Я рублю конструкта наотмашь. Резко. По диагонали, пока он не очухался и не успел отреагировать на мой финт.
Ширх!
Клинок со свистом рассекает воздух и врубается в хвост твари, разрубая его на две части, вместе с жалом, а я же, не давая конструкту опомниться на мою атаку с тыла, начинаю его кромсать с демоническим остервенеем.
Раз-два!
Раз-два!
Меч мелькает, как пропеллер. Скорость просто невероятная! Её невозможно развить даже с использованием нейробуста. Только если… Я переделал слой на своё усмотрение. Превратил его в пространство, где действуют мои законы физики, которые только я один могу нарушать и, никто более!
Справа!
Слева!
Справа!
Слева!
Я наношу удар за ударом, стараясь попасть в суставы конструкта, чтобы разом отрубить ему конечность.
На пол падает отрубленная лапа.
Затем, отрубленная нога.
Я прохожу сквозь монстра, как раскалённый нож сквозь масло, и он ничего не может со мной сделать!
Раз-два! Раз-два!
Я превращаю тварь в обрубок, который падает к моим ногам.
Тварь шевелит культями, как если у насекомого оторвать часть лапы. Существо уже ничего не может мне сделать. Осталась только уродливая башка, закреплённая снизу туловища.
Я наступаю ногой на брюхо твари. Медлю, явно упиваясь моментом своего триумфа. Наши глаза встречаются.
Конструкт вяло раскрывает и закрывает жвала. В глубине его глотки шелестит хобот, который уже не может в меня выстрелить. Нет подпитки извне. Собраться тварь заново тоже не пытается.
Ей пиз… ц!
И я поднимаю клинок над головой.
Монстр явно понимает, что его ждёт. У него нет страха и сожаления. Он не попросит меня проявить милосердие. Он не чувствует боли. Просто потери, с каждой отрубленной конечностью. А смерть для него, как я понимаю, просто выключение. Переход в иную форму. Стать частью Сотканного мира, частью этого пространства и вселенной. Даже если для этого нужно тупо сдохнуть. Ведь смерть в этом мире — это начало новой жизни, пусть даже в и ранге корма, или жижи у меня под ногами. Здесь всё идёт в ход. Всё, ради глобальной цели — своего распространения за пределы отмеренных, кем-то границ. И, только я стою на пути этой экспансии!
И я опускаю клинок, в одно мгновение перерубая жгуты, связывающие башку твари.
Ширх!
Костяное лезвие отсекает голову конструкта. Она катится в сторону, прямо по костякам, пока не останавливается возле стены.
Я подхожу к ней. Поднимаю её, смотрю в глаза твари, и тихо говорю сам себе, как тот принц датский Гамлет:
— Быть или не быть, вот в чем вопрос?
И сам себе отвечаю:
— Быть!
Я разворачиваюсь. Перевожу взгляд на Паука — моего верного оруженосца, (Чёт меня прям понесло на прозу) и говорю ему:
— Сделай мне из него шлем!
Я бросаю башку конструкта под приводы биомеха. Он её живо поднимает своим щупальцем и начинает своё уже ставшее привычным действо, переделывая череп твари в биомеханический шлем со смотровыми щелями на месте глазниц и подвижным забралом, для дополнительной защиты лица.
Я же, пока, думаю, как мне поступить дальше.
Смотрите сами, я сейчас выберусь на поверхность и начну исследование города Древних в поисках артефакта, а там, наверху, меня схарчат те твари, от которых я сиганул вниз со стены. Получается, что мне, пока я не пойму, как их убить, не стоит и носа показывать из этой норы.
Да… Дела! В том, что я отсюда выберусь, я не сомневаюсь, но вот, что делать дальше?
Я бросаю взгляд на Паука. Он, прям старается, закрепляет в черепе, что-то вроде механизма подъёма забрала. Биомех уже переделал фасеточные глаза конструкта в две смотровые щели для глаз, отчего вытянутый назад шлем стал ещё больше напоминать череп внеземного существа. Ещё Паук приделал к шлему два подвижных крепления на шарнирах, чтобы закрепить его в моём экзоскелете. Всё по уму! Чисто боевая единица.
Щупальца биомеха так и мелькают в воздухе. Он, в буквальном смысле этого слова оплетает шлем волокнистой нитью, которая тянется из одного из его щупалец. Как я понимаю, чтобы его усилить. Типа армирует. Ладно! Паук знает своё дело! Не буду его отвлекать. Мне нужно срочно придумать новую тактику боя в городе Древних. То, что сработало с конструктом, прокатит и далее.
Типа телепортация наоборот. Я хватаюсь за эту идею, как утопающий за соломинку.
Если я смог надвинуть на себя туннель и, мгновенно пройти сквозь слой, на самом деле оставаясь на месте, но, для твари, это выглядело так, будто я реально переместился!
Это — сыграло мне на руку. Ввело её в заблуждение и позволило мне перерубить нити от кукловода. Если допустить, что теми монстрами снаружи тоже управляли, то у них также должны быть связующие нити. Если я перерублю их, то я смогу убить и их. Ещё нужно не забывать о каннибалах, от которых мне рассказывал Анаморф, и о других тварях, населяющих этот нижний слой.
Заранее ко всему не подготовишься. Буду действовать по обстоятельствам.
— Готово? — спрашиваю я, уже больше по привычке, чтобы было с кем поговорить, у Паука.
В ответ, биомех протягивает мне шлем. Я беру его, кручу в руках. Занятная получилась вещица. Что-то, одновременно, биомеханическое, чужое, средневековое и футуристическое.
Представьте себе череп, внутрь которого поместится ваша голова. У шлема поднимается и опускается забрало, похожее на отрезанную переднюю часть черепа вместе с глазницами.
Это забрало точно фиксируется в черепе, как бы в него задвигается, становясь с ним одним целым, а внутри шлема находится пучок из нитей, похожих на нервные окончания, которые оканчиваются шипом, который Паук изготовил из жала конструкта. Что-то вроде иглы.
— Я должен вонзить это себе в позвоночник, чуть пониже затылка? — говорю я биомеху. — Чтобы шлем, сконнектится с моим организмом через этот разъём? Получается, что этот шлем — он, как бы, живой?
Биомех, конечно, ничего мне не отвечает. Он только протягивает ко мне щупальце, и делает им такой знак, типа, как мы, машем сверху-вниз указательным пальцем. Как я понимаю, это означает «Да». А вот если Паук будет там мотать щупальцем по горизонтали, то это получается «Нет». Вот мы с ним и научились общаться без слов, не прошло и года.
Круто! Нечего сказать!
Мне остаётся только попробовать шлем в действии, и я, выдохнув, достаю из него иглу. Левой рукой поднимаю шлем над головой. Правой втыкаю иглу себе чуть пониже затылка, вогнав её прямо в позвоночный столб.
Чёрт! Это было реально больно!
На мгновение, я ощутил острую боль, затем обжигающий холод, который сменился жаром, едва игла достигла спинного мозга и шлем соединился со мной, подключившись к моей нервной системе.
Нити внутри шлема слабо зашевелились. Подобрались в заднюю — вытянутую часть, и я надеваю его себе на голову.
Раздаётся щелчок.
Крепления входят в пазы экзоскелета, и шлем фиксируется у меня на голове. Так просто его уже не снять.
— Ого! — я присвистываю. — Сидит, как влитой!
Внутри шлем устлан, чем-то вроде мягкой подкладки — желе, которое создал Паук, переработав в себе всё, что он смог найти в туннеле. Начиная от костей, и заканчивая прахом и останками конструкта.
Эта подкладка, едва заметно жалит меня, как ударом крапивы, а затем я чувствую, как эта живая субстанция присасывается ко мне, обволакивает мой череп, и срастается, образуя единое целое.
Если дело пойдёт так и дальше, то вскоре мне придётся покормить биомеха, чтобы восполнить его затраты. Это не говоря о симбионте и Черве. Прям, целая орава, без которой я не протяну и час в Сотканном мире. Так и живём, по принципу: «Ты мне, а я — тебе». Типа — они паразиты, а я их носитель. Погибну я, и им придётся искать нового хозяина и, кто знает, кто им попадётся на пути, и, попадётся ли вообще.
А мы, вроде как, уже отлично сработались!
Так, остаётся проверить, как работает забрало. Не похоже, что его нужно опускать и поднимать рукой. Как-то, слишком это просто для Сотканного мира. Если шлем живой, то я им буду управлять силой мысли.
