— А вы считаете, что создать крепкие отношения просто? — усмехнулась она. — Те, когда любимый для вас человек нечто большее, чем просто любимый?
— Боюсь, что нет. Должно пройти время. И все наши секреты стали бы общими, но… — отвела взгляд.
— Вы не готовы их раскрыть.
— Верно. Некоторые не готова. Может быть позже, но… не сейчас, — закончила она практически одновременно с музыкой. — Но не будем о плохом. Нас ждёт ещё одно заведение, где вам просто необходимо побывать, Эрнест.
Ещё одно место находилось едва ли не с другой стороны города, однако представляло из себя заведение всё для того же среднего класса. И если одно было «Танцующая креветка», то здесь на здании красовалась табличка с надписью «Тёмное место».
Я невольно покосился на Марию.
— Что такое? — посмотрела она на меня вопросительно, когда мы стояли перед входом. Надо заметить, что само место расположения этого места было тёмным.
— Я думаю, надо ли вас, Мария, встряхнуть, чтоб активировать ваш внутренний свет.
— Почему? Это же хорошее место. Вы ведь даже не бывали здесь.
— Ага, название меня, правда, вдохновляет. Или вы специально подбираете места, где сможете противопоставить свой внутренний свет? Наподобие того, что войдёте и сразу сделаете тёмное местечко светлым?
— Я же не лампочка.
— Да как сказать… — пробормотал я, демонстративно окидывая её взглядом. — Как мне кажется, чем темнее место, тем вы ярче.
— Идёмте уже, — прямо вся в нетерпении. — Идёмте-идёмте, — потянула меня за руку. — Вам точно-точно понравится, Эрнест. Я уверена.
— Тёмное местечко? Да как-то не уверен, если честно. Хотя если рядом будете вы, то думаю, мне даже тьма не страшна.
— Вы просто не видите, сколько света внутри вас самого, Эрнест.
Но даже название, столь красноречивое, не смогло передать то, что открылось передо мной. Нет, по шуму я уже начал подозревать что-то подозрительное, но когда дверь открылась…
— DEA-A-A-A-A-A-A-ATH!!! DIE MOTHERFUCKER!!! A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A!!! DEA-A-A-A-A-A-A-ATH!!!
Блять, у меня от такого рёва, кажется, не только на голове волосы зашевелились. Тот, кто пел, явно вложил всю душу в своё желание, так как я буквально чувствовал, как у меня всё умирает внутри от такого рёва и басов, что пробирали до кишечника, стимулируя естественные процессы.
— A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A-A!!! MOTHERFUCKER!!!
Я словно оказался на казни инквизиторов, которые сжигали внеочередного еретика.
— DI–I-I–I-I–I-I–I-I–I-I–I-I–I-I–I-I–I-I–IE!!!
Интересно, я никогда не бывал на проповедях утром днём или вечером у них в храме, но… у них так же оно проходит? Типа они кричат на весь храм «die sin» — умри, грех? Если да, то я не удивлён набожности Марии. Если у них так проходит молитва, то там действительно любой грех помрёт.
И ты вместе с ним. А если выживешь, будешь потом действительно верить в свет.
— Это… это просто выступает… эм… он по-настоящему хороший человек, в храм ходит. Не грешит…
— I'LL FUCK YOUR CORPSE, BITCH!!!
Меня едва не сдуло рёвом. Возникло странное желание расплакаться и убежать. Такое ощущение, что певец сейчас угрожал конкретно мне — настолько он выкладывался. Хуже то, что это звучит убедительно настолько, что я, наркобарон, убедительнее не смогу сказать.
— Да что-то не похоже, — перекрикивал я рёв. — Вот чему у вас в храме учат, смотрю. Неудивительно, что все прихожане у вас по струнке ходят. Если бы на меня так орали, я бы тоже боялся.
— Да нет же, песня такая, — покраснела она. — Грех так говорить, но человек светлый.
— Я теперь вижу почему. Вон как тьму испускает.
Но если честно, я в шоке. Мария привела меня в клуб тяжёлого металла, судя по всему. Я никогда не был любителем подобной музыки. Может рок послушаю, но всё же мне ближе спокойная музыка и классика, а не…
— MOTHERFUCKER!!!
— Вы уверены, что мы в ту дверь вошли? — огляделся я. — Как вы сюда вообще приходите?
— Здесь хорошие люди. И прихожу я с подругами, моими сёстрами по храму.
Если святые сёстры так же орут, словно рожают аллигатора в полном размере, не удивлён, что к ним никто не подходит.
К этому моменту душераздирающая песня закончилась, явно пощадив нас и наши барабанные перепонки. Мне кажется, что даже автоматная очередь не так страшна, как то, что сейчас мы тут слышали.
— Вы уверены, что это хорошее место? Не хочу показаться занудой, но он только что пел, что…
— Я знаю, — смутилась она. — Я перевела. Иногда здесь поют и такое. Но прихожу я сюда не поэтому.
— А зачем?
— Ну… — Мария начала накручивать волосы на палец, — здесь можно поиграть иногда в группе.
— Вы играете в рок-группе? Вас ещё еретичкой не назвали, Мария дель Кармен? — я действительно удивился. Это как если бы она ещё сказала, что нюхает кокс и запивает его коньяком, пока никто не видит.
— Это же музыка. Иногда через неё мы способны выпустить внутреннюю тьму и боль.
— Какие у вас… интересные трактовки веры, Мария дель Кармен. Я бы даже сказал, модернистские.
— Я за прогрессивный взгляд, — нашлась с ответом Мария. — Мы не в прошлом веке живём, Эрнест. Пора взглянуть правде в глаза и принять то, что теперь это — часть нашей жизни. И мы лишь можем наставлять людей.
— Петь, что он изнасилует труп?
— Лучше петь, чем делать подобное, верно? — упрямо ответила она, краснея. Хотя ведь она не любит проигрывать. — Покаяться за слова человек может когда угодно, и лучше раньше, чем позже. А вот деяние своё уже не изменит. И как по мне, пусть лучше поёт музыку греховную, чем этот грех творит. Пробует наркотики или делает плохо людям. Слова можно исправить, а деяния уже будут сделаны.
— То есть говори что хочешь, но не делай?
— Не будем ударяться в крайности, Эрнест, — улыбнулась она. — Идёмте.
Опровергая мои опасения, следующая песня была вполне себе нормальной. Я бы даже сказал, хорошей. В ретро стиле три девушки пели очень интересную песню, щёлкая пальцами в такт под аккомпанемент трубы, пианино и виолончели. Под эту песню мы заняли место у барной стойки.
— Такие песни очень часто звучат здесь. Честно сказать, я сама не ожидала… такого рока…
— Это хэви-метал.
— Да, хэви-метал… Святой Свет не поощряет такие песни, но…
— Вы не хотите сразу обвинять человека в том, что он погряз в грехе?
— Я уже говорила, не всё так плохо, как кажется, хотя я попрошу святого отца поговорить с ним. Такая музыка развращает душу и постепенно разрушает её. Особенно такой текст. Он наш прихожанин, к тому же, посещает каждую утреннюю молитву в храме. А тут… такое…
— Но всё равно. Почему монахиня посещает такое место?
— Потому что мне нравится живое пение. Мне кажется, что я становлюсь чуть чище, когда слышу такие песни.
— Как эта? — кивнул я на поющих девушек.
— Да, как эта. К тому же, ещё до того, как я уверовала в Святой Свет, сама играла в небольшой группе.
— О как. И кем?
— Я была гитаристкой. Мы пели не такие песни, скорее в жанре поп.
— И вы…
— Иногда играю здесь, — улыбнулась она.
— Да вы многогранная личность, — уважительно кивнул я. — Любите танцевать, любите играть. Ещё и монахиня.
— Да будет вам, — отмахнулась она со смехом. — Я просто люблю музыку, а монахиней стала потом. Да, я изменилась внутри и снаружи, но моя любовь к музыке осталась. Это словно голос души.
— Мне страшно представить, что за душа у того парня.
— Уверена, что хорошая.
— Вы видите во всех хороших людей?
— Не во всех, отнюдь не во всех. Только в тех, кто действительно хороший человек.
— А вы сегодня сыграете? — спросил я.
— А вы хотите?
— Хотел бы увидеть вас за игрой, да, — кивнул я.
— Боюсь, что не сегодня, — покачала она головой. — Мне не с кем. Но если в следующий раз получится, я обязательно позову вас, Эрнест. Мне было бы приятно, если бы вы оценили мою музыку.
— Обязательно.
Многогранная личность, можно сказать. Верит в Свет так сильно, что готова изливать его на каждом углу, но при этом не против окунуться и в то, что считается отчасти греховным, при этом интерпретируя всё на свой манер. Забавно, если честно, видеть, как настолько правильная девушка выдаёт такие причуды.
