— Любишь старые фильмы? А как же книги? Ты раньше много читал, в колонии, — припомнил Антонио. Мактирнан сунул в рот новый кусок чесночного хлеба, запил виски и хмыкнул:
— Книги… Нет, Тони, книги я больше не читаю. Видишь ли, когда читаешь их много, то рано или поздно начинаешь понимать, что писатели начинают повторяться. Как будто ты это уже читал — те же истории, те же герои, та же хренова мораль… Нет, с книжками я завязал. Если бы так легко можно было завязать с наркотой… — Мактирнан помолчал и неожиданно расцвел:
— А помнишь этого придурка Карла Финни? Фашистика из «Арийского братства»?
— Не Карла, Мак. Курта.
— Один хрен.
— Конечно, помню.
— Я тут его год назад встретил в Оклахоме. Накачался, по-прежнему бритый… Он такой сделал вид, будто мы — офигенные приятели по отсидке. «Как ты, Джерри?! Где ты сейчас, Джерри? Где мотал срок в последний раз?!». Ублюдок. Думал, я брошусь ему в объятия и расплачусь о славных деньках в колонии Уошо-Каунти.
— А что ты сделал? — поинтересовался Антонио, оглядываясь по сторонам, потому что его заказчик непростительно запаздывал.
— Я его пришил, — улыбаясь, ответил Мактирнан.
…Заказчик тогда на встречу так и не пришел (позже выяснилось, что его накрыли копы с тремястами граммами героина), а Мактирнан взял у Антонио номер мобильника и пообещал, если что, позвонить. «Если что» — подразумевалось, если появится какое-нибудь взаимовыгодное дельце.
После этого Мак снова пропал и не появлялся пару лет. Антонио иногда вспоминал о нем, но решил, что Мактирнан или крупно попался и сел на длительный срок, или не угадал с очередной дозой… Но не тут-то было.
Телефон зазвонил, когда Антонио обсуждал со своим новым приятелем Кифером возможность ограбления вьетнамского магазинчика, не так давно открывшегося на окраине. Так уж вышло, что Кифер подрабатывал в конторе, занимающейся установкой сигнализационных систем, и знал, что вьетнамская семья, владеющая магазином, на сигнализации сэкономила. Он даже пронюхал, где именно под прилавком укреплен дробовик, и то, что дробовик этот не заряжен и небоеспособен, дабы не иметь неприятностей с законом за его хранение.
И вот, когда они уже почти договорились о деталях, позвонил Мактирнан.
— Надо встретиться, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Через пятнадцать минут возле Фонтанов Белладжио.
— Мак, я не успею. Через полчаса, — ответил Антонио, прикинув время на дорогу.
— Ч-черт… Ладно, пусть будет через полчаса.
Фонтаны Белладжио, как и основную массу различных туристических приманок Лас-Вегаса, Антонио не любил. Хотя зрелище, конечно, потрясающее. Гигантские струи воды, поднимающиеся до ста пятидесяти метров в высоту, точно попадающие в такт звучащей музыке — это красиво. Обычно звучали Паваротти, Андреа Бочелли или Фрэнк Синатра. Все они были итальянцами, и это тоже немного грело душу Антонио. Но все равно, толпы туристов и излишняя помпезность его почему-то бесили.
Сейчас туристов было, как всегда, полным-полно.
— Фонтаны Белладжио, — говорил в мегафон экскурсовод, — это сложнейшее техническое сооружение, состоящее из тысячи ста семидесяти пяти струй воды, которые бьют из специальных установок, расположенных в искусственном озере. Это четыре с половиной тысячи ламп, обеспечивающих подсветку, сто миллионов литров воды, прошедшей химическую обработку, и сорок миллионов долларов, затраченных на создание!
Туристы, преимущественно пожилые японцы, качали головами и беспрестанно фотографировали. Тут же стояла группка азиатов помоложе, у одного из сверкающего стразами бумбокса горлопанил известный рэп-исполнитель Профессор Джей-Ти. Антонио спокойно относился к рэпу — была в нем какая-то уличная сила, бесшабашная удаль, другим музыкальным стилям не свойственная.
— Привет, Тони.
Мактирнан вывернулся из толпы, случайно толкнув седенького японца в яркой футболке. Тот заулыбался и что-то извинительно зашипел, словно был сам виноват в столкновении.
— Отойдем вон туда, там потише, а то эта чертова обезьяна бормочет во всю глотку, — сказал Мак, имея в виду звучащую из бумбокса рэп-композицию.
