Удар в корпус, захват, разворот.
Я снова оказался в снегу.
— Уже лучше, — заметил он. — Но пока ты полагаешься на железо — ты от него зависишь.
Я молча поднялся.
Мы продолжили.
Снег летел в стороны. Доспех гудел. Без него я падал мгновенно. В нём — через минуту.
К середине тренировки дыхание стало тяжёлым. Руки подрагивали.
Я перестал рваться вперёд.
Начал ждать.
Он сделал ложный выпад. Я не повёлся. Ответил сдержанно.
Он кивнул.
Ещё один обмен. Я продержался дольше. Ушёл от двух ударов подряд.
Третий всё равно отправил меня на землю.
Наставник подошёл ближе.
— С моральной подготовкой у тебя лучше, — сказал он. — Молодёжь обычно вспыхивает и лезет напролом. Ты продолжаешь тренировку.
Он сделал паузу.
— Из тебя может выйти толк.
Я кивнул.
— Ближайшую неделю никаких разломов, — добавил он. — Учишься быстро, но пока рано. Постоянно рассчитывать на везение — путь короткий.
— Понял.
Он развернулся и ушёл.
Я остался стоять посреди двора. Тело болело целиком. Каждый сустав напоминал о себе.
Адъютант командира появился будто из воздуха.
— В столовую, — сказал он и взял меня за локоть.
В столовой передо мной поставили двойную порцию. Мясо, каша, хлеб, густой чай.
Я ел молча. Тело требовало топлива.
После еды стало чуть легче.
Я направился к казарме.
— Ты где пропадал, двуногий?! — раздалось сверху.
Попугай спланировал на ближайший зубец стены.
— Вечно вы безкрылые в передряги лезете.
Я посмотрел на него.
— Правда?
Он расправил крылья.
— Конечно. Без меня ты бы давно…
Я вытянул воздух из-под его крыльев.
Птица резко потеряла опору и плюхнулась в снег.
— Упс, — сказал я, глядя на сугроб. — Кажется, кто-то разучился летать.
Из снега высунулась красная голова.
— Ты за это ответишь, смертный!
Я развернулся и пошёл дальше.
Неделя прошла без передышек.
Утро начиналось с купания в снегу. Наставник ждал уже на площадке. Без доспеха я падал, вставал, снова падал. Он выбивал опору, ломал дистанцию, проверял стойку. Каждый день одно и то же. Каждый день чуть дольше держался на ногах.
Днём меня забирал Степан. Мы выходили к краям аномалий, обходили их по дуге, читали плотность потока. Он заставлял чувствовать границу, ловить слабые зоны, искать обходные пути.
— Разлом — это не враг, — говорил он. — Это среда. Враги внутри.
Вечером меня ждал комендант.
Михаил Алексеевич не повышал голос. Он задавал вопросы.
— Что делает смерть, если её усилить воздухом?
— Как поведёт себя тьма в зоне огня?
— Где ты поставишь опору, если поток давит сразу с четырёх сторон?
Он заставлял менять доминирующую стихию прямо в бою. Давал задачу и смотрел, как я перестраиваюсь.
Смерть тянула силы из противника. Тьма гасила чужие всплески. Огонь ломал структуру. Воздух держал дистанцию.
Каждый вечер я уходил в казарму с гудящей головой.
К концу недели движения стали чище. Ошибок стало меньше. Я чувствовал, где поток провалится, а где ударит в ответ.
В один из вечеров Михаил Алексеевич закрыл папку с записями и посмотрел на меня.
— Абсолютной готовности не бывает, — сказал он. — За неделю ты получил максимум. Пора выходить.
Я кивнул.
Цель обозначили сразу.
Разлом старый. Стабильный. Стихии — смерть, тьма, огонь, воздух.
Степан развернул карту на столе.
— Пространство, скорее всего, разделено, — произнёс он. — Зона смерти и зона огня. Тьма и воздух усиливают обе.
Он провёл пальцем по условной границе.
— Старые разломы меняются. Внутри может появиться мёртвый маг. Носитель четырёх стихий.
Я поднял взгляд.
— И что тогда?
— Тогда придётся работать аккуратно.
В комнате повисла тишина.
Мне выдали набор зелий. Лечебные — в кожаной сумке на поясе. Очищающие — отдельно. Пара зажигательных флаконов легла в подсумок.
