё. – Вкусный кофе. Я-то думал, ты мне какую-нибудь бурду отравленную принесла.
Я снова покраснела и опустила взгляд. Снова сработала эта гадкая совесть. Ну почему она всегда включается именно тогда, когда не нужно?
– Пойду, переоденусь перед тренировкой, – сказала, с грустью посмотрев на свой стакан. – А мой кофе уже всё равно придётся греть. Я люблю обжигающе горячий.
Всё же хорошо, что к каждому тренировочному залу примыкали две душевые и раздевалка. Мои вещи для тренировок хранились здесь же, в шкафчике под замком, потому мне не приходилось носить с собой сменную одежду. Надев удобные обтягивающие брюки и светлую футболку, я собрала волосы в пучок на макушке и уставилась на своё отражение. Нет, выглядела девушка в зеркале вполне прилично, но вот в её глазах застыла настоящая вина.
Сейчас я уже начала сомневаться, правильно ли поступила? Ну, зачем мне потребовалось поить Риса непонятным препаратом? А вдруг он вреден для здоровья? Не зря же его запретили для использования на территории Союза. Вдруг… он смертельно опасен?
Эта мысль оказалась для меня разгромной. В один момент сердце испуганно сжалось, и я, что было сил рванула обратно в зал. И лишь увидев Риса, сидящего на том же месте и спокойно жующего булку, ощутила невероятное облегчение.
– Быстро ты, – сказал он, попивая свой кофе. – Попробуй пирожок. Вкусно. И клубничный джем отменный.
– Люблю клубнику, – отозвалась, присаживаясь напротив. – Это моя любимая ягода.
– А вот я раньше не любил, – улыбнувшись, признался Рис. – А после встречи с тобой распробовал. Оказывается, это чудное лакомство. В меру сладкое… в меру кислое. Кстати, я согрел твой кофе. Пей. Обжигающе горячий.
Кивнула, убрала крышку от стакана и сделала глоток. Напиток оказался приятным, но сорт кофе был мне не знаком. Я такой раньше точно не пробовала. Нужно будет спросить в кафе его название.
– Знаешь, Делька, – задумчиво прищурившись, проговорил Рис. – Я столько разных людей встречал. Были среди них очень интересные экземпляры. Но ты даже на их фоне выделяешься.
– Почему? – спросила, наслаждаясь вкусом своего напитка. Даже булку брать не стала.
– Просто такое яркое сочетание коварства, безрассудства и доброты мне никогда видеть не приходилось, – с усмешкой бросил Рис. – Поразительно, как ты до своего возраста дожила, и до сих пор целая и невредимая.
– Как-то дожила, – бросила, пожав плечами. Мне было непонятно, к чему он вообще завёл этот разговор. – Давай лучше о тебе поговорим? Расскажи мне про аварию.
– Про какую аварию?
– Ту самую, в которой ты якобы погиб.
– Ах, про эту? – на его губах появилась немного грустная улыбка. – Расскажу, когда дар свой подчинишь. Помнишь, мы ведь так договаривались?
Это было странно. Он ведь при пил свой кофе, но откровенничать не желает. Может, нужно ещё подождать?
– Тогда про Землю расскажи, – попросила я.
– Красивая планета. Шесть материков, четыре океана, много морей, рек. Спутник там похож на местный. Называется Луна.
– Ты там жил?
– Да.
– Долго?
– Около двух лет.
– Отец как-то рассказывал, что там были проблемы с назначением наместника, – проговорила я.
– Были. Потом на эту должность назначили лорда Дайрона Алишера Эргая. Моего старшего брата. Сейчас, насколько я знаю, на Земле порядок.
– Так ты там с братом был? – спросила, решив, что он всё-таки поддерживает отношения с семьёй.
– Нет, – он отрицательно качнул головой.
– А что ты там делал?
– Не скажу, – улыбнулся Рис. – Маленькая ты ещё такое знать.
– То есть, как – не скажешь? – возмутилась я, теперь уже убедившись, что гадкая сыворотка не работает. А может, нужно было больше капель в кофе добавлять?
– Я тебе сейчас расскажу кое-что более интересное, – проговорил Рис интригующим тоном.
Он убрал в сторону пирожки и оба наших стакана, потом приблизился ко мне и, пристально посмотрев в глаза, сказал:
– Ложись.
Это прозвучало, как приказ, да только я почему-то даже не подумала возмутиться. Покорно улеглась на спину, но при этом продолжала смотреть на Риса с непониманием. А он самым наглым образом сдвинул вместе мои ноги и сел сверху. Нет, тяжести его тела я почти не чувствовала, но шевелиться не могла.
– Так вот, Аделия, – тоном важного лектора начал парень. – Сейчас я тебе расскажу о такой штуке, которая называется «Колториум», чтобы ты знала и в следующий раз была умнее.
Как только услышала знакомое название, вздрогнула. Попыталась освободиться, но Рис поймал мои руки и зафиксировал их, прижав к полу.
– Не дёргайся. Я тебе клятву давал, что ничего плохого не сделаю, – бросил Рис. – Хотя, надо было с тебя тоже подобную стребовать. Так вот, – он снова посмотрел мне в глаза и продолжил: – «Колториум» – вещество без цвета, но с гадким запахом. Вкус у него, Дель, тоже паршивый. Некоторое время его использовали военные разведчики, для получения сведений от вражеских солдат. Потом его формула попала к гражданским, её многократно дополняли, улучшали, переделывали, но суть всё равно осталась той же. Многие ошибочно полагают, что «Колториум» развязывает язык, но на самом деле он просто ослабляет волю.
