Майор задумался, переглянулся с подчинёнными. Один из них что-то прошептал ему на ухо, и он кивнул, всё ещё скептически.
— Ладно, давай. Но без фокусов. Одно неверное движение — и вы все ляжете здесь.
Я вернулся к МПЛ, открыл ящик с сывороткой и взял две ампулы. Передал их майору через баррикаду. Тот ушёл за укрытия, и мы ждали в напряжении полчаса — время тянулось бесконечно, пока солнце опускалось всё ниже. Наконец он вернулся, и на его лице была довольная, почти удивлённая мина.
— Работает. Чёрт возьми, реально работает. Парень, который был на последней стадии, пришёл в себя через двадцать минут. Сколько у вас всего?
— Все что есть, те мои — сказал я. — Хотите половину — пропустите нас без вопросов и без досмотра.
Торговались мы минут десять, стоя под закатным солнцем. Майор пытался сбить цену, аргументируя, что у них мало людей и много заражённых в лагере за постом, но я стоял на своём. В итоге сошлись на пятидесяти ампулах. Он велел убрать баррикаду — солдаты оттащили блоки и проволоку, — и мы проехали. На прощание майор предупредил, глядя в сторону юга:
— Дальше ещё хуже. Фанатики шастают повсюду, называют себя «Карателями Господа». Сжигают всех подряд во имя бога, считают чуму карой небесной. Будьте осторожны.
Мы кивнули и рванули дальше, оставив блокпост позади. Трасса М-4 была относительно чистой — асфальт потрескался, но без серьёзных завалов, — но через пару часов, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в кроваво-красные тона, нас остановила засада. Две машины стояли поперёк дороги: пикап и старый автобус, обвешанные деревянными крестами и надписями вроде «Гнев Господень» и «Кара за грехи». Из них высыпало десятка полтора людей в рваных робах, с крестами на шеях и разномастным оружием в руках — от дробовиков до самодельных дубин. Впереди стоял бородатый тип в чёрной сутане, с потрёпанным экземпляром Библии в одной руке и дробовиком в другой. Его глаза горели фанатичным огнём, а голос, когда он заговорил, был полон праведного гнева.
— Стойте, грешники! — заорал он, поднимая Библию над головой. — Мы — Каратели Господа! Ваши машины мне не знакомы, а значит — вы можете быть Несущими Зло.
Гадом буду, этот оратор реального говорил большими букавами.
Тем временем псих продолжил, разбрызгивая слюну:
— Эта чума — кара за грехи человечества, ниспосланная Всевышним! Кто вы и откуда? Говорите, или мы очисти вас огнём!
Мы вылезли из машин, но оружие не прятали — руки лежали на прикладах, готовые к действию. Николай, весь из себя возвышенный и пафосный, вышел вперёд. Похоже, он всегда был тем, кто пытался говорить по-хорошему, полагаясь на веру и слово. Автомат на плече вполне гармонировал с обликом святоши в рясе поверх бронежилета.. Он поднял руки в примирительном жесте, стараясь выглядеть мирно.
— Братья во Христе, — начал он спокойно, его голос был твёрдым, но без агрессии. — Мы тоже верующие. Я — отец Николай, священник. Мы едем с миром, не ищем беды. Не стоит прибегать к насилию — Господь учит милосердию, а не мести.
Бородатый прищурился, его борода дрожала от ярости, но в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства — видимо, наличие священника в нашей группе его задело.
— Верующие? — переспросил он насмешливо, открывая Библию на случайной странице. — А откуда вы? Вы выглядите как беглецы от кары! Господь сказал в Откровении: «И выйдет из храма семь ангелов, имеющих семь язв, облечённых в чистую и светлую льняную одежду». Эта чума — одна из тех язв!
Николай не отступил, шагнув ближе, но держа руки на виду.
— Я знаю Писание, брат, — ответил он. — Но вспомните слова Христа в Евангелии от Матфея: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Чума — это испытание, да, но не кара, которую мы должны вершить сами. Господь дал нам свободу воли, чтобы помогать ближним, а не судить их. Мы несем помощь, а не зло.
Фанатик рассмеялся, но в его смехе была нотка неуверенности, и его последователи зашептались, переглядываясь.
— Помощь? — фыркнул он. — Вы лжёте! Господь карает грешников, как в дни Ноя! «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время». Вы — часть этого развращения! Откуда вы едете? Говорите правду, или мы испытаем вашу веру огнём!
Николай вздохнул, пытаясь урезонить их логикой веры. Он говорил искренне, но в пылу спора слова вырвались случайно.
— Мы из Чернопокупска, где чума началась, — сказал он. — Но мы не больны, да и там уже нашли сыворотку, лекарство от этой беды. Это была проверка от Господа, а не дьявольское искушение. Вспомните притчу о добром самаритянине — даже врагам нужно помогать!
— Чернопокупск⁈ — взревел бородатый, его лицо исказилось в ярости. — Гнездо порока! Там сатана развёл свою заразу! Вы — посланники дьявола! Господь сказал: «Не мир пришёл Я принести на землю, но меч»! Вы несёте ложь, а лекарство от этой заразы лишь одно! Очистительное пламя во имя Отца!
Его последователи взвыли, поднимая оружие, и диспут перерос в перестрелку. Николай резво отпрыгнул и скорчился за бронированной мордой «Икса».
— Огонь! — крикнул я, и воздух взорвался грохотом пулеметов.
МГ на пикапе ожил первым — Пейн дал длинную очередь, укладывая троих фанатиков, которые бежали вперёд с криками. В Иксе за пулемёт встал я сам, поливая огнём автобус, за которым прятались остальные — пули прошивали металл, заставляя их падать один за другим. Основная масса фанатиков легла под этим градом — их яростные атаки разбивались о нашу огневую мощь. Николай, с АКМ в руках, стрелял короткими очередями, целясь точно, бормоча под нос: «Господи, прости этого дурака, он не со зла».
Бой длился минуты три, но казался вечностью. Фанатики были яростны, но не организованы — они лезли вперёд с криками «За Господа!», размахивая крестами и стреляя наугад. Двое попытались забросить самодельную бомбу, но Пейн снял их метким выстрелом из пулемёта. В итоге все их тела усеяли асфальт, а наш отряд отделался лишь царапинами и помятой бронёй. Ни одной серьёзной потери.
Мы осмотрели место боя, дыша тяжело от адреналина. Николай подошёл к телам, склонил голову, опустив АКМ.
— Господи, прости их души, — начал он молитву, его голос дрожал. — Они заблудились в страхе и фанатизме, но Ты милосерден. Прими их в Царствие Твоё, очисти от грехов, как Ты очистил разбойника на кресте. Аминь.
Вдруг он согнулся пополам, закашлялся. Изо рта хлынула кровь — чёрная, густая, с прожилками слизи. Он упал на колени, хватаясь за горло, его глаза расширились от боли и ужаса.
— Николай! — закричала Аня, подбегая с аптечкой.
Она быстро достала ампулу сыворотки, вколола ему в шею прямо через ткань сутаны. Он задрожал, кашель утих через несколько секунд, но лицо оставалось бледным.
— Что это было? — спросил я, помогая ему встать.
Аня побледнела, оглядывая нас всех с тревогой.
— «Немезида». Классические симптомы — кровавая рвота на поздней стадии. Он подхватил, наверное, еще там, в Чернопокупске. Он же ходил там в больницу, соборовал умирающих. Вирус передаётся воздушно-капельным путём, через контакт…а костюм у него появился позже. И если он заболел — значит, возможно, вся группа теперь больна. Мы могли вдохнуть вирус, коснуться заражённого предмета. Нам всем нужно провериться как можно скорее, и, возможно, вколоть сыворотку профилактически.
Глава 17
Быстро обыскав место боя и собрав трофеи, мы принялись грузится обратно в машины. Добыча оказалась так себе, охотничье оружие в основном.
Тела фанатиков остались лежать на асфальте — искореженные, разорванные пулями, нелепые в своей последней позе. Крест, валявшийся рядом с одним из них, был забрызган кровью. Дорогу они надо сказать перекрыли так себе — мы без проблем объехали чужие машины и рванули дальше на юго–восток, оставляя за собой облако пыли.
Николай сидел в кузове МПЛ, прислонившись к стенке, бледный как смерть. Аня возилась рядом, прикрепляя к его руке капельницу. Сыворотка сывороткой, но помимо самого боевого вируса, были еще и побочные эффекты, например обезвоживание, вторичные бактериальные поражения и так далее. К тому же давление у святого отца было откровенно пониженным, так что глюкоза, физраствор и витамины. Она закрепила повязку, отошла на шаг и попросила Ингу:
