«Один раз живем!»
Глава 3
Научные коридоры
— Васечкин! Васечкин! Да постой ты, зараза этакая!
Сима могла кого угодно довести до истерики своей неугомонной настырностью. Мелкая, с толстой жопой и огромным самомнением, она трясла сейчас перед Иннокентием кипой бумаг.
— Чего тебе, вредная ты наша?
— Васечкин, я пока еще по-хорошему прошу. Ты вчера не отвез важные бумаги. Так закончи дело сегодня!
— Я же вам сказал, что не смог доставить их по причине задержания милицией. То есть сначала я задержал преступников, а потом милиция уже меня.
— Ты мне зубы не заговаривай, Васечкин! — Сима, несмотря на колоссальную разницу в росте наступала на парня, как некая бесноватая Валькирия. — Взял бумаги и метнулся!
— Еще чего! Мне на телефоне требуется сидеть. Мало ли меня позовут в милицию.
Сими подозрительно взирала на штатного фотографа из-под очков.
— Это еще зачем? Тебя же отпустили, охламона этакого. На ровном месте вляпаться в драку, такое надо уметь, Васечкин!
Иннокентий развел руками:
— Так это, требуется тогда грамоту дать. А то и медаль. Как я без медали, Симоляндия!
Ответственный секретарь корреспондентского отдела затопала ногами:
— Не называй меня больше так никогда!
— Ладно, — подозрительно быстро согласился Кеша, тихонько отступая дальше по светлому коридору редакции издательства.
Здание научного комплекса было построено недавно и по самым современным технологиям. Светло, тепло и мухи не кусают. Модный ракушечник, которым были облицованы стены вестибюлей и переходов, алюминиевый профиль, подвесные потолки. В целом отделка напоминала будущий «евроремонт» и откровенно глянулась гостю из двадцать первого века. До чертиков надоела «совковая» мода на вездесущую синюю краску на стенах и побеленные потолки.
— Тогда бери бумаги и вперед! — превратно истолковала примирительный посыл Кеши Сима.
— Ни за что! — отчеканил Васечкин в стиле управдома Бунша. — Меня сюда фотокорреспондентом взяли, а не курьером. Я еще согласен по пути что-нибудь закинуть, но ради бумажек больше не поеду. Все, прощай, рыба моя!
Сима выпучила глаза и глотала воздух, как морепродукт, вытащенный из воды. Этот молодой и нахальный до беспредела провинциал вел себя сегодня особенно нагло.
Она растерянно оглянулась и в коридоре раздался неимоверной силы возглас:
— Юрий Максимович! Юрий Максимович! Васечкин отказывается работать!
Вышедший из кабинета по своим надобностям Саврасов, их научный редактор кисло поморщился, затем повернулся к Кеше.
— Что же вы, Иннокентий, делаете?
— Ничего! Жду звонка.
— Откуда?
— Из МВД, — тихо, как будто по секрету объявил Юрию Максимовичу Васечкин.
— О! — лысоватый и начинающий толстеть бывший ученый, после защиты диссертации поменявший науку на теплое место администратора, причмокнул — Ты поменял профиль, Иннокентий? Занимаешься детективными расследованиями? Или у нас открылась новая кафедра?
Сима, не ощущая в голосе редактора сарказма, засуетилась:
— Это он специально путает вас, Юрий Максимович. Вышло так, что вчера около «Колхозной» Васечкина задержал патруль за то, что он задержал хулиганов.
— Кто, кого задержал? Какая нелепая история!
Редактор с подозрением покосился на Симу.
— Да вы просто нашего Васечкина не знаете. Вечно он вляпывается в какую-нибудь дурную историю. То на другой конец Москвы уедет. То научного сотрудника из Африки с интервью выгонит.
— Какой может быть ученый из негра, Сима? И вы меня не предупредили. Сказали, что это иностранец будет.
— А он, кто, по-твоему?
— Я подумал, что афро-русский.
— Кто-кто?
