Группа, устремившаяся налево, тоже добралась до поворота, за которым коридор вел к казарме охраны. Двое караульных восседали в креслах на мостике, перекинутом над проходом. Этот пост, по словам побывавшего здесь отца Чарпы, был чисто формальным. Болтавшие о чем-то охранники даже по сторонам не посматривали.
Совсем иначе было в коридоре, ведущем к жилью офицеров. Там пост на мостике был сделан в виде закрытого домика из бронированного стекла. Восседали в этом домике постоянно трое: два офицера и один охранник младшего звена, но и они свою двухчасовую вахту просто высиживали, занимаясь болтологией. По крайней мере, так было известно по рассказам, но за достоверность этих рассказов ручаться никто не мог.
«Кобра», забравшись под самый потолок, вновь выглянула из-за угла, спустилась вниз и встретила прибежавшего Броди восторженным шипением:
– Пока тревоги нет! Готов к стрельбе?
По утверждениям маркиза фон Дивера, иглы должны пробить бронированные стекла, но так ли это будет на практике?
– Сейчас, отдышусь немного…
Все-таки забег на двести метров нетренированному археологу дался нелегко. И только придя в норму и убедившись, что все остальные боевые единицы отряда заняли свои места, Александр встал на колено, вскинул пистолет и начал осторожно высовываться из-за угла. Именно с него опять начиналась цепочка новой атаки.
Все остальные разумные создания, рвущиеся к свободе, тоже не стояли без дела. Дон Ритару, прувель из Граци, очищенным от крови ключом открыл соседний ангар, который находился ближе к офицерскому коридору. Причем только чуть-чуть отодвинул створку, лишь бы протиснуть свой панцирь в щель. Следом за ним туда проникли и все те, кто не участвовал в боевых действиях. И не для того, чтобы там спрятаться, а чтобы открыть все камеры и освободить узников.
Когда Броди выглянул в коридор, один из сидевших в домике офицеров смотрел именно в его сторону. Увидел голую руку с пистолетом, подался вперед – и тут Броди открыл стрельбу. Офицер все-таки успел крикнуть, завыла сирена… а на пол домика упали три трупа.
В это же время в другом коридоре один из трапарсов двумя лучами убил охранников, которые попытались вскочить с кресел, услышав сирену.
Но впереди были новые сложности. Дело в том, что и офицеры, и охранники (опять же, по рассказам) при сигнале тревоги задраивались в боевых скафандрах высшей защиты. В таких, которые ни иголки, ни инфразвук не возьмут. И уже в этих скафандрах, с оружием, тюремщики должны были двигаться к очагу сопротивления. Иные действия для охранников и не предусматривались. Только вперед! Причем атаковать всеми силами, чтобы и плотностью огня сразу подавить любое сопротивление, и массовостью перекрыть любую лазейку для прорыва заключенных к площадкам телепортов.
Все-таки, видимо, предполагалось, что такой телепортер, как Сияющий, может вырваться из камеры, а потом, уже используя телепорты, сбежать куда угодно. Правда, если Сияющий может перенестись из любой точки пространства, то зачем ему площадка телепорта? Это было Броди непонятно, но он отложил размышления об этом на будущее. Если, конечно, оно у него будет…
Идея о бесшабашной атаке казарм была отвергнута еще при разработке плана. С таким мизером вооружения даже добежать до мостиков будет нереально. Зато выманить противника на себя – единственно верный выход, который подсказал маркиз Мато фон Дивер.
Правда, это могло привести к трагическим последствиям – погибнуть могли все и сразу. Но как определить прочность старой и таинственной во многом тюремной космической станции? Как получится, так и получится…
И вот закованные в космическую броню синезоды стали вываливаться пачками в коридоры. Хотя нельзя сказать, что их количество на станции исчислялось сотнями. Как говорил незабвенный папа маленького Чарпа, никогда в тюрьме не было больше шестидесяти человек: двадцать пять офицеров и тридцать пять охранников. В крайнем случае к ним всегда могли перебросить подмогу после поданного сигнала тревоги. А вот через сколько времени может прибыть эта самая подмога, сидевший здесь по недоразумению нателлан понятия не имел. Разве что однажды подслушал жалобу одного из охранников: «Сволочи! Уже третий день больного Цедрика от нас никак не заберут! Все время поломки у них в режимах включения и настройки. Если сегодня вечером площадки не включатся, то умрет бедняга к утру…»
А значит, некие неполадки, сбои, а то и несуразности в службе обеспечения и доставки данной станции случались постоянно. Опять тайна? Но зато еще одна капелька надежды на удачный побег.
