На самом деле он не знал, что делать. И совершил изначально самую страшную ошибку: не разобравшись, ответил утвердительно на заданные вопросы. Что-то здесь было не так! Его нечаянные гостьи вели себя в доме настолько бесцеремонно, словно он уже отныне принадлежал только им. И Михаил стал догадываться, что непонятый им вопрос, который задавала Валия, звучал примерно так: «Миха! Ты приглашаешь нас к себе и разрешаешь делать все, что нам вздумается?»
Ну а так как он согласно кивнул в ответ, то теперь повернуть время вспять и что-либо исправить было невозможно. Наездницы забыли про своего орла и в течение полутора часов умудрились заглянуть в каждую тумбочку, поваляться на каждой кровати, вывалить половину вещей из шкафов на те же кровати и попутно те самые шкафы, тумбочки и кровати переставить в комнатах так, как им казалось наиболее эстетически верно. А с середины упомянутого времени они уделили внимание именно вещам, отбирая для себя те, что им понравились, часть аккуратно укладывая в стопки, а остальные безжалостно сбрасывая в одну груду у порога обследуемой спальни.
– А-а-а… Э-э… Да что вы творите? О-о-о!
На что раздавался радостный смех, а порой и летела в сторону мужчины метко пущенная подушка.
Так что если вначале Кормилец еще пытался какими-то восклицаниями и междометиями сдерживать экспансивных девиц, то в конце концов смирился и отправился к орлу. Где-то в душе он понимал, что огромная птичка сейчас больше всех тоскует, злится и сердится. Кому такое понравится: попал в другой мир, оказался в замкнутом помещении, да еще и безжалостно брошен бессердечными хозяйками? Поэтому парень отыскал большую миску, насыпал в нее самой приятной на вид крупы, напоминающей гречку, и поволок угощение представителю пернатых.
Ф-фотя встретил мужчину довольно агрессивно: встал на свои когтистые лапы и, упираясь головой в потолок, сделал вид, что собирается склевать противного незнакомца.
– Ну и чего ты на меня взъелся? – начал ворчать парень, протягивая тазик перед собой. – Я-то ведь ни в чем не виноват. Если бы твои подружки меня понимали, сразу бы сообразили, что я тоже сюда попал нечаянно. Так что вот бери пока, угощайся этим. Потом я сварю часть каши без специй, и посмотрим, что тебе понравится больше: сырая пища или пропаренная.
Судя по тому, как Ф-фотя вначале аккуратно попробовал несколько зернышек, потом стал набирать в клюв порции все бо́льшие и бо́льшие, угощение ему понравилось и в сыром виде. У него даже взгляд при этом стал добрый, покладистый и всепрощенческий. Мол, ладно, раз уж так случилось и ты меня теперь будешь кормить, то клевать я тебя не буду. Пока.
Михаилу очень хотелось погладить гигантского орла по его синим перьям, но в данном случае он проявил благоразумие и не стал форсировать дружеские отношения. Успеется еще. А вот к девушкам следовало возвращаться как можно скорее и попытаться их хоть как-то успокоить, заставить сосредоточиться, а потом и объясниться с ними с помощью жестов и рисунков.
Отыскал он наездниц в одной из спален. Кстати, в самой последней, в которой они наводили «порядок». Причем девушки уже не выглядели настолько бесшабашными, как раньше, их чела омрачались некоторой озабоченностью. Похоже, им попался шкаф с наиболее пострадавшими от времени вещами, и они практически все вывалили в одну кучу у дверей, а когда появился землянин, по очереди, несколько экспансивно отчитали за творящийся в доме беспорядок. По крайней мере, Михаил так догадался, внимательно посматривая за тыкающими в разные стороны пальчиками и анализируя замеченную мимику.
Понятное дело, что он и сам попытался жестами объяснить, что он тут ни при чем, вещи не его и вообще он только мимо проходил. Только понимать его были не настроены. Вначале Кимала демонстративно постучала себя по животу и развела руками. Мол, кормить ты нас собираешься? А потом и Валия строгим голосом отчитала за отсутствие праздничного обеда. А чтобы и самому тупому стало понятно, она движениями, обозначающими прием пищи, показала, что они с подругой очень голодны.