Сейчас оба работника издательства с подозрением повернулись к Васечкину. Тот же клял себя последними словами. Подобные проколы время от времени с ним случались, здорово удивляя окружающих. Кеша даже как-то для себя решил, что если бы за него взялась злобная гэбня, то раскололи вмиг. И сидел бы бедный Васечкин-Петров в шарашке до конца своей непутевой жизни. Вспоминая под веществами, как устроен адронный коллайдер.
— Да неважно. В Одессе так говорят. Но за тот косяк я уже ответил. Перед партией и правительством.
Сима беспомощно всплеснула руками:
— Вы только посмотрите на него, Юрий Максимович. Лишь бы шутить и ёрничать. А кто за него работать будет?
— Да, Иннокентий, ты почему не работаешь?
— Так нет покамест редакционного задания. И я сюда, вообще-то, не курьером устроился.
Пока эти двое играли в поддавки, Кеша, не будь дураком, юркнул в дверь и запрыгал по лестнице вверх. Позади истошно закричали:
— Васечкин!
Кеша ухмыльнулся.
«Ноги у тебя, Симочка, больно коротки, не догонишь!»
Шустрый корреспондент нахрапом проскочил пять этажей вверх и оказался в помещении НИИ Химии Удобрений и Ядов. По понятной причине короткую аббревиатуру сего значимого института использовали редко. Даже в деловых письмах. Хотя иностранцы их все равно слали, заставляя краснеть советских почтальонов. NII HUYA читалось удобоваримей, но все равно подозрительно. Чай и работников почты в школе аглицкой грамоте учили. Но не было на буржуинов управы, и такие письма приходилось доставлять по двусмысленному адресу. Как в Научный комплекс, где господствовала микроэлектроника, и царствовали ЭВМ попал такой институт, было непонятно.
В огромном здании Научного центра, где мирно уживались множество НИИ, вычислительный центр и прочие учреждения, можно было запросто заблудиться. Кешу и сам того не ведая, пустил в оборот сотрудников первый советский мэм — «Ну кто так строит!».
Ляпнул как-то, путешествуя по коридорам и вестибюлям огромного здания в поисках фотолаборатории. Да так и прижилось в народе. Сам Иннокентий довольно быстро разобрался в хитросплетениях коридоров и лестниц, создав собственный алгоритм. Что такое здание по сравнению с памятью на объезды бесконечных московских пробок. Пришлось одно время ему поработать самым настоящим курьером. Москва и карьера не сразу строится!
Отдышавшись, Васечкин прислушался. Так, слышится бормотание из ближайшей лаборатории. Значит, мы идем в правильном направлении. Ворвавшись без стука в большой полутемный кабинет, заставленный аппаратурой, он выдохнул с редкостной наглецой:
— Привет, народ. Чаем не угостите?
Мало сказать, что двое доселе мило беседовавших научных сотрудников оказались удивлены. До некоторой степени даже ошарашены. Затем один из них близоруко прищурился и протянул:
— Васечкин?
— Долго жить буду! Не признали?
— Кто еще так нагло может ворваться в секретную лабораторию. Ты на какую разведку нынче работаешь?
— Сомалийскую!
Сидевший в кресле на колесиках лысоватый обрюзгший не по годам тип проворчал.
— Ты бы хоть постучал.
— Я помешал вашему уединению?
По здешним временам шутка была на грани фола. Но второй из ученых мужей благодушно кивнул гостю:
— Проходи, раз зашел. Фима, сделай нам, пожалуйста, чаю.
Лысый брюнет громко фыркнул, но ускорение своему креслу ногой придал. Немного погодя на угловом столе утробно засопел алюминиевый чайник.
— Классный у тебя стул, Фима!
— Кому Фима, а кому Ефим Соломонович.
— Сам сделал?
Кеша нагнулся к полу и внимательно изучал колесики. В мире семидесятых он еще таких кресел не видел. Фима оттаял, слез и перевернул его, чтобы показать собственное рационализаторское внедрение.
