"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

— Я требую справедливости Вораса, — прозвенел рядом тонкий голос, пониманием ввинчиваясь в сознание. А рука, давно забытым движением, уже тянулась к алтарю.

Как давно он не прикасался к камню. Как давно не окунался в чистый свет божественной магии. Будучи совсем молодым жрецом он часто проводил жреческие ритуалы и благоговейно касался алтаря, потом, став высшим иерархом, он перестал быть жрецом, в полном смысле этого звания, в храме служили другие и теперь их окутывало золотистое сияние силы, их чаяния и поступки оценивал каждодневно Ворас, тогда как мысли Светлейшего оставались только у него в голове, там же созревали планы возвеличения храма, идеи интриг превозносящих одних наследников родов над другими во славу Вораса, рокировки графов, слияния графств… Светлейший всегда радел только о величии храма, но не всегда пути его были светлы… Именно это промелькнуло в голове Светлейшего пока он на коленях подползал к алтарю.

— Ты давно не касался камня, — Ворас никогда не звал его алтарем, — или у Светлейшего, — его звание прозвучало в устах бога издевкой, — появились секреты?

Дрогнувшей рукой Светлейший прикоснулся к алтарю. Даже в бытность Светлейшего жрецом при храме, каждодневно проводящего ритуалы, Ворас не часто баловал его советами или даже просто диалогом и Светлейший привык полагаться только на себя, на собственное понимание величия и потребностей храма. Изначально, властолюбивый жрец жаждал одобрения бога, молил о помощи, но потом привык, а взвалив все заботы и потребности храма на свои плечи и вовсе перестал касаться алтаря, сначала было недосуг, а потом и целенаправленно, ведь Ворас иногда карал отступников и преступников, стоит вспомнить печальную участь верховного жреца Дагоса.

От прикосновения Светлейшего камень едва мигнул светом, вызвав недоумение прихожан, многие думали, что его сан — Светлейший, предполагает максимальную силу, но вся магия верховного жреца была в его голове, в многоступенчатых интригах, где он, не учел единственное обстоятельство и это стоило ему всего. Старый жрец не любил проигрывать, но долгая жизнь научила принимать поражения, однако сейчас будет последнее и жрец, не отнимая от камня руки, покорно склонил голову ожидая своей участи, но Ворас медлил. Подняв голову Светлейший увидел задумчивый взгляд устремленный прямо на него, но рядом с Ворасом стояла иномирянка, совершенно бестрепетно касающаяся светящейся полупрозрачной руки бога и между ними явно шел диалог, диалог которого Светлейший не слышал, но ощущал, как бабочка ощущает порыв ветра, не только крыльями, но всем своим существом. Жрец предполагал, что речь идет о его жизни и уже прощался с нею, не в силах отвести взгляда от величайшего чуда, ему довелось увидеть проекцию бога и не важно, что сейчас он будет наказан, ничего величественнее он не видел и никогда не увидит, а потомки… потомки скажут, что покарать Светлейшего явился сам Бог и этим войдет в историю.

— Размечтался, — вдруг улыбнулся Ворас и в душе жреца забрезжила иррациональная надежда на чудо, — встань. — Кряхтя он поднялся с колен, сказывался возраст, пожил он не мало, и, не отнимая руки от алтаря, выпрямился во весь рост, благодаря бога за эту милость, все-таки умирать на коленях ему бы не хотелось. — Умирать? — улыбка Вораса превратилась в ядовитую ухмылку, — хочешь легко отделаться, нет уж, сначала исправь весь этот бардак, что здесь развел. — Бог оглядел храм и повел рукой вокруг, останавливаясь раздраженным жестом на охране, скрытом проходе, встроенном в стену камне… — А чтоб ты не подумал, что не понес наказание… — Ворас замолчал задумавшись, а белые одежды Светлейшего вдруг стали меняться темнея. Онемевшие жрецы сбились в испуганную кучу, любопытные прихожане, наоборот, тянули шеи силясь рассмотреть происходящее подробней, уже к вечеру весь Шадар будет знать подробности низложения Светлейшего, а через неделю об этом заговорит вся Шарана… Послушник, его вновь опустили до послушника…

ЭПИЛОГ

Большой зал Форагосского замка благоухал цветами и весь светился от обилия магических фонариков, что гроздьями висели под потолком, яркостью соперничая со старинной бронзовой люстрой. Рай стоял, опираясь на балюстраду и сверху наблюдал, как собираются гости. Сегодня их было много, но в отличии от прошлого праздника здесь не было лишних людей. Рай и раньше ценил людей не по статусу, воспитываемый простым магом он не придерживался условностей, но получив графский титул… отдельный стол, условности и порядки, намеки, что будь у отца еще дети, не ему бы наследовать, но сила рода выбрала его… Он научился игнорировать подобные шепотки и мысли, впрочем, шепотки смолкли уже давно, когда Рай отстоял свое графство в первой войне с Кашаром, а мысли, боюсь теперь ни у кого даже в мыслях не будет желания перейти дорогу графу Форагоса.

