— Ты про Гвадалахару? — Тут же понял он, о чём я. — Я на днях был там, помогал устранять последствия. Там банд расплодилось немеряно, пришлось слегка проредить их состав и количество. Должен сказать, что там хватает психов. На что я только не насмотрелся…
— Ага, именно. Заодно, в дохлом состоянии обнаружил там Тварь, которая сбежала со станции. Вот и буксировал её за хвост две недели, чтобы подальше от Земли утащить. Сейчас как раз собираюсь окончательно решить вопрос.
— Подожди! — Зацепился он за мои слова. — Возле неё же техника не работает. Провёл все две недели в открытом космосе? Без корабля? — В голосе брата прорвалось неподдельное удивление. — Ну ты даёшь. А ел как? Ну и всё остальное?
— Да нормально. Быстро разгерметезировался, сделал дело и обратно. — Вот вообще не удивлён, что моего брата заинтересовали такие подробности, а не всё остальное.
— А дальше что делать будешь?
— Закину куда подальше, чтобы если восстановится — то либо не смогла вернуться на Землю, либо это заняло кучу времени.
— Здравая мысль. — Дима одобрительно хмыкнул. — Я тут, кстати, тоже не скучал. Только вернулись с вылазки против Консорциума Раваан — это одна из здоровых звёздных империй, с которыми у нас возникли некие разногласия. По наводке совершили небольшой рейд на одну из тыловых баз, были некие разведданные от скажем так, сочувствующих, и они подтвердились — там держали пленных, наших ребят, захваченных на одном из кораблей.
Я мысленно поморщился, продолжая лететь в пустоте. Всё-таки война неизбежна. Если уж земляне начали нападать на целую империю, то та просто не может позволить спустить это на тормозах.
— И? Вызволили?
— А то. Устроили несколько диверсий на объектах инфраструктуры, чтобы отвлечь, затем точечный удар по лагерю и эвакуация. Ребята были в плачевном состоянии, но живы. Сейчас уже протащили через портал и восстановили. Но эти раваанцы, те ещё твари, хочу я тебе сказать. С пленными не церемонились, ломая и физически, и ментально, пытаясь вызнать побольше о Земле. Там были больше истерзанные куски мяса, чем люди.
— Рад, что удалось. — Искренне произнёс я, всё ещё не одобряя затею. — Но ты всё равно, береги себя там.
— Ха. — Раздался его смешок. — Я же вхожу в десяток лучших. Мне мало кто может составить конкуренцию. — На фоне послышался шум, и он начал скомкано прощаться. — Ладно, меня ждут, сейчас будет разбор полётов и планирование следующей мисси. Ты там со своим спасением мира заканчивай и выходи на связь, родителей успокой.
Как только он завершил вызов, коммуникатор тут же снова ожил. На этот раз, на другом конце был юрист.
— Максим Андреевич! Наконец-то! Где вы, ради всего святого?
— Юрий Петрович, всё нормально, всё под контролем. Занимался решением одной проблемы и сейчас как раз подхожу к этапу с окончательной утилизацией.
— Я понял о чём вы. — Чуть смягчил он тон. — Это конечно всё замечательно, но не надо забывать и об интересах корпорации. На кону не только ваша репутация, но и репутация всей Земли.
— Что случилось? — Насторожился я.
— Мы продали первую партию скопированного материала! Заработали огромное количество кредитов, заключили чрезвычайно выгодные договоры, и вы исчезли! Учитывая ситуацию, которая происходит — вы срочно нужны нам. Нам нужно выполнять обязательства, нужно выстраивать связи, нужно расширяться.
Новости, конечно, хорошие, но следом за ними пришло и осознание проблемы.
— Понимаю. Но я сейчас в другом конце системы. Мне, чтобы вернуться, понадобится время. Да и деньги, хоть и важны — но дело, которым я сейчас занимаюсь — тоже не терпит отлагательств.
— Хорошо. Ждём. И кстати. — Он сделал небольшую паузу. — Штаб-квартира корпорации достроена! Ваша подруга уже подписала акты приёмки, слегка помотав всем нервы, но всё же… Вы в конце концов — глава корпорации, и ваше присутствие часто жизненно необходимо для решения некоторых щепетильных вопросов.
Он был прав. По всем статьям.
— Юрий Петрович. Дайте мне сутки. Всего одни сутки. Я решу этот вопрос раз и навсегда и моментально выдвигаюсь обратно. Пока буду лететь в обратную сторону, заодно займусь печатью, благо у меня выросли объемы инвентаря и смогу самый дорогой груз держать в нём.
Он тяжело вздохнул, и в его голосе послышалась усталая покорность.
— Хорошо. Но надеюсь, в следующий раз, когда вы решите пропасть, вы хотя бы уведомите меня или заранее подготовите материалы. Поймите… Репутация — это то, создается годами и одновременно, то что можно в одночастье потерять. В условиях большого бизнеса надо держать слово.
— Договорились. — Заверил я его и разорвал связь.
Этого диалога хватило, чтобы окончательно убедиться — пора заканчивать. Я уже достаточно далеко утащил эту проблему от дома и судя по тому, что она не думала восстанавливаться и телепортироваться куда-то, можно переходить к следующему элементу плана.
Если честно, я был слишком измотан морально, чтобы общаться. Две недели, во время которых я спал урывками, по двадцать-тридцать минут, каждый раз просыпаясь в холодном поту от кошмаров, в которых Тварь оживала и впивалась зубами мне в горло, — здорово вымотали меня. Я отправил остальным общий шаблонный ответ: «Всё в порядке, жив-здоров, занят, перезвоню позже».
Но несмотря на то, что жутко хотелось отдохнуть, пришло время для активных действий, которые нельзя было отложить на потом. Я вызвал интерфейс и активировал печать истребителя. Пространство передо мной начало искажаться, и из ничего, по крупице, стал материализовываться знакомый силуэт.
Забрался в кабину, с наслаждением опустившись в кресло пилота и почувствовав под собой твёрдую опору. Как же всё-таки мы, люди, зависимы от привычного комфорта, от ощущения защищённости, пусть и иллюзорной, которую дают стены корабля.
Распечатал бухту стального троса из высоколегированной стали, способной выдержать нагрузку на рывок до пятидесяти тонн. Разогнал истребитель, быстро догнав удаляющуюся цель, синхронизировал с ней скорость, держась чуть в отдалении и десять минут летел рядом, контролируя, не начнут ли проявляться изменения.
Но, к моей вящей радости, оно не стремилось регенерировать, исчезать или вообще хоть как-то показывать, что в нём остались какие-то признаки жизни. Выглядел он как мёртвый кусок инопланетной плоти, несущийся по инерции в вечность.
— Ну нет… Меня этой хренью не обманешь. — Качнул я головой. — Вопрос будем решать кардинально…
Выбрался наружу из истребителя, и начал скептически осматривать его. Возникла чисто инженерная проблема. Если просто обмотать трос вокруг крыльев истребителя, а другой конец — вокруг тела Твари, то при включении двигателей трос в первые же секунды попросту переплавит. Приматывать тварь непосредственно к корпусу — значит гарантированно вывести из строя сам истребитель, из-за поля подавления.
Напрашивалось единственно верное решение — нужно было соорудить некое приспособление, длинную стрелу-мачту, которая вынесла бы точку крепления троса далеко за пределы зоны действия двигателя. Благо, в космосе нет сопротивления воздуха, и такая конструкция никак не повлияла бы на его полётные характеристики.
Я вспомнил, что когда-то читал про опыты со сваркой в космосе. В своё время это было невероятно сложное мероприятие: использовали электронно-лучевой метод, чтобы за счёт кинетической энергии ускоренных электронов нагревать и плавить свариваемые металлы. Но мне, с моим термокинезом, такие ухищрения были не нужны. Я сам был живым сварочным аппаратом.
Распечатал несколько длинных, массивных стальных швеллеров, и продолжая периодически поглядывать на летящее тело монстра, принялся за работу. Просто прикладывал куски металла друг к другу в нужных местах, концентрировался — и место стыка моментально раскалялось добела, металл плавился, проникал друг в друга, образуя монолитный, невероятно прочный шов. Это был почти медитативный процесс: найти точку соприкосновения, почувствовать структуру металла, нагреть, надёжно спаять и дёрнуть, пробуя на разрыв. Через несколько минут передо мной уже была причудливая, но очень прочная конструкция — высоченная, метров в тридцать, усиленная распорками мачта, приваренная прямо к силовому каркасу истребителя в районе хвостовой части. На её конце я приделал массивное кольцо-проушину для крепления.
