— Вот как? Хотите на ножах? — тихо проговорил он и отбросил в кусты сначала автомат, а затем и оба пистолета. — Ну что ж, начнём.
Он медленно вытянул двусторонний нож десантника, а из-за его спины в левой руке показался керамбит с небольшим, изогнутым лезвием, заточенным со внутренней стороны. То что он окажется амбидекстром наймы не ожидали. Приняв боевую стойку, он выжидающе посмотрел сначала на Пчиха, затем на Копейку, поманил рукой, и они ринулись в бой.
Численный перевес был на их стороне — десятки смертоносных ударов ножами осыпались на неизвестного, вот только мастерства ему занимать не приходилось. Он полностью контролировал каждое их движение, мастерски уворачивался, отбивался и ставил блок, то и дело скрещивая ножи.
Лезвия со свистом рассекали воздух, любой удар мог стать последним, одна ошибка или неловкое движение означали верную смерть, а потому они бились в полную силу и вкладывались в каждый мах, чтобы как можно быстрее прикончить умелого противника.
Незнакомец уворачивался, нырял под руки, прибегал к кувыркам и всячески выходил из окружения, не позволяя никому обойти себя со спины. Но в какой-то момент два боевых товарища пошли на сближение, оттеснили его и даже прижали ко вросшему в землю грузовику, намереваясь прирезать на месте.
Он бился как истовый профессионал, ни единый мускул на его лице не дрогнул, даже когда спиной почувствовал препятствие, а моментами и вовсе казалось, что бой складывается так лишь из-за его допущения. Что если он захочет, то всё закончится здесь и сейчас.
Уже готовые вот-вот довершить начатое, парни стали с удвоенной яростью бросаться на него, а Копейке даже удалось полоснуть его в бок; но спец в ответ врезал ему ногой прямо в грудину, да с такой силой, что бедолага отлетел на пару метров. То же самое незнакомец проделал и с Пчихом – сталкер едва успел увернуться от ножа в глотку, но от последующего удара ногой уйти не смог и оказался пластом на земле.
— Твою мать! — просипел Пчих.
От такого падения лёгкие его, по ощущениям, схлопнулись, но не успел он снова научиться дышать, как профи пошёл на добивание. Ещё бы секунда – и не было б никакого Пчиха, но, собрав все свои силы, парень выставил нож и заблокировал выпад.
— Не на того тявкнуть решили, щенки... — спокойно, с нотками холода в голосе проговорил спец и стал давить, видя, как стремительно приближается остриё его ножа к глотке лежащего на земле парня.
Копейка, шумно втянув носом воздух, стал щупать по траве в поисках ножа, затем мельком глянул на врага и, поняв, что времени на это просто нет, кинулся с голыми руками.
— Н-на! — процедил он сквозь зубы, пытаясь с размаха залепить ногой по лицу спеца.
Периферическим зрением уловив это движение, спец перехватил летящую на него ногу и полоснул керамбитом по внутреннему сгибу колена; а когда получил от Копейки кулаком в голову, с силой ударил по его опорной ноге мощной подсечкой, снова заваливая его.
Пчих, извернувшись, ушёл из-под удара и не успев подняться на ноги снова кинулся в бой, весьма удачной зацепив остриём плечо спеца, но тут же получая сокрушительный удар коленом челюсть.
— Падла! Всё равно достану... — в отчаянии прорычал Копейка, хватаясь за раненную ногу и отступая на несколько шагов к своему ножу.
Незнакомец ухмыльнулся и также отступил, снова принимая стойку и будто готовясь ко второму раунду.
Пчих поднялся и размял ноющую после удара челюсть; в глазах немного мутило, но в себя он пришёл быстро, всё-таки он был не зелёный салага, и одолеть его одним ударом смог бы далеко не каждый.
Он глянул на своего товарища и убедившись в его готовности, снова кинулся в бой. Эти трое в очередной раз скрестили ножи и сошлись в ожесточённой схватке. Они бились с такой прытью, что со стороны было почти невозможно уловить их замахи. Удары их были чёткими и отточенными, но они стоили друг друга.
Что спец, что эти двое – они ловко изворачивались и уходили из-под ножей, но в какой-то момент профи решил, что эту игру пора заканчивать. Словно по щелчку он задействовал весь свой опыт и стал чередовать ножи с мастерскими ударами ног. Его убийственные ножи всё чаще, снова и снова настигали цель: он полосовал парней по самым слабым местам их комбезов, а в какой-то момент и вовсе, изловчившись, вонзил когтеобразный нож прямо в артерию Копейки, тут же протягивая клинок до противоположной стороны шеи.