Рай окинул взглядом парадный зал: вот в стороне стоит напряженный Райн, сегодня он впервые на празднике гостем, а не охранником — сторожевым псом графа, у него за плечом дородная кашасера с природным достоинством и полным спокойствием оглядывает зал. Вон Шарун — этот с мечом и в парадном мундире, он распоряжается одним из лучших десятков — заслужил. Из внутренних коридоров Седрик провожает прибывших порталом: семейство графа Альгошского с юным Венсилем, куда ж без него; метр Шарк прибыл с Дагоса, откуда, не смотря на внутренние противоречия власти, продолжает поступать продовольствие для Форагоса. Вот опирается на стену все еще бледный Дайшар, сегодня ирбисы впервые отпустили его из своих чертогов; где-то здесь и их старейшина, но не думаю, что он проявится перед гостями, просто погуляет под невидимостью, ирбисы, хоть и помогли шаргам и форагосцам, но пока не решились вернуться в мир, впрочем, это еще впереди. Вот недоумевающие бароны из Форагоса — высшая знать, придворные, отлученные от двора за неимение такового, Рай никогда не потворствовал льстецам и лизоблюдам, его люди, вне зависимости от происхождения, носили мечи. И рядом кое-кто из Дагоса и прочих государств, как наблюдатели от потерявшего свое влияние и первоначальный смысл «Совета графств». Уже сейчас общество было разношерстным, а то ли еще будет… Рай предвкушающе улыбнулся.

Гости все прибывали, удивляясь, что хозяин не появляется в зале, перешептываясь и гадая о причине праздника, никто из приглашенных не знал доподлинно, но некоторые догадывались и загадочно улыбались.

Впрочем, для друзей сегодняшнее событие не было сюрпризом.

Утром Рай и Рина прошли обряд. На рассвете, когда золотистое светило только окрасило небо в бирюзу, когда двор замка еще не заполнился челядью и гостями, они в одиночестве положили руки на алтарный камень, чтоб вновь увидеть светящийся силуэт Вораса, соединивший их ладони. Сегодня он не сказал ничего, только улыбнулся, немного печально, но светло, но и это благословление было сродни чуду, а когда золотистая дымка присутствия бога развеялась, от входа раздался тихий голос, произносивший слова обрядового благословления, новоприбывший Светлый Форагоса исполнял свое предназначение, с укором глядя на смутившихся новобрачных, которые даже не пригласили жреца.

Он и сейчас был где-то здесь. Тогда, на Шадаре, уже уходя из храма крепко держа за руку вновь обретенную Рину, Рай обронил в никуда, ведь Светлейшего низложили, а нового еще не выбрали: «Прошу прислать в Форагос Светлого, взамен, — он сделал многозначительную паузу, — погибшего…», а Рина не долго думая ткнула пальцем в стоявшего поодаль жреца, того самого, что держал в стазисе раненого Дайшара: «Думаю, нам подойдет этот…» — жречество забурлило возмущаясь, но одного взгляда на потемневшие одежды и опустевшие глаза, когда-то Светлейшего, хватило, чтоб все возмущения стихли, а через несколько дней в Форагос действительно прибыл новый Светлый.

«Почему он?» — спросил потом Рину, удивляясь ее выбору. «Потому что не погнушался помочь, — вскидывая голову упрямо твердила она, — потому что не посмотрел шарг перед ним или человек, не пожалел сил на волка. Такой и нужен в служители Ворасу, ты заметил, что он и стоял-то у входа, среди людей, а не со жрецами, этот всего себя отдаст служению, а не интригам», — и боюсь она оказалась права, иначе с чего ему было появляться в храме на рассвете, когда там и быть-то никого не должно. Впрочем, как говорит Рина: «Все делается к лучшему», — обряд, хоть и тайно, но прошел по правилам, в присутствии Вораса и Светлого, который смотрел на Рину с благоговением неофита, впервые коснувшегося каменного алтаря. Впрочем, пора бы ей уже и появиться, почти все гости в сборе.