Затем, планета биомехов отдаляется. Немного уменьшается в размере, а вокруг неё появляется ещё одно пространство. Даже не космос, а именно пространство, без звёзд, планет и созвездий.
И, в этой черноте возникает провал — дыра в ничто — абсолютная чернота, из которой, вниз, к мегаполису тянутся щупальца. Длинные, как солнечные протуберанцы. Покрытые слизью, и они уходят вниз, как столбы гигантских смерчей.
И эти смерчи сметают всё на своём пути. Уничтожают саму основу мира. Превращают его в нечто, что ещё никто и никогда не видел. Терраформируют в то, что пришло извне — плоть, которая поглощает всё, пожирает на своём пути любую ткань, создавая из неё корм для субстанции — чёрной жижи.
А дальше, там, внизу, возникают чёрные вспышки. Мегагорода исчезают. Проваливаются в себя. Схлопываются на моих глазах. Их уничтожают сами существа, — биомеханоиды, отправляя свой мир в иное измерение, во временные и пространственные провалы, только бы он не достался наползающей плоти, и она не смогла пойти дальше, поглощая иные миры.
Вот только…
Частица. Как я вам и говорил ранее — одна частица равна целому. Пролезло одно, значит — поглощено всё.
И там, за гранью реальности — в ином измерении, на основе осколков многих сотен и даже тысяч миров, возникает новая реальность — Сотканный мир — вселенная, вобравшая в себя плоть иных галактик, и, сформировавшая на её основе нечто иное — паутину Лабиринта Бесконечности, — разумное мегасущество, которое постоянно хочет жрать, а, ради этого, ему постоянно требуется новые миры, которые оно хочет поглотить, чтобы продлить свою жизнь.
Я вижу это!
Чувствую боль.
Ненависть.
Ощущаю злость и бесконечную ярость тех, кто погиб в этой невероятной по масштабу бойне, и тех — кто превратился из этого месива в тварей Лабиринта. Тех, кто отныне обречён вечно скитаться по этим бесконечным коридорам, и жрать, жрать, жрать себе подобных, чтобы воспроизводить чёрную жижу, и искать пути для экспансии в иные вселенные. Чтобы уже жрать там, и так — до тех пор, пока существует Сотканный мир!
Я понимаю, что всё это означает, и, что хочет сказать мне эта тварь, которая выползла из этой оболочки колосса, как из кокона, как из внешнего экзоскелета.
И я принимаю этот вызов и, надежду, что мой мир не станет очередной добычей для Лабиринта Бесконечности.
Как мне победить?
Спрашиваю я существо, которое всё ещё сжимает мою шею своим языком.
Ты должен найти артефакт судеб!
Отвечает мне тварь.
А для этого ты должен отправиться в город Древних — Первый Домен этого слоя!
Эпизод 10. На осколках прошлого
На этих словах, точнее — образах, переведённых в слова, у меня в голове, как бы вспыхивает молния.
«Точно! — говорю я сам себе. — Я только недавно об этом подумал! Помните, когда мне пришла идея, что мне нужен некий механизм или способность, чтобы проигрывать несколько вариантов развития будущего, чтобы я мог выбрать из них оптимальный? А тут, как говорится: „На ловца и зверь бежит!“. Анаморф, этот биомех, сам мне предложил найти, какой-то древний артефакт. Зуб даю, что этот артефакт судеб, — то, что мне и нужно, чтобы выжить в Сотканном мире. Эта тварь хочет отомстить Лабиринту Бесконечности — этому гипермонстру, поглощающему целые галактики, за свой уничтоженный мир. И он сделал ставку на меня! Только, если… — я задумываюсь, — всё это — не является хитроумной ловушкой. Или же с помощью меня, эта тварь хочет найти то, что не может найти сама. Так сказать — вытащить каштан из огня чужими руками. В любом случае, мне придётся согласиться на эту авантюру. Не проверишь — не узнаешь».
Что это такое — город Древних?
Спрашиваю я у Анаморфа, и добавляю:
И, как мне найти там артефакт судеб, чем бы это ни было?