Кровавые брызги хлынули на Пчиха. Залитый кровью верного друга, он с пару секунд не мог даже пошевелиться, не веря в это. Копейка, добрый товарищ, одарил Пчиха последним взглядом и жизнь в его глазах померкла. Он упал на колени и, опрокинувшись на спину, стеклянными глазами уставился в небо.
— Сука! — со злобой завопил он, и с мощью загнанного в угол зверя набросился на убийцу друга.
Несколько ударов тот отбил, но через мгновение угодил в захват, и Пчих что было сил бросил его через себя, втыкая ублюдка головой в землю.
— Хана тебе, сволочь! — разворачиваясь закричал Пчих, готовый разорвать врага на куски, но уловил в кустах какое-то движение и отпрянул.
На полянку прямо перед ними вырвался разъярённый кабан. Опьянённый запахом крови, он, только-только завидев людей, громогласно зарычал, срываясь на визг, и рванул вперёд. Тут же послышался топот десятков кабаньих копыт. Они прорывались через лесок, снося всё на своём пути. Преградой им не стали ни деревья, ни тем более кусты.
— Падла, я с тобой ещё закончу! — выпалил Пчих и рванул наутёк, зажимая кровоточащую рану на животе. Бывший майор ГРУ с позывным Сургут, а это был именно он, усмехнулся про себя.
— «Беги, беги, мы ещё обязательно встретимся». – А пока ему стоило разобраться с более реальной проблемой: на его пути шёл гон. ...
Упс..
Стоило Пчиху исчезнуть с поля зрения Сургута, как тот перестал играть в благородство и понты, которые, как известно, дороже денег, подхватив откинутый автомат и пистолет, он тут же пустил веером очередь по подбегавшим кабанам. Те души порывы не оценили и, наклонив головы с крепкими, покатыми лбами, устремились вперед, набирая скорость. Несколько подранков, конечно с дистанции сошли, но только вот что такое “несколько”, когда на тебя несется с полсотни сошедших с ума чернобыльских кабанов? Правильно, ничто. Также, как и вся хваленая спецура и прочие примочки, они для людей хороши, а вот мутанту плевать, кем закусить, бывшим айтишником, зеком или разведчиком, в брюхе этой твари с одинаковой скоростью в говно превращаются все. На этом и порешив дилемму: бежать или не бежать, чтобы не пришлось решать: быть или не быть, Сургут припустил во все лопатки к ближайшему холму, в горку эти твари бегают чуть медленнее, будет шанс оторваться. Взбежав на холмик, разведка доложила, что действие стимуляторов, которые он вкатил себе, заметив лёжку наймитов, прекращается, чтобы не словить жёсткий откат на ходу, всандалил второй шприц в плечо и двинул дальше. Позади раздавалось сопение, рычание, хрюканье и ещё как минимум сотня различных звуков.
– Ёб… Гребаные марафонцы, – вспомнив, что обещал дочери не материться, поправился Сургут, – где ж вас, тварей, так бегать то учили, вам бы на Олимпиаду, а не по Зоне бегать.
Замолчал, сберегая дыхание. Впереди замаячило высокое здание бывшей водонапорной башни.
– Туда нам надо, – подражая известному герою из мультика, пробасил разведчик. – Туда и побежим значит, раз надо, – ответил он сам себе.
Многие в Зоне заводили напарников как раз чтобы поболтать, Сургуту в этом плане было проще, за годы в ГРУ он привык вести диалог сам с собой и не страдал без человеческого общения. Вот и сейчас подбадривал сам себя, чтобы добежать до высокой кирпичной башни, построенной ещё при СССР, но благодаря чему-то ещё не развалившейся, в отличии от той страны, от достаточно частых в Зоне дождей. Подбежав, мужчина двинулся вверх по скрипучей лестнице, старое железо вибрировало и слегка прогибалось под его весом. Добравшись до резервуара, он устроился на покрытой сухим мхом крыше, очередная аномалия Зоны: под почти вечными дождями этот мох между тем оставался всегда сухим. Рассматривая бегущих внизу кабанов, которые потоком огибали башню, Сургут тихонько напевал переделанную песенку из детского мультика, который так любит его дочь:
