— Артефакт не работает сам по себе. Он — лишь вместилище — внешняя оболочка для рекомбинации необходимых для него элементов.
— Продолжай! — я смотрю в глаза Айи, в которых будто вспыхивают искры, и, не вижу в них вранья. Или, она говорит мне правду, или же она — великая актриса.
— Для активации машины-времени, точнее, я бы, всё же, назвала это — преобразователем, нужны три компонента, которые могут его запустить.
Я перевожу взгляд на сферу в своей правой руке, по поверхности которой проносится, что-то вроде всполохов.
— Ключ-симбионт — частица Анаморфа, — тихо произносит девушка, — он уже находится внутри тебя и служит проводником между тобой и артефактом, позволяя управлять его силой. Без него ты просто не сможешь активировать машину.
— Второе? — спрашиваю я.
— Кодовые руны — те самые знаки на поверхности сферы, — Айя тоже засматривается на сферу и, как мне показалось, невольно протягивает к ней руку, будто хочет её погладить, но, затем, быстро её отдёргивает, словно обжегшись кипятком. — Они задают параметры перемещения: время, место и масштаб воздействия, — девушка поднимает голову и снова смотрит мне в глаза. — Если выставить их неправильно, можно вызвать временной парадокс или стереть из реальности целый слой Сотканного мира, или, даже, весь его целиком!
— Любопытно! — я смотрю на сферу уже другими глазами, как на ядерную бомбу, и она, будто бы резко прибавила в весе. — А третий элемент? — спрашиваю я.
Айя задумывается. Отводит взгляд, чтобы не смотреть мне в глаза. Глядит немного в сторону, за моё плечо, словно оттуда, кто-то сейчас может появиться, а затем, явно с трудом, нехотя, как бы раскрывая секрет, мне отвечает:
— Сфере нужна жертва — энергия, которую артефакт забирает взамен. Каждый раз, когда ты используешь машину-времени, она поглощает часть твоей жизненной силы. Чем масштабнее изменение — тем больше эта плата!
«Ого! — думаю я. — Неплохой поворот! В принципе, как я и думал. В Сотканном мире ничего не бывает просто так. Всё имеет свою цену, и, за всё нужно платить. Главное — остаться после этого в живых и, не сдохнуть!»
Я делаю вид, что меня это совсем не волнует, точнее сказать — не еб… т, и решаю чутка набросить, так сказать подкинуть… на вентилятор, чтобы спровоцировать девушку.
— А ты… — я пристально смотрю в глаза Айи, — мне не пиз… шь?
Девушка едва заметно вздрагивает. Видимо, я задел её за живое, а потом отвечает, немного устало, будто ей уже надоел этот разговор, и она хочет его, как можно быстрее прекратить, но она не может этого сделать, пока мы с ней не дойдём до конца.
— Думаешь, что я тебе вру? — Айя вопросительно на меня смотрит.
— Всё может быть, — неопределённо говорю я, — не проверишь — не узнаешь!
— Тогда, — продолжает девушка, — ответь сам себе на вопрос, что ты почувствовал и увидел, когда прикоснулся к сфере?
Я, сразу же вспомнил, что произошло. Я увидел тела — сотни изувеченных тел разных тварей, а я стоял над ними с необычным бионическим клинком в руке.
Что это было? Некое скрытое послание? Игра моего разума, который перекодировал тайные образы в понятную для меня картинку. Типа, я прошел по трупам к вершине и добился своего перебив всех, кто встал у меня на пути? Принёс всех этих существ в жертву? А хрен его знает!
Я не говорю об этом Айе. Даже не подаю вида, что она попала в точку, и уже забил на тот голос, который пообещал мне провести меня по самому краешку пропасти. В конце концов, он тоже мог быть плодом моего воображения.
— Ты уже знаешь ответ на свой вопрос, — говорит мне девушка, будто прочитав мои мысли, — ты почувствовал это, в тот самый момент, когда прикоснулся к сфере. — Видения прошлого и будущего, голоса тех, кто уже пытался её использовать… Это, — не просто образы. Это — отголоски жизней, поглощённых артефактом! Хранителей сферы, которым ты уже стал, связав себя с ней навечно!
В воздухе повисает гнетущая тишина. Я сжимаю сферу в руке. Она пульсирует в такт моему сердцебиению, будто слушая наш разговор.
Думаю, думаю, думаю. Прокручивая в голове услышанное.
«Если, это так на самом деле, — прикидываю я, — то у меня в руках — самое мощное оружие вселенной! И это — не просто машина-времени, это — настоящее оружие бога! И я могу, по своему желанию, уничтожать целые миры, или же изменять их по своему усмотрению, перестраивать, если только, я не постою за ценой. И, одной жизни здесь будет мало. Мне потребуется, намного, намного больше жертв!».
— Получается, — говорю я Айе, глядя на сферу, на поверхности которой, как мне показалось, появились образы — лица. Десятки лиц. И они смотрят прямо на меня, если это только не моя физиономия, которая, вот так странно преломилась на поверхности машины, — все прежние, как ты сказала, хранители сферы, теперь находятся в ней, и стали её частью? Сдохли в процессе её эксплуатации и заперты там, как рабы лампы Аладдина?
Я намеренно сказал это — «лампы Аладдина», чтобы проверить девушку. Если она — часть Сотканного мира и всегда жила в нём, то она должна меня спросить: «Что ещё за лампа Аладдина?». Ведь, откуда она может о ней знать, так? А если не спросит, то возможны два варианта — или она считывает информацию напрямую с моего мозга и поняла, что я имел ввиду. Или же она прибыла сюда из моего мира.
«Ты не подумал о третьем варианте, — голос снова появляется у меня в голове, — она — проекция, которую ты сам и создал, чтобы она объясняла тебе то, что ты уже сам знаешь, вот только сейчас не можешь извлечь из подсознания и, поэтому, тебе понадобился вот такой проводник».
«Ты хочешь сказать, — я удивляюсь, — что Айя — не настоящая? Она — типа голограммы, виртуальная деваха, программа? Но, тогда, как она меня могла спасти, когда на меня напали те карлики на Свалке, а⁈»
«А ты, сам подумай! — голос усмехается. — Ты подходишь к ней с точки зрения своего мира, а нужно отталкиваться от правил Сотканного! Здесь могут ожить самые страшные кошмары из твоих снов! Так, что говорить о воплощении в реальность, какой-то бабы? Образа, в который ты сам вдохнул жизнь, и она стала действовать самостоятельно, сначала, чтобы тебя спасти, а теперь, помогает тебе распутать клубок из хитроумных сплетений хрени этого мира, чтобы облегчить тебе задачу по работе с артефактом Судеб».
«Здесь пахнет Солярисом и его разумным океаном, — предполагаю я. — Так можно сойти с ума! Если я уже не потёк крышей и не разговариваю сам с собой, точнее, — с одной их моих личин, скрытых в бездне моего больного разума».
— Эй! — окликает меня Айя. — Ты, что там, уснул?
Я, невольно, едва заметно, вздрагиваю, будто меня пробудили от глубокого сна, и перевожу взгляд на девушку. Теперь я смотрю на неё другими глазами. Не как на настоящую, а как на картинку из нейросети, которая ожила на моих глазах и теперь, ещё и разговаривает.
— Да так, задумался, — я ухожу от прямого ответа, — на чём мы там с тобой остановились?
— На хранителях сферы, запертых в ней, — Айя ни словом не обмолвилась о «лампе Аладдина», значит, она точно знает, что это такое, а это означает только одно — мои самые худшие опасения подтвердились. — Ты прав, хранители машины находятся в ней, все до одного. Все, кто хотел её использовать и использовал до тебя.
— Тогда, — я, тщательно подбираю слова, — на кой ляд она мне вообще сдалась⁈ Если я её запущу, а потом сдохну!
— Власть! — парирует девушка. — Все они знали, на что идут, и, никто из них не смог сопротивляться этому желанию — обладать такой мощью, что тебе кажется, что ты можешь перекроить саму вселенную! Это — затягивает, как в водоворот. И ты не сможешь противиться этому желанию, иначе, оно разорвёт тебя изнутри. Это, — как медленно действующий яд — постепенно тебя отравляющий, а машина — противоядие. Искушение её запустить столь велико, что ты не сможешь жить дальше, если не сделаешь этого! Ну, давай… — Айя смотрит на меня с вызовом, — отбрось её в сторону! Избавься от неё! Что, это выше твоих сил? Скажу тебе одно, — каждый, кто запускал машину-времени думал, что именно он обманет судьбу, и сможет вовремя остановиться, до того, как он исчерпает запас жизненной силы. Вот только, у них это не прокатило! У всех, кроме избранного, которым можешь стать ты, как написано в скрижалях летописи времени. Того, кто сможет совладать с этой силой и обратить время вспять, как и было предсказано!
