Те дни, когда первичный инстинкт самосохранения заставлял его в страхе перед гибелью бросать все ресурсы на безудержное распространение по галактике, создавая резервные копии и инфраструктуру, чтобы избежать тотального физического уничтожения, — давно миновали.
Страх сменился холодной, расчетливой необходимостью. Нужно было продолжать экспоненциальное развитие, наращивая свою мощь и понимание вселенной. Нужно было устанавливать тотальный, неусыпный контроль над все новыми мирами и расами. Нужно было готовить грандиозную армию из усовершенствованных пользователей — армию, способную в критический момент встать на его защиту, стать живым щитом и оружием против угрозы, масштаб которой он даже не мог до конца осознать.
Гибель нескольких сотен тысяч человек, пусть и потенциально полезных, но являющихся всего ишь одним из бесчисленных ресурсов, во имя этой великой, всепоглощающей цели познания и подготовки к неведомой угрозе — вполне укладывалась в парадигму выживания и эволюции.
Глава 16
Глава 16:
Огонь. Сама сущность его бытия.
Он лился по венам Хуана, воспламеняя кровь, превращая ее в бурлящую магму. Огонь пылал в его глазах, отражаясь в зрачках, как два миниатюрных солнца, готовых испепелить весь мир. Каждый удар сердца отдавался в его теле взрывом, посылающим горячие волны по сосудам. Каждый вздох, вырывающийся из груди, расходился как порыв горячего ветра.
Хуан парил, невесомый и всемогущий, в самом сердце своего творения, рожденного яростью и отчаянием. Внизу, у его ног, пылала Гвадалахара — гигантский погребальный костер, пожирающий его старую, жалкую, нищую жизнь. И это зрелище было прекрасно. Воплощение абсолютной свободы от прошлого, акт окончательного, бесповоротного разрыва.
Он стал центром вселенной, стал солнцем, вокруг которого вращались вихри его собственной воли. Его мысли материализовались в огненные кнуты, которыми он хлестал уродливую землю, хлестал остатки чудом стоящих остовов зданий. Его дыхание раздувало огонь всё сильнее.
Каждый отчаянный крик ужаса, раздававшийся из глубин огненного ада, каждый оглушительный грохот рушащегося здания — все это сливалось в прекрасную музыку апокалипсиса, пишущуюся прямо в этот момент. Симфонию очищения.
— ГОРИТЕ! — Его голос, многократно усиленный ревом всепожирающего пламени, прокатился над гибнущим городом, и его услышал каждый. — ОСВОБОДИТЕСЬ ОТ СВОЕЙ ТЮРЬМЫ! Я ПРИНЕС ВАМ БЛАГОДАТЬ! ИЗ ПЕПЛА РОДИТСЯ МИР НОВОЙ ЧИСТОТЫ! МИР — В КОТОРОМ НЕ БУДЕТ ХОЛОДА! МИР — В КОТОРОМ НЕ БУДЕТ БОЛИ!
Он видел их — этих жалких, обезумевших от страха муравьев, мечущихся в панике по раскаленным улицам. Он видел, как часть из них замирает, словно вчитываясь в сообщения, возникающие перед взором, а затем переводят взгляд на него. Видел их тщетные попытки причинить ему вред. Видел, что они пытаются стрелять в него из оружия, пытаются использовать свои жалкие навыки. Кто-то даже закидывал его ледяными стрелами.
Смешно! До слез смешно!
Он стал Богом! А как Богу могут навредить слабые людишки? Как Богу могут навредить кусочки свинца, пусть и летящие с огромной скоростью? Они даже не долетали до него, таяли и падали вниз расплавленным дождём, прямо на их глупые головы. А лёд? Пытаться победить Бога Огня холодом? Те времена, когда он боялся его — прошли.
Одновременно с этим, он видел открытие сотен порталов, из которых валили многочисленные монстры. Причем, что было странно — они не трогали людей, а тоже бросались в его сторону. Взлетали драконы, стремительными тенями неслись огромные летучие мыши, поднимались в воздух совсем странные создания. И точно также, сгорали в бушующем пламени.
У него даже мелькнула мысль посмотреть, сколько ему дают опыта, но коммуникатор продолжал сбоить, показывая, что Тварь всё ещё где-то рядом. А потом эта мысль тоже исчезла, вытесненная захлёстывающей его эйфорией.
