Устроившись на ступеньках, Дарт в задумчивости жевал кусок черствого хлеба, пока пес патрулировал двор и лаял на стрекоз, облюбовавших заросли репейника. Совать нос в колючки Бо не стал, уже наученный горьким опытом, и презирал их с безопасного расстояния. Осмотрительности у него оказалось больше, чем у самого Дарта, который влип в серьезные неприятности и теперь планировал, как усугубить свое положение.
У него из головы не выходило это злосчастное письмо Лины, их единственная зацепка. Если она отправила его, то Доу должен ответить через несколько дней. Тогда у Дарта есть время, чтобы понять, как организована переписка, и напрямую связаться с ним. Если же послание перехватили убийцы, то они знают, где искать Доу, и уже на шаг впереди.
Потом он вспомнил о третьем. Монке одним из первых узнал о смерти Лины и наверняка захотел предупредить друга об опасности. И раз уж действовать ему приходилось в спешке, он мог забыть о предосторожности и послать письмо сразу из Пьер-э-Металя. Дарту следовало наведаться в Плавучую почту и проследить вчерашние отправления, чтобы подтвердить или опровергнуть свои доводы. Если повезет, то один из этих путей приведет к Доу. Если же нет… Дарт распишется в собственном бессилии и напомнит господину домографу, что он простой лютен, а не следопыт.
Контора Плавучей почты располагалась у причала, втиснутого между мостами. Перейдя Серп, как всегда заполненный прохожими и торгашами, Дарт оказался в холмистой части города. Взгляд его невольно заскользил по взгорью, которое раньше было обезображено Паучьим домом – жутковатым сооружением, сколоченным из смоляных досок. Сейчас на его месте осталась только проплешина, не успевшая зарасти травой. После всех преступлений, совершенных при помощи безлюдей, домографа вынудили избавиться от опасных экземпляров. Так с лица города были стерты Паучий дом, Ящерный дом, Ползущий дом и Дом иллюзий. Уничтожение безлюдей немного успокоило горожан и власти, позволив остальным спокойно существовать на землях Пьер-э-Металя. Но теперь, кажется, затишью пришел конец. Дарт подозревал, что Община не упустит шанса воспользоваться уязвимостью безлюдей, а хмельной был не прочь внести в этот процесс немного беспорядка лично от себя.
С этой мыслью он толкнул дверь конторы и шагнул к деревянной стойке, за которой возился служащий – паренек с прилежно уложенной набок челкой. Типичный образ клерка дополняли очки и белый воротник рубашки. Худыми ручонками, как будто созданными специально для того, чтобы перекладывать письма, он именно это и делал: рылся в ящике, полном зеленых конвертов.
– Вы отправить или получить? – кинул клерк заученную фразу.
– Спросить.
Зная личность хмельного, Дарт старался контролировать каждое свое движение. Но, подойдя к стойке, не смог отказать себе в удовольствии опереться на нее локтями, точно собирался перелезть на другую сторону. Клерк нахмурился, расценив это как покушение на территорию.
– Часы консультаций до полудня, – отчеканил он.
Дарт вытянул губы трубочкой и шумно выдохнул. Говорят, это должно успокаивать, но ему не помогло. Он оглядел помещение: деревянные ящики на колесах для перевозки посылок, стеллажи с ячейками для конвертов, распределенных по цветам, стойку, за которой прятался до поры до времени смелый клерк, и круглую стеклянную вазу с букетом ромашек.
Дарт собрал остатки вежливости и произнес:
– Не могли бы вы оказать любезность и позволить взглянуть на журнал вчерашних отправлений. Кажется, мой помощник отправил письмо не туда. Хочу убедиться, что все в порядке.
– Назовите адрес, я проверю регистрацию, – заявил клерк, потянувшись к пухлому журналу с записями. Отдавать его он не спешил, а Дарт не мог дотянуться, не перевалившись через стойку.
– Я же говорю, что адрес может быть перепутан. Откуда мне знать, что было в голове у этого кретина…
– Тогда назовите город.
Проклятие. Дарт молча буравил служащего взглядом, пытаясь совладать с собой и придумать подходящую отговорку.
– Какое направление у письма? – переспросил клерк раздраженно, не дождавшись ответа.