Наставник лично проверил крепления доспеха. Степан осмотрел клинки.
Михаил Алексеевич подошёл ближе.
— Работай хладнокровно, — сказал он.
Я застегнул перчатки.
Ворота крепости медленно разошлись. Холодный воздух ударил в лицо.
На этот раз разлом ждал меня.
До границы разлома меня проводили молча. Степан остановился за несколько шагов до искажения. Михаил Алексеевич стоял чуть в стороне, руки за спиной.
Земля вокруг портала была выжжена. Пепел лежал плотным слоем. Деревья стояли чёрными столбами без коры. В трещинах между камнями тлел красный свет.
Запах стоял густой — гарь и что-то сладковатое, как от костра, в который бросили сырое мясо.
— Работай по плану, — сказал Степан.
Я кивнул и шагнул вперёд.
Мир внутри встретил сухим жаром. Воздух был плотным, тяжёлым. Небо казалось низким, серо-чёрным. Где-то вдали вспыхивали огненные разрывы.
Почва под ногами трескалась, словно пересохшая глина.
Я сделал несколько шагов.
Трещины у сапог расширились.
Из них вырвались огненные змеи.
Тела вытянутые, гибкие. Чешуя из пламени. Чёрные глаза без зрачков.
Первая ударила в грудь. Я шагнул в сторону и разрубил её пополам. Пламя разлетелось искрами.
Вторая обвилась вокруг ноги. Клинок прошёл по дуге, голова отделилась, тело рассыпалось в пепел.
Третья прыгнула сзади. Я пригнулся, ударил снизу вверх. Змея разорвалась на лету.
Ядра внутри были небольшими, плотными, с жаром.
— Разминка перед боем, — пробормотал я.
Пепел впереди начал шевелиться.
Из него поднимались костяные конструкции. Рёбра, черепа, позвоночники, переплетённые огненными прожилками. Пустые глазницы светились красным.
Первый удар пришёл сверху. Костяная рука сжала воздух там, где секунду назад была моя голова. Я сместился и вогнал клинок в грудную клетку.
Кости скрипнули, но не рассыпались.
Второй удар я принял на предплечье. Доспех глухо отозвался. Я провернул клинок и расколол конструкцию пополам.
Огонь внутри кости вспыхнул ярче и погас.
Слева снова треснула земля.
Что-то изменилось.
Поток под ногами стал плотнее.
Я отпрыгнул.
Там, где стоял, из-под земли вырвался столб огня.
Гейзер ударил вверх, затем наклонился под резким порывом ветра.
Пламя полетело в мою сторону.
Отступать было некуда.
Я активировал щит и выставил перед собой стену огня — плотную, узкую. Пламя гейзера врезалось в неё, часть энергии ушла в мою конструкцию.
Удар сотряс грудь. Мир на секунду стал красным.
Когда огонь схлынул, я стоял на месте.
Пепел впереди вновь зашевелился.
Глава 7
Из тумана вырвались огненные птицы. Крылья — языки пламени, клювы — чёрные, как уголь. Они пикировали сверху.
За ними шли новые костяные формы — плотнее, быстрее. Между ними скользили змеи.
Я заметил, что движения стали чётче. Воздух подталкивал их. Тьма сгущалась вокруг ударов.
Я разрубил первую птицу в полёте. Вторая успела коснуться плеча, оставив обжигающий след.
Костяная фигура попыталась схватить меня сзади. Я провернул клинок и пробил позвоночник. Пламя вспыхнуло внутри и рассыпалось искрами.
Земля снова дрогнула.
Я уже чувствовал это.
Шаг в сторону — гейзер вырвался там, где я был секунду назад. Порыв ветра попытался направить пламя в спину, но я ушёл под углом.
Вместо стены — короткий импульс щита. Этого хватило.
— Учимся, — сказал я себе.
Я стал двигаться медленнее.
Читал трещины на земле. Смотрел на движение пепла. Чувствовал, где поток собирается.
Где можно — обходил. Где нужно — ставил минимальную защиту.
Птицы падали быстрее. Змеи рассыпались в пепел. Костяные конструкции трещали под ударами.
С каждым гейзером я уходил точнее.
Через несколько минут вокруг остался только дым и разбросанные кости.
Я остановился и осмотрелся.