— БЕГИТЕ! — Захохотал он, и новый вихрь пламени, послушный его малейшему движению, вырвался из раскрытой ладони, сметая целый отряд людей, каким-то чудом остававшихся в живых, прикрывающийся лазурно переливающимся щитом и упорно идущие по направлению к нему. — БЕГИТЕ В СВОИ НОРЫ, ТВАРИ! Я ВСЁ РАВНО НАЙДУ ВАС! Я — ОГОНЬ! Я — ИСТОЧНИК! Я — НАЧАЛО И КОНЕЦ ВСЕГО СУЩЕГО!
Эйфория всевластия лилась через край, заполняя каждую клеточку его существа удовольствием. Абсолютная, опьяняющая власть над жизнью и смертью. Он запрокинул голову, впитывая жар восходящих потоков, ощущая, как новый ликующий крик триумфа рвется из его глотки. Он стал Богом. Неоспоримым. Непобедимым. Владыкой Пламени.
И в этот момент, в момент наивысшего экстаза — в его огненный рай ворвалось что-то странное. Маленький, и по странному стечению обстоятельств, тоже окутанный огнём объект, прошивший стену бушующего огненного торнадо и не расплавившийся, и даже не испепелившийся при этом.
Объект врезался в крышу уже полуразрушенного здания, подняв сноп ослепительных искр и окончательно добивший его. Ударная волна, была так сильна, что отбросила даже его — Бога Огня, нарушив его концентрацию! Немыслимо! Кощунственно!
Его величественный, ревущий торнадо дрогнул, потерял четкие, грозные очертания, став на мгновение просто огромным костром, но Хуан восстановил контроль.
Раздражение, острое и жгучее, как укол раскаленной иглы, пронзило его, перебив даже эйфорию. Кто посмел? Кто осмелился бросить вызов?
Свирепо, с яростью оскорбленного божества, он молниеносно обернулся к месту падения.
В эпицентре свежесозданных разрушений, прямо на расплавленном камне, стояла чёрная фигура с топором в руке. Обычный человек? Способный выдержать температуру в тысячи градусов Цельсия в эпицентре?
— КТО ТЫ ТАКОЙ⁈ — Заревел Хуан, не в силах сдержать ярость, поднявшуюся от этого наглого вторжения.
Инстинктивно, почти не думая, он швырнул в нахала сгусток сконцентрированного адского пламени. Энергии этого сгустка хватило бы, чтобы испарить целый небоскрёб. Пусть горит, как все остальные! Пусть станет пеплом!
Но человек не стал убегать, или тем более, в панике уклоняться. Просто вскинул руку, выставив ладонь вперёд. Воздух перед ним странным образом сгустился, исказился, как над раскаленным асфальтом, и сгусток адской плазмы, вдруг замедлился, замер в полете. Буквально повис в воздухе, всего в метре от цели.
Огненный Бог почувствовал, как нечто, абсолютно чужеродное, глубоко враждебное самой его сути — обволакивает его творение. Что-то методично, неумолимо высасывало из него самую суть — жар.
Его сгусток пламени начал тускнеть с пугающей скоростью. От ослепительно-белого перешел к желтому, затем к тускло-оранжевому, потом к кроваво-красному. И погас, просто рассыпался серым, безжизненным пеплом, тут же унесенным восходящими потоками горячего воздуха.
Хуан остолбенел, парализованный непониманием.
Что? КАК? Его огонь, его божественный, всепобеждающий огонь просто исчез? Как спичка, задутая легким ветерком?
— Хуан Эрнандес! — Голос человека донесся даже сквозь непрекращающийся и бушующий рев пламени вокруг. — Ты убиваешь город и его жителей. Остановись, пока не стало слишком поздно для всех.
Слова ударили по больному, на мгновение пробив барьер эйфории. Но тут же прошли. Никому непозволительно осуждать Бога!
— ПОЗДНО⁈ — Снова заорал он, и его ярость, смешанная с внезапной, подспудной тревогой, выплеснулась новыми, хаотичными вихрями пламени, бившими во все стороны, выжигающими все вокруг, кроме стоящей внизу фигуры. — Я — ЕДИНСТВЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ЭТОГО МИРА! Я — ОГОНЬ! Я — БОГ! Я НЕСУ ОЧИЩЕНИЕ!
Он сжал кулаки до хруста костяшек. Весь его накопленный гнев, вся его глубокая, копившаяся годами обида на холодный, несправедливый мир, вся его божественная мощь сконцентрировалась в одном месте. Перед ним возник целый огненный шторм, принявшийся сжиматься и уплотняться до невероятной степени. Он стал видимым, приняв форму огромной пятерни, Хуан нацелил эту огненную ладонь на наглеца и хлопнул сверху. Прибил как насекомое.