Итого, после первого этапа осталось пятьдесят пять противников. И каких противников! Выстроившись в три шеренги, они двигались вперед. Воины первого ряда несли перед собой прозрачные щиты, воины второго чуть ли не постоянно, подняв оружие, стреляли в сторону поворота.
Все узники отступили в ангар. Теперь нужно было приступить к следующей части плана.
Когда тюремщики приблизились, в коридор выскочил Броди. В руке он держал обрывки своей майки, в которые были завернуты все собранные кристаллы. Размахнувшись, он бросил этот узелок в охранников и скользнул назад. Перед тем как створки сомкнулись, Мато нажал на кнопку деструктора и бросился на пол, где уже ничком лежали все остальные узники.
И тут рвануло! Содрогнулось все знатно, пол подпрыгнул, дверные створки разворотило, и взрывная волна ворвалась в ангар, правда, все-таки ослабленная. Вся станция заскрипела, завибрировала, заходила ходуном. Казалось, это конец…
Но вибрация прекратилась, скрежет стих, свет не погас, воздух продолжал поступать в легкие. Космическая станция выдержала взрыв, и первым это осознал Мато фон Дивер.
– Получилось! – завопил он.
– Вперед! – тут же скомандовал Броди.
Ударная группа устремилась в коридор выполнять следующую часть плана. Броди потратил еще четыре иглы, добивая раненых – как ни ужасен был взрыв, но некоторые офицеры не оказались убитыми моментально. Подобрав оружие охранников, боевая группа понеслась к казарме. Там были два закованных в броню скафандров бойца и один в обычной форме. Они сопротивляться не стали, потому что до этого с ужасом рассматривали долетевшие до них оторванные вместе со шлемами головы своих товарищей.
С захватом офицерских помещений пришлось гораздо тяжелей, и отряд понес печальные потери. Пали в бою с тремя оставшимися на последнем рубеже офицерами два трапарса, один красавкас, и семейная пара адельванов. Еще четверо узников были ранены, но не смертельно. Их разместили в камерах, включили подачу газа, и поврежденные ткани стали сращиваться. Главное – не забыть их здесь и забрать перед перемещением на Пьедронгу.
Операция удалась!
Открывали все ангары. Из камер считки выпускали узников. Набранная прувелем Ритару команда взяла под прицел разнообразного оружия площадки телепорта возле казармы охранников – не хватало, чтобы нежданно прибывшая помощь свела на нет все усилия заключенных по собственному освобождению! Другая команда, разбирающаяся в технике, пыталась собрать наименее пострадавшие скафандры и хоть как-то их использовать. Отыскали и два десятка запасных скафандров, их получили командир, женщины, желлатуки и красавкасы. Собирали и проверяли оружие. Отдельная команда, в основном из второго ангара, занялась поиском и раздачей подходящей одежды. Наездницы Валия и Кимала, при содействии желлатука Тэйви, отправились разбираться с запасами продуктов.
Ну а командование разрастающегося отряда приступило к допросам захваченных в плен тюремщиков. Ребята оказались без дури в голове и ненужного желания умирать за чьи-то идеалы. Да еще и неглупыми. Потому что один из них огласил не только свою, но и позицию товарищей:
– Нас в любом случае казнят. Так что лучше уж мы с вами спрыгнем на Пьедронгу.
– А почему не домой? – спросил Броди.
Вот с этого вопроса и началось окончательное выяснение, что это за место. Один из пленных оказался старослужащим, он пробыл здесь восемь стандартных лет и знал некоторые детали едва ли не лучше самого начальника тюрьмы.
