– Да уж, – шумно выдохнул Кгорбо. – Разве что вместе с гражданскими да исследовательскими судами подобное количество наберется.
Броди непроизвольно содрогнулся от другой мысли.
– Хуже всего, что и там не осталось никого в живых. Видимо, все от одного луча пострадали.
– Ну, это еще неизвестно. Да и в любом случае на носителях информации таких кораблей должны иметься все подробнейшие записи последних событий, – логично рассуждал Лонгир. – В том числе и о причинах войны, о ее эскалации, ну и про самый последний шаг в этой бессмысленной бойне.
– Как бы до тех носителей еще добраться? – размышлял второй мохнатик. – Петухи туда не летают. А вот предки твои, – он повернулся к землянину, – могут при желании и туда переместиться?
– Обижаешь! Я ведь рассказывал, как Пеотия на боевом корабле цорков порядок наводила. Так что запрыгнут и на эту орбиту. Самое главное, чтобы они нас вначале отыскали. В этом как раз вся и закавыка. Вселенная-то безбрежна, да еще вроде как имеет несколько реальных не то проекций, не то отображений, не то прокрученные через черные дыры копии.
Теперь уже оба желлатука недоверчиво крутили головами, продолжая рассматривать звездное небо. Со временем становилось заметно, что высота орбит для разных корабельных соединений тоже разная. Некоторые построения красиво сдвигались к горизонту, поблескивая в лучах местного светила, некоторые неслись в противоположном направлении, на темную сторону планеты, некоторые висели в одной точке, вращаясь на геостационарной орбите. Но всеобщее феерическое зрелище тысяч и тысяч искусственных космических тел завораживало, притягивало взоры, и наверняка в какие-то моменты, подкрадись к наблюдателям хищный кот, передавил бы зазевавшихся археологов, словно однодневных цыплят.
К счастью, хищников в округе не оказалось, да и Кгорбо, поглаживающий машинально трубу большого парализатора, первым пришел в себя, вспомним о безопасности:
– Что, так и будем на небо пялиться до самого утра?
– А что ты предлагаешь? – хмыкнул его товарищ. – Банкетные блюда внизу давно испортились, пробиваться в подвалы и хранилища, которые под дворцом, накладно, ну а Броди нас к себе в гости не зовет. И я его прекрасно понимаю, ты ведь ешь за троих.
– Ага! И ты за пятерых! – Желлатуки и в самом деле ели вдвое, а то и втрое больше, чем землянин.
Но тот, поулыбавшись, заявил:
– Да в гости – хоть сейчас. Только по одному поводу обидно: столько тут копались, а практически никакого толку. Ну разве что не считая переводных устройств, которые, к удивлению, до сих пор работают. Поэтому предлагаю еще хоть парочку часов здесь покопаться, а уже потом поспешим на ужин. Оплата банкета – с меня.
Мохнатики согласились, но с явным сомнением двинулись по тоннелю вниз, озвучивая свои мысли на ходу:
– Вряд ли мы что за два часа отыщем архиважное.
– И я так считаю. Если уж тут копаться, то сразу надо весь дворец расчищать.
– Именно! А какой смысл? Вдруг нам тут до конца жизни куковать? Тогда предпочтительнее отыскать неразрушенные жилища. Ведь в любом случае где-то в лесных чащах, в горах, а то и на открытом пространстве остались дома либо целые, либо разрушенные частично и подлежащие ремонту.
– И в тех домах наверняка можно отыскать телепорты более конструктивно целостные, неповрежденные. А в этом городе уютно и вольготно могут себя почувствовать только… ха-ха… начинающие археологи.
Опустившись вниз, стали осматриваться и перераспределять сектора между собой. Второй раз копаться в одном и том же месте было не резон, свежий взгляд всегда мог заметить что-то особенное, на которое предыдущий коллега не обратил внимания. И уже минут через пять каждый исследователь отправился в своем направлении.