– Направление письма не знаю, но могу подсказать твое, – сквозь зубы процедил Дарт. Ну вот, опять хмельной все испортил. – Просто дай сюда.
Не внемля его вежливой просьбе, упрямый клерк убрал журнал на место.
– Это служебные документы. Если вопросов больше нет, освободите помещение, уважаемый.
– Ладно, – пробормотал Дарт. – Тогда до свидания.
Он прошел к выходу, но передумал. Перевернул табличку стороной «закрыто», задвинул засов изнутри и вернулся к стойке.
– Я вам уже все сказал, – проворчал клерк и отвлекся от конвертов, которые снова скрупулезно перебирал.
– Так вы еще не знаете, о чем я хочу спросить, – примирительно сказал Дарт, опершись на стойку. Он дернулся, зацепил локтем вазу и с удовольствием проследил, как она рухнула на пол, разбившись вдребезги.
– Ах! Простите.
Дарт сделал вид, что бросился сметать осколки. На самом деле он бегло осмотрел их, выбирая тот, что побольше да поострее, и подхватил один, длинный, с угрожающе острым краем. Когда Дарт выпрямился, то обнаружил клерка, любопытно заглядывающего через стойку. Идеальный момент, чтобы…
Он схватил его за воротник и стащил на пол. Сделать это было несложно, поскольку парень так неуклюже пытался вырваться, что свалился сам. Дарт лишь задал верное направление. Одной рукой он прижал клерка к полу, а вторую приставил к горлу, чуть повыше белого воротничка.
– Вот что, уважаемый, – выпалил Дарт, тяжело дыша. Несмотря на щуплый вид, клерк сопротивлялся отчаянно, и требовались усилия, чтобы удержать его. – Не дергайся, твою мать! – рявкнул он, сильнее вдавливая парня в пол. – Или хочешь стать конвертом из Лима? Мм?
Парень нервно сглотнул, наверняка вспомнив, что письма из Лима доставляются в красных конвертах. В кроваво-красных.
С осколком у горла клерк оказался услужливее настолько, что проводил Дарта за стойку, открыл журнал и стал читать вслух, водя пальцами по строчкам. На его счастье, вчерашним утром было немного писем. К сожалению, Монке среди них так и не встретился. Тогда Дарт потребовал читать графу адресатов, но никакого Аластора Доу, понятное дело, там не нашлось. Загадка оказалась сложнее, чем он себе представлял. Возможно, стоило вернуться к ней, будучи детективом.
– Рви страницы, – потребовал Дарт.
– Это же документ… – промямлил клерк, не желая идти на такие жертвы.
– А это осколок, которым можно перерезать горло. Показать как? – Он угрожающе приблизил острый обломок к шее, не обращая внимания на то, что сам порезался.
Больше клерк не сопротивлялся и вырвал страницы из журнала с перечнем последних отправлений.
– Большое спасибо, – любезно сказал Дарт. – Приятно, когда тебя понимают.
Затем он резко толкнул клерка на пол и бросился прочь из конторы, все еще сжимая осколок в руке. Когда Дарт выскочил на улицу, рядом никого не оказалось, чему он несказанно обрадовался, а следом выругался, почувствовав, как по пальцам течет кровь от пореза. Он выбросил осколок в воду канала и поспешил в «Паршивую овцу».
В обеденное время таверна напоминала сонную муху: едва жужжащую, почти недвижимую. В основном зале сидело несколько человек, забредших на обед. Они тихо переговаривались, стучали ложками по дну тарелок, зачерпывая похлебку (или что там подавали сегодня?), и почти сливались с окружением.
За винной стойкой, ограждающей зал от стены, куда встроили четыре бочки с краниками, сидели двое. Третий – стаканщик – стоял по другую сторону и с интересом следил за играющими в кости.
Дарту пришлось прервать их партию. Дес встретил его радостным возгласом, а вот второй игрок, разнорабочий с кухни, скорчил кислую гримасу, когда Дарт бесцеремонно согнал его с места.
– Надо поговорить, – выпалил он, наблюдая, как меркнет улыбка Деса. Не задавая лишних вопросов, друг отправил подчиненных «погулять», а сам подсел поближе.
