– Как ты себе сон представляешь в такой ситуации? Я ног уже не чувствую, и зуб на зуб не попадает.
– Значит, выбираемся на открытое пространство и начинаем интенсивно двигаться. Через час будем сухими… если куда в яму с водой не провалимся.
Греться все равно пришлось. Причем до рассвета это делали раз пять. Следовательно, ни о каком сне не могло и речи идти. Усядешься – сыро и холодно. А во время прыжков на месте как-то совсем в дрему не тянет.
Поэтому посеревшее небо на востоке откровенно обрадовало. Правда, опытный археолог несколько удивился при этом:
– Странно как-то светает. Не над горизонтом, а словно над головой непосредственно.
Но вскоре пришло понимание такого странного рассвета. Парочка находилась если не на дне горного ущелья, то уж в какой-то маленькой несчастной долине, зажатой со всех сторон близко подступающими массивными горами. Обрадовали деревья в самой долине вокруг развалин и кое-где на склонах. Сильно огорчили многочисленные кости и человеческие скелеты, которые и под ногами оказались, да и во многих местах, среди руин этого скорбного места.
В прошлые времена здесь была не то крепостца, не то большая башня с несколькими пристройками, не то храм с раскинутыми по бокам эспланадами. Теперь по оставшимся развалинам даже великому знатоку древностей казалось трудно определить, что здесь конкретно когда-то возвышалось. Но вот время бедствия, его тип и принадлежность разбросанных костей он определил чуть ли не на ходу, пока собирал сухие ветки и несколько приличных коряг в одну кучу.
– Не так давно это место разбомбили. Лет пятнадцать назад примерно. Причем при самой бомбежке никто не погиб. Наверное, отсиделись в подвале. Видишь, ни одной косточки нет непосредственно под рухнувшими стенами и сводами? А вот потом, когда все выбрались наверх, их чем-то из арсенала «мгновенной смерти» и накрыло. Мало того, здешние обитатели ну совсем на людей не похожи.
– Ну, это я и сама вижу, глаза имею, – фыркнула Люссия, тоже пытавшаяся интенсивно согреться сбором пригодного для костра материала. – Шесть конечностей – для этого ни антропологом, ни археологом быть не надо, чтобы сообразить: не братья они нам и не сестры.
– О! Раз шутить начинаешь, значит, не простудилась! Сейчас еще костерок разложим, отогреемся, высохнем окончательно и будем думать, как из этой задницы выбираться.
– Я кушать хочу! Лучше бы мы вчера сразу к столу уселись, первыми…
– Ну как тебе не стыдно меня разочаровывать? Мы в иной мир попали! Сами сподобились! А она только о презренной пище думает. Где твое духовное величие, где пафос познания и новых открытий?
– Поджигай уже! Балабол.
Вскоре парочка землян споро развешивала одежды на коряги вокруг большого кострища, отогреваясь телом и начиная ревизию наличествующих у них предметов. Карл начал с приведения в порядок имеющегося у него пистолета. Разобрал, почистил, вытер насухо, а напоследок перед сборкой смазал имеющейся у него в маленькой емкости смазкой. Причем емкость была из-под пахнущей, согревающей мази азиатского производства, и фотокорреспондент вначале обрадовалась, когда ее увидала:
– Как здорово, теперь мне насморк не страшен.
– Больше двигайся, не спи на бетоне, вот и будешь здорова, – меланхолично посоветовал Пузин, нанося смазку на детали пистолета. – А этот солидол, нюхай не нюхай, ничем тебе не поможет.
Три запасные обоймы с патронами он тоже привел в порядок, надеясь, что ни один патрон не отсырел и в случае нужды не даст осечку. Его большой кинжал в ножнах мог пригодиться на все случаи жизни. Как и небольшой походный нож, который в закрытом состоянии висел в чехле на поясе Люссии.
Фонарик, а вернее, батарейки в нем и запасной комплект промокли и уже ни на что не годились. У корреспондента оказалось сразу шесть герметически упакованных подобных батареек, но и с ними фонарик работать не захотел: следовало разобрать его вначале полностью и прочистить от остатков той гнилой, ржавой и черной воды, в которой пришлось поплавать ночью. Это действие археолог отложил на вторую половину дня. Потому что на первую у него была поставлена задача: найти пригодную для питья воду и нечто питательное для желудка. Желательно нормальные продукты питания. Ну а раз человекоподобные создания здесь жили, значит, и метаболизм должен быть примерно одинаков. Поэтому надо первым делом отыскать кладовку этой крепостцы.
Из полезных предметов у землян еще имелись перевязочные пакеты, аптечка скорой помощи, два набора инъекций самого широкого спектра, два накрывшихся после купания мобильных телефона и небольшая кучка всякой бытовой, но не всегда полезной при данных обстоятельствах мелочи.
Практически сразу Пузин обнаружил как имеющуюся из этого места дорогу, так и возможную опасность для людей. От гипотетического входа в разрушенное строение вело вполне сносное покрытие из каменных плит. Упираясь в конце небольшой долины в ущелье между горами, оное сразу давало понять, что ущелье проходимое и, скорее всего, выведет на большие пространства. Несколько завалов и оползней на дороге не могли бы намертво закупорить проходимость узкого ущелья.
А вот опасность представляла тень какой-то огромной птицы, мелькнувшей именно в створе рассматриваемого издалека стыка между гор. Хорошо рассмотреть, а уж тем более распознать пернатого представителя здешней фауны не удалось, но вот остерегаться теперь следовало постоянно. Наверняка такая огромная птичка питается не только сосновыми шишками. А к данным руинам не наведывается в гости лишь по причине скудности предоставленного охотничьего ареала. Сколько земляне ни присматривались – больше ни одного животного они не обнаружили. Да и несколько фруктовых деревьев, которые тут произрастали, чудом оставшись на корню после бомбежки, только и могли порадовать неприхотливого путешественника одичавшими, кислыми яблочками среднего размера. Яблочками сразу объедаться не стали, только Пузин мужественно попробовал половинку, приговаривая при этом:
– Кто-то должен быть первым. И хоть настоящий джентльмен обязан пропустить даму, но ты, я думаю, не будешь возражать против моей апробации?
Глядя, как он пережевывает и кривится от кислоты, Люссия кривилась сочувственно еще больше:
– Твой желудок и так испорчен неправильным питанием. Может, не стоит жевать всякую гадость?
– Мм?.. Да вроде на вкус оно… привыкнуть только надо… годика три.
Некий инструмент, в том числе и ломы, они отыскали возле останков прежних обитателей долины. При этом мэтр археологии присмотрелся к костям более пристально и в итоге констатировал:
– А ведь здесь ни одного мужчины! Одни женщины!
Фотокорреспондент пошутила:
– Видать, мужчины все вымерли после поедания местных яблочек?
– Сплюнь, а то сглазишь! И останешься одна, – пригрозил Карл. После чего отвалил в сторону очередной камень, разочарованно хмыкнул и озадаченно поинтересовался: – Тебе не кажется, что здесь было нечто вроде женского монастыря?
– Кажется. Похоже, и здесь женский пол был не прочь отыскать для себя места тихие и спокойные.
– Ага, ага. Чтобы потом в уединении предаваться своим грезам о принце на белом коне. Ты вот лучше подумай, где здесь может быть кухня?
– Только ближе к выходу и к питьевой воде.
– Ну да, ну да. Еще бы разобраться, где здесь выход и где здешний колодец.
Естественно, что если колодец имелся в подвальных помещениях, которые издавна затоплены, да еще и рядом с кухней да кладовыми продуктов, то, скорее всего, придется нынче и обедать кислыми яблоками, и ужинать ими. Но прославленный археолог умел только по одному виду руин воссоздавать мысленно перед собой те действия, которые происходили в древней истории. А здесь как бы и времени прошло совсем ничего: два десятка лет – это не тот срок, чтобы все смыло дождями или занесло начисто лавинами.
И больше рассуждая вслух, чем советуясь с личным представителем прессы, Пузин стал планомерно обходить развалины по периметру и присматриваться к ним, то издалека, то с близкого расстояния.