Александру Константиновичу достался участок, который раньше обследовал Лонгир, а уж тот мог и умел подмечать самые мелкие детали, так помогающие в любимой профессии. Так что полчаса, потраченные на исследование нескольких подсобных помещений купален да парочки заваленных по ходу тоннелей, прошли напрасно. А вот в третьем тоннеле, уже в самом тупике, землянин обратил внимание на еле заметную щель в стене. Складывалось такое впечатление, что рухнувшие сверху обломки затопили этот участок и краем своей лавины чуть продавили замаскированную в общем дизайне мрамора дверь. Кстати, похожие на нее, но с ручками и выделенные цветом, как раз и превалировали в купальнях. А зачем, спрашивается, так тщательно маскировать эту?
А раз тайна, то ее следует раскрыть.
Еще с полчаса Броди ворочал обломки, расчищая проход к намеченной цели. Дальше пошло легче: массивный лом оказался вполне удобным рычагом. Не пришлось даже звать на помощь своих более мощных иномирских коллег. Правда, двигаться по узкому, для прохода только одного аборигена, проходу пришлось уже с факелом, освещения внутри не оказалось. Ну и длинную, метра два, жердь, выломанную от столешницы, опытный исследователь с собой прихватил.
А внутри прохода сразу бросался в глаза нетронутый слой пыли, лежащий здесь наверняка с момента непосредственного возведения дворца. То есть возникало стойкое ощущение, что этим узеньким, идущим резким зигзагом тоннелем никто и никогда из аборигенов не пользовался.
«Спрашивается тогда, зачем строить? – сам себя вопрошал опытнейший археолог, двигаясь не спеша и с удвоенной осторожностью. – А не иначе как для каверзы своему ближнему. Или для хранения того, что не должно было попасть в чужие руки».
Некое авантюристическое начало, не удержавшись от имитации противного голоса, одарило визгом, хорошо еще, что прозвучавшего не вслух, а на мысленном испытательном полигоне: «Золото и брильянты!!! Сюда, все сюда! Кто заказывал самые величественные императорские короны?!!»
Но житейская логика, опыт и наблюдательность отвергали всякие инсинуации по поводу сокровищ. Их гипотетическое отсутствие доказывал и проведенный в купальнях обыск. Если судить по переводным устройствам в одеждах почти каждого трупа, да и стремлению народа освободить этих существ, то были они самыми-самыми-самыми. По крайней мере, в этом городе. А вот даже колец из драгоценных металлов, не говоря уже о самих украшениях, инкрустированных бриллиантами, – ни одной штуки во всей купальни не оказалось. И приходило понимание: здешний народ вообще украшениями не увлекался. Совершенно! Так что какие здесь могут быть императорские короны?
Правильно, только вымышленные.
Но вот неприятной ловушки, а то и смертельной западни в этом проходе опасаться следовало. Потому Броди и шел черепашьим шагом, часто тыкая перед собой прихваченным куском несколько погнутой от сырости древесины. И как оказалось, смертельная ловушка здесь имела место. Да только она уже была задействована очень давно и для современников опасности не представляла. Пять штырей, ржавых и почти прогнивших от времени, перекрывали проход горизонтально чуть выше пупка землянина. И сразу два их пронзали женское тело, которое так и скорчилось в подвешенном состоянии, видимо умирая в тяжких муках, а потом за столетия превращаясь в мумию. Но самое таинственное, что женщина была двурукая, совершенно (по крайней мере, на первый взгляд) идентичная жительницам Земли. Судя по положению тела, она шла в сторону купален и могла не знать о ловушке. Потому и погибла.
«Но откуда здесь взялась двурукая?! И как давно? На мозаичных панно в купальнях изображены лишь четырехрукие аборигены и вполне нормальные по величине животные, а здесь что? Неужели планета раньше принадлежала иным обитателям, которые и построили этот дворец? Конечно, при должных исследованиях анализы с этой мумии покажут и время и возраст, но как мне в данный момент понять эту загадку? И существует ли загадка вообще? Ведь если аборигены имели и пользовались телепортами, то и к ним могли наведываться гости с иных уголков вселенной. И наверняка были времена как дружбы, так и розни с этими гостями. Достаточно посмотреть на небо, чтобы вспомнить о самых последних “флотилиях гостей”. А значит, тайны этого дворца не исчерпываются промежутком в сто – двести лет. Если мне не изменяет наблюдательность, этой мумии точно лет двести. И что у нее осталось за спиной? О! Да она еще и несла довольно вместительную флягу!..»
