"Фантастика 2026-74". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Голд Джон

Но это было уже рассмотрено потом, когда настал день. Вначале Миха не слишком-то и понял, что произошло. Готовясь к обеду в комнате третьего этажа, он наклонился и стал поднимать свой рюкзак с личными вещами и массой других полезных мелочей, но тут неожиданно вокруг резко потемнело, пол покачнулся, и здоровяк потерял равновесие. Да так и завалился на свой же рюкзак, стараясь после этого перекатиться на бок, а потом и на спину.

– Что за глупые шутки?! – возопил он, опять нащупывая свои вещи и пытаясь подняться на ноги. – Кто выключил свет?! Эй! Кто меня слышит?!

Вот так, стоя на коленях и вцепившись непроизвольно в рюкзак, Кормилец попытался прислушаться к ответам на свои вопли. Но за несколько минут не раздалось ни отзвука, ни отблеска света не мигнуло. Все еще думая, что он находится в той же комнате, у которой наглухо закрыли окна и двери, Михаил попытался нащупать некоторые остальные свои вещи. Но ни надувного матраса с одеялами, ни раскладного стола со стулом рядом не оказалось. Да и пол на ощупь показался совершенно другим, чем прежде.

– Где это я? Куда меня забросило? – бормотал здоровяк, встав на ноги и осторожно двинувшись в наугад выбранную сторону. – Неужели Пеотия пошутила? С нее и не такое станется. Занесла меня в какую-нибудь… хм… спальню, и сейчас зажжется свет, грянет музыка… и будет очень смешно.

Но смех не наступал, оркестр не звучал, и свет не собирался зажигаться. При всем при том, что он знал о своей нежданной возлюбленной, Михаил успел разобраться очень хорошо в одном: так долго шутить и прятаться игривая богиня просто не умеет. У нее выдержки не хватит. Следовательно, и о причастности Пеотии к данному перемещению можно не задумываться.

Добрался до стены, осознавая, что помещение сухое и теплое и даже имеющее некое подобие мебели. Затем, обходя эти некие подобия комодов или сервантов, добрался до окна. Привыкшие к полной темноте глаза смогли где-то наверху различить слабое пятнышко на сплошном черном фоне. После чего пришло понимание: за окном не только сплошная ночь, но и сам господин Днепрянский, полный и беспробудный идиот. Ведь в его рюкзаке чего только нет: от зажигалки и отлично действующего фонарика с запасными батареями до оружия, а он, позоря племя сообразительных археологов, бродит по темному помещению с вытянутыми вперед руками.

– Тьфу! И в самом деле, что-то у меня с мозгами. Пропали куда-то. Хорошо, глаза не выколол. А то бы и без зрения остался.

Рюкзак никуда не пропал, и вскоре уже луч фонарика освещал то место, куда провидение забросило недавнего практиканта, а ныне всемирно известного на Земле человека, баловня одной из самых сильных и прекрасных долгожительниц Хардийской империи. И фактически исследования продолжались до самого рассвета.

Особняк на два этажа, плюс один подвальный (точнее сказать – шикарная вилла), имел в общем перечне малую и большую столовые, громадный холл, восемнадцать спальных комнат, пятнадцать ванных комнат, некое подобие сауны, огромный бассейн в крытом зимнем саду, две внушительные кухни, десяток кладовок и несколько холодильных камер. Ну, холодильными они были очень давно, и за пару десятков лет продукты, в них хранившиеся, превратились в черные ссохшиеся груды чего-то непонятного. Даже рассматривать эти останки было неприятно, а уж принюхиваться и подавно! Кормилец вскрыл только одну герметичную камеру, а остальные разглядывал сквозь толстые оконца.

Ну и если бытовые предметы, украшения и детали интерьера только выглядели как-то странно, несколько непривычно для любого землянина и могли все-таки иметь место на родной планете, то ссохшиеся мумии местных аборигенов сразу подтверждали, что попал Михаил в совершенно иной и незнакомый ему мир. Почти три десятка мумий четырехруких существ разного пола и возраста было отыскано в самом здании, а потом почти десяток на заросшем густым кустарником подворье, в гаражах с автомобилями и в нескольких хозяйственных пристройках. Отчего и как умерли аборигены, имеющие пятнадцать пальцев на четырех руках, понять было невозможно, хотя сомнений не вызывало одно: все они погибли единовременно и совершенно не предвидя опасности. Кто где шел, там и упал, кто что делал – над той работой и завалился. Хорошо еще, что в момент всеобщей гибели не случилось возгорание, а то бы пожар наверняка уничтожил строение вместе с порталом.