Существо отвечает мне не сразу, точно раздумывает. А затем, выдаёт:
Город Древних — это осколок моего мира, который оказался здесь, в Лабиринте. И врос в плоть этого мира. Ты его сразу узнаешь, даже после изменения, в нём остался дух прошлого величия и… абсолютной чужеродности для твоего разума. А артефакт…
Существо снова задумывается:
Это — преобразователь. Нет смысла объяснять, для чего он нужен, если ты его не найдёшь, а если найдёшь, то сам поймёшь, как он работает.
«Чем дальше, тем страннее, — думаю я, — пойди туда — не знаю куда, найди то, не знаю, что. И, не отступить! Теперь я могу переть только вперёд!»
Как мне дойти до города Древних?
Спрашиваю я существо.
Поток тебе не поможет!
Быстро отвечает мне Анаморф.
Город Древних находится на отшибе Лабиринта. На задворках этого мира. К нему нет прямого коридора, или понятной дороги. Он не обозначен на твоей карте. Ты его или найдешь, или нет. Точка!
Этот разговор уже начинает меня бесить. Это — не считая того, что я вешу над землёй, опутанный щупальцем, с крючками в спине, и, в полупридушенном состоянии. Но, и выхода у меня нет. Я должен выудить из этой твари всю возможную информацию!
Мне, что, искать его по запаху или тупо бродить в Лабиринте, пока ноги сами к нему не вынесут, или я не сточу их по колени?
На этом моменте мне показалось, что Анаморф, — эта башка, как-то по-другому на меня посмотрела. Возможно, мне это — только показалось, а может быть и нет. Но, тем не менее, тварь продолжает:
Почти угадал! Город Древних сокрыт от остальных. Ты должен найти его по наитию. Идя на его зов, если ты его вообще услышишь. Гиблое место. Совершенно непонятное для твоего уровня развития. Наполненное страхом и ужасом, а ещё тварями, с которыми ты ещё здесь не встречался. Которые, когда-то, попали в него из моего мира, а также из этого, и так не смогли найти из него выхода. Застряли там навсегда. И, теперь, они ждут вновь прибывших, чтобы их сожрать! Или жрут самих себя. Воспроизводят себе подобных и снова жрут!
«И, почему я этому не удивился? — присвистываю я. — А?» И спрашиваю:
Они — каннибалы?
Да.
Отвечает мне Анаморф.
Они стали частью этого места. Частью Сотканного мира и частью города Древних.
Их можно убить?
Я стараюсь выудить из существа всё доступную информацию, чтобы прикинуть, как мне действовать дальше.
То, что уже мертво…
Начинает Анаморф.
Убить невозможно, но то, что имеет подобие жизни, можно уничтожить, если разорвать связь между хозяином и его рабом!
«А ты мастак, — говорю я сам себе, — разговаривать загадками. Но, и этого достаточно. Как я думаю, за каждой тварью города Древних стоит призрак — его теневой кукловод, который дёргает за ниточки. Если я смогу рассечь эти нити (Снова нити!), то оболочка падёт. В любом случае, мне придётся всё делать с колёс, с ходу, действуя по обстоятельствам. А ещё… — мысль так и хочет сорваться, — и я продолжаю, подводя к тому, что мне важно сейчас узнать».
Город Древних — это аномальная зона, даже по меркам Сотканного мира?
Существо медлит с ответом. Только смотрит мне в глаза своими плошками, и в них я вижу своё отражение — нейронафта, который знает, что такое смерть, и ещё лучше он знает, как забирать жизни.
Да…
Начинает Анаморф.
Я бы назвал это зоной с другой физикой. Местом, где сходится несколько измерений, а слои так сильно переплетены, что уже не важно, какой из них настоящий, а какой — это — всего лишь видимость — проекция реальности Сотканного мира. Всё там иллюзия, и всё там хочет тебя убить, даже если тебе кажется, что подобного существа не может быть на самом деле.
«Ничего не понятно, — я улыбаюсь, — но очень интересно. При любом раскладе, я — в игре. И, рискну».
Что мне делать с артефактом судеб после того, как я его найду?
Спрашиваю я.
Оставь его себе.
Отвечает мне Анаморф, и, затем, как бы усмехнувшись, добавляет:
