Та только пискнуть и успела, как оказалась у меня в объятиях. И не сказать, что ей это не понравилось. Даже не вырывалась. Словно своим настроением я умудрился пригреть её, от чего Соня не спешила что-либо делать.
Глава 251
— Она будет меня учить? — спросила немного удивлённо Соня. Но в её глазах загорелся интерес.
— Да. Ты же обладаешь силой? — кивнул я. — Силой, которой ты иногда ломаешь что-то, — она слегка покраснела, потупив глазки, — или вовсе сжигаешь, — она покраснела ещё сильнее.
— Я случайно… — пробормотала она.
— Я знаю, что случайно, — я обхватил её голову, притянул к себе и поцеловал в лоб. — Это нормально, Мы все иногда ошибаемся, допускаем ошибки и что-то ломаем, но надо стремиться избегать этого.
— А она добрая?
— Добрая.
— Как тётя Кассандра?
— Да, как тётя Кассандра. Её зовут, кстати говоря, тётей Нинг.
— Тётя Нинг… — произнесла Соня, будто пробуя это слово на вкус. — Тётя Нинг… звучит как у доброго человека, — с серьёзной мордашкой вывела она заключение.
— Да, это в ней есть, — рассмеялся я. Эйко, что сидела передо мной на полу, важно пытаясь сложить кубики друг на друга, слегка удивлённо посмотрела на меня, после чего тоже рассмеялась.
— А ты чего смеёшься? — улыбнулся я. — Чудовище маленькое.
Ответом был ещё более громкий смех.
Я взял её на руки и начал тискать, словно плюшевого медведя, заставляя её заливаться хохотом.
— Значит, она научит меня… делать правильно это? — она выставила перед собой ладонь и зажгла на ней небольшое пламя. — Я буду делать это правильно?
— Да, что-то типа этого, Соня. Помнишь, ты почувствовала меня и сожгла машину? — она закивала головой. — Вот чтоб такого не повторялось, тётя Нинг и будет тебя учить использовать свои силы.
— А когда? — спросила она.
— Думаю, что завтра вечером она подойдёт. Интересно?
— Угу, — кивнула она головой. — Я хочу научиться делать снежинки.
— Разве ты не умеешь?
— Я хочу делать большие снежинки, — развела Соня руки. — Большие, как я.
— Зачем?
— Они красивые, — немного смущаясь, ответила она. — А тётя Нинг умеет делать снежинки?
— Она не только умеет делать снежинки, но и обладает магией, — доверительным голосом сообщил я.
— Неправда, магии не существует, — немного недовольно отозвалась Соня, будто я пытался её обмануть.
— А вот и нет, — не согласился я. — Существует.
— Нет.
— Существует-существует, — закивал я головой. — Или ты думала, что наш мир так прост? Я могу тебе это даже доказать.
— Как? — и хотя наша недоверчивая Соня пыталась строить из себя буку, глаза мгновенно вспыхнули интересом и любопытством.
— Тётя Нинг покажет тебе магию, — улыбнулся я. — Только слушай её внимательно, хорошо? И ещё один важный момент, Соня, который мне хотелось бы с тобой обсудить. Он очень важен.
Соня с очень серьёзным лицом подтянулась, всем видом показывая заинтересованность. Такая маленькая и такая серьёзная, что просто ужас — это вызвало у меня лишь улыбку, которую я стёр так же быстро, как она и появилась.
— Тётя Нинг, возможно, неплохой человек. Она хочет тебя научить управлять силой. Но в то же время она может предложить тебе присоединиться к их клубу.
— Клубу?
— Да, клуб по интересам. Знаешь, если всем нравится вязать, то они могут образовать клуб, где будут вязать, учить друг друга, узнавать новое