Они отошли в сторонку.
Мактирнан выглядел хуже, чем в прошлый раз. Лет на сорок, наверное… Ну, как минимум близко к сорока. Одет в запачканную то ли кофе, то ли соусом рубашку, небрит…
— Что ты хотел предложить, Мак? — с ходу спросил Антонио.
— Секунду… — Мактирнан похлопал себя по карманам. — Черт, сигареты… У тебя есть сигареты?
— Я не курю, — пожал плечами Антонио. — Уже больше года.
— Ладно, переживу. Слушай, Тони, есть хорошенькое дельце. Отделение банка… — тут Мак произнес совершенно незнакомое Антонио название. Впрочем, мало ли в Неваде банков. — Предлагаю его выставить на хорошенькую сумму.
— Ты с ума сошел. Это же банк. Его охраняют.
— Там сидит всего один охранник, толстый чувак, который не успеет оторвать свою задницу от кресла, как мы уже умчимся оттуда.
— Мак, ты что, продолжаешь смотреть старые фильмы? Или уже совсем старые, типа истории Бонни и Клайда или Деллинджера? На дворе двадцать первый век, если ты вдруг случайно этого не заметил.
— Все будет в порядке, пацан, — Мактирнан в первый раз назвал его так, как называл в колонии Уошо. — Если я берусь за дело, всегда все в порядке. А если что-то не в порядке, то я его быстро навожу.
— А еще у тебя есть отличный адвокат-кубинец, лучше любого еврея, который нас отмажет в самом нехорошем случае, — в тон Мактирнану сказал Антонио.
— Точно! — Мак расплылся в улыбке, обнажив полусгнившие пеньки зубов. А ведь он еще плотнее сел на иглу, подумал Антонио. Состояние зубов обычно о многом говорит… А сейчас скажет, что ему требуются деньги на лечение.
— Я боюсь за себя, Тони, — сказал Мактирнан. — Мне надо лечиться. Я слишком далеко зашел и хочу завязать, пока не поздно. Не хочется подыхать, хочется лежать где-нибудь в Ки-Уэсте на пляже и потягивать холодный коктейль… Ты поможешь мне, Тони? Мне больше никто сейчас не поможет, кроме тебя.
Антонио отвернулся, глядя на пульсирующую струю фонтана.
«…Не надо считать меня своим другом и братом на все времена, или придумать, что ты мне теперь обязан по гроб жизни… Мне было скучно, я и поразвлекся, как умел. Поэтому принеси-ка мне баночку колы из автомата, и мы в расчете», — вспомнил он.
— Помогу.
— Класс! — Мактирнан хлопнул в ладоши, чем привлек внимание все тех же японцев. Кто-то даже его сфотографировал. — Отлично! У меня есть еще один парень, Билли. Думаю, больше никого не надо.
— А водила?
— То есть?
— Обычно, если грабишь банк, или даже магазин, да что угодно, нужен водила, который ждет снаружи.
— Тони, оставь. Какие водилы. Мы спокойно войдем, спокойно выйдем, сядем в нашу тачку и поедем. Для чего нужен отдельный человек, который будет вертеть руль и дергать рычаг коробки передач, если это может сделать кто угодно из нас? Любая сумма гораздо лучше делится на три, чем на четыре. Ну, так что, по рукам?
— По рукам, — сказал Тони.
Струя фонтана взмыла вверх, когда голос Паваротти достиг своей высшей ноты в «Rondine al nido».
…Билли Свантессон оказался, в общем-то, симпатичным пареньком с волосами цвета сливочного масла. Типичный потомок тех шведов, которые в середине семнадцатого века вступили на землю Нового Света, будучи посланы шведской короной, дабы основать колонию на месте современного штата Делавэр.
Билли доверительно поведал Антонио, что это его первое крупное дело, а раньше он в основном занимался непыльными кражами.
— В последний раз спер две газогенераторных установки со склада, — гордо сказал он. — Но это все скучно. Хорошо, что мне встретился Мак… Тут, правда, кузен меня зовет в его лесной домик, ловить форель… Но это можно и на потом отложить. Поедешь со мной? Мой кузен — отличный парень, он риэлтор, и домик у него — высший класс! Слушай, а как ты к хоккею? Конечно, наши «Рэнглерз» фуфло, я болею за «Кингз», хоть это и непатриотично… Но Вегас ведь не мой родной город, я сам из Монтаны. Почти вся семья там, ага.