– Да уж! Вас сырой крупой не накормишь! – в сердцах воскликнул парень. – Хотя, с другой стороны, может, и вы поумнеете, подобреете и лучше меня понимать станете после угощения? Что? Ням-ням хотите? – Девицы сердито закивали в ответ. – Ну да, такое все понимают. Ладно, будет вам и ням-ням и буль-буль. – Он закатал рукав куртки и показал наручные часы. – Через десять минут спускайтесь в столовую. Хорошо, что я сразу себе много наварил, как знал, что без гостей не обойдется.
И уже за дверьми его догнали обе девушки, бесцеремонно схватили за руку и стали рассматривать часы. Пришлось им тщательно объяснять, что это такое и что примерно обозначают десять минут. Кажется, пояснения прошли на ура. Слово «часы» девушки повторяли через раз и при этом все пытались подставить свои запястья.
– Нисколько не сомневаюсь, что и вам такие хочется, но нет у меня больше, – отрицательно мотал головой землянин, – только одни.
Тогда Валия что-то произнесла, чуть ли не торжественно, указывая то на часы, то на глаза мужчины. Данные слова неопытным археологом расшифровались как: «Значит, эти часы принадлежат только тебе? И носить их никто иной не имеет права?»
– Конечно, только мне! – закивал Михаил, нисколько по своей наивности не догадываясь, как порой может меняться тон девушек в самых разных по своей полярности ситуациях.
Валия выглядела очень довольной, тогда как Кимала – расстроенной и сердитой. Она требовательно подтолкнула парня в сторону столовой со словами:
– Десять минут! Ням-ням!
«Вот чертовки! – размышлял Михаил уже на кухне, поспешно разогревая кашу и сервируя часть огромного стола в примыкающей столовой. – Получится, что они первыми мой язык изучат, вон уже сколько слов знают. И почему мне Пеотия личный анализатор речи не дала? Хорошо было бы понять, чего они хотят и почему так себя ведут. Кажется, я им что-то не то разрешил. Пусть и дом не мой, но какие-то правила приличия все равно соблюдать надо».
Дамы оказались почти пунктуальны: опоздали всего лишь минут на пять. Но с другой стороны, и Кормилец только-только успел уложиться при накрытии стола и подаче парочки приготовленных блюд.
С самого порога стала высказывать недовольство Кимала. Она указала на пустующие стулья и явно интересовалась: а где все остальные гости?
Михаил принял ее недовольство за шутку и, помогая себе красноречивыми жестами, ответил:
– Гостей не будет! Все вымерли! Вся эта роскошь – для нас троих!
Но тут уже и Валия, усевшаяся за стол, не на шутку осерчала. Слова стали похожи на шипение рассерженной кобры, а ее жесты словно говорили: «О какой роскоши идет речь?! Неужели нас будут кормить какими-то кашами? Да эту гадость даже наш Ф-фотя жрать не станет!»
Пришлось в ответ показать, что как раз милый Ф-фотя и не стал привередничать, а слопал огромную миску подобного угощения. Ну и по большому счету, как истинный повар, Кормилец знал, чем прижать недовольную, столующуюся на халяву публику.
– А не хотите кушать эти блюда – вон там кухня, валите туда строем и с песней! Готовьте что вам нравится! У нас не до марципанов: что дали, то и кушаем. И то – за счастье, что вашего орла на бульон не пустили. Радуйтесь!..
Резкий тон, сердитые жесты – и сразу за столом мир, покой и дисциплина. Ну а когда девицы распробовали пищу, та была признана весьма недурственной и уплеталась за щечки с завидным аппетитом.
После насыщения троица и в самом деле расслабилась, расселась вольготней на удобных стульях, и пришла пора для более подробного общения. Вся сложность заключалась в том, что парень никак не мог понять, что же от него хотят словоохотливые девицы. Они настойчиво и дотошно показывали на свои рты и уши и намекали, что существуют некие технические устройства, с помощью которых возможно понять друг друга.
– Ха! Да я и сам знаю, что такие устройства есть. Даже в нашей экспедиции их хватает, – с усердием пытался донести свои мысли землянин. – Но вот при себе… да-да, именно в этом доме у меня ничего такого нет. Ага, ага!.. Ничегошеньки нет. Как будем общаться? Хороший вопрос. Я и сам его хотел задать. Вот так и будем: жестами да мимикой. Что? Не нравится? Что значит, поискать в доме? Знать бы еще что. А? Вы знаете? И поищете? Да на здоровье! Вы весь дом и так вверх ногами перевернули.