«Не иначе как пространство этого дома пронзили всепроникающие лучи, – размышлял Кормилец, озадаченно почесывая затылок. – Но тогда остаточная радиация может до сих пор витать в этих стенах. А я тут брожу как неприкаянный».

К счастью, его в поход в большей мере собирала именно Пеотия, подсунувшая своему любимчику в рюкзак и уникальное оружие, и несколько особо ценных, компактных устройств. Все это имелось и в общем пользовании руководства экспедиции, но для своего избранника долгожительница не пожалела отдельный комплект подарков. Еще и проинструктировала отдельно: «Если вот эти устройства сами начнут сигналить об опасности – немедленно с того места уходи!»

Устройства работали в автоматическом режиме и могли засекать опасную для человека радиацию, ядовитую атмосферу и опасную для питья воду. Все три анализатора здоровяк навесил на себя и еще раз обошел с ними весь дом уже после рассвета. И ничего опасного для своего бренного тела не обнаружил. Поэтому с рассудительной деловитостью вначале напился найденными запасами воды, а потом приступил к готовке пищи, благо последней в поместье оказалось более чем достаточно. Она не просто хорошо сохранилась в своем большинстве, но ее еще было так много, словно местные обитатели готовились сидеть в блокаде минимум год. Приготовленную еду тоже проверял своими устройствами, после чего безбоязненно ел все и много. Смысла поститься или сидеть на диете попаданец в иной мир не видел.

И только от души наевшись и запив все это травяным отваром в виде чая, Михаил отправился в ту самую комнату, среди которой он и оказался после телепортации из мира адельванов. При этом он рассуждал вслух, нисколько не нуждаясь в напарнике:

– Если я сюда попал случайно, то выбраться следует намеренно.

Телепорт в чем-то был схож с тем, который имелся в подвале здания, где стала располагаться археологическая экспедиция. Тоже концентрические круги из теплого имитатора мрамора, и тоже разноцветные. Разве что общий диаметр круга выглядел раза в два меньшим.

– И сам материал не настолько теплый. Скорее даже ночью теплей был. А что это значит? Не иначе как телепорт слегка разрядился и теперь копит энергию по новой (лишь бы на десяток лет это не растянулось!). Но с другой стороны, ведь меня не забросило сюда в тот момент, когда я топтался по кругу на нижнем этаже подвала и щупал его ладонями. Я ведь уже в иных местах побывал после этого, а потом в своей комнате на третьем этаже находился. Что из этого следует? Только два вывода: либо телепортация происходит с временной задержкой, и тогда не важно, где находишься, либо сами комнаты верхних этажей послужили некими усилителями или антеннами конкретного адресного перемещения. Например: пошел вниз, потоптался по кругам, выбрал маршрут – и в нужную комнату. А потом тебя – раз! И ты… хм… фиг знает где.

Как это было ни странно, но парень, недавно закончивший институт, думал точно так же, как и его более маститые коллеги и руководители экспедиции. Да, по сути, иных вариантов при размышлениях и не возникало. Не собственным же желанием землянин перенесся в иной мир.

Но здесь и само здание было несколько иное, и телепорт размещался на втором этаже, и даже вокруг него стояла мебель, делая это помещение почти жилым. Значит, напрашивалась мысль, что включали устройство переноса где-то отдельно и только при необходимости. Иначе любой прошедший по окружности человек куда-то бы спонтанно переносился. По той же логике следовало отыскать и источники питания телепорта или как минимум панель управления. Но в прямой видимости, то есть на открытом месте, ничего подобного не просматривалось.

Так что поиски теперь приняли совсем иное направление. Михаил Степанович Днепрянский скрупулезно обыскивал мебель, ощупывал каждый предмет и даже простукивал стены. Но за первый день поисков никакой панели или чего-то на нее похожего не обнаружил. Зато прекрасно понял, как здесь жили, чем пользовались и насколько бытовые вещи по своему образу, подобию и употреблению схожи с земными аналогами. То есть существа с четырьмя руками ели из обычных тарелок вполне сходными ложками и вилками, спали на идентичных кроватях, пивали одинаковые напитки и даже смотрели некое подобие телевизора. Ко всему, слушали музыку с помощью устройств, весьма напоминающих земные магниторадиолы шестидесятых годов. Сомневаться не приходилось: радио и телевидение, несмотря на некий анахронизм в мебели начала двадцатого века, здесь к моменту трагедии существовали. Это подтверждали и некие перекрученные полоски стали на крыше, очень напоминающие антенны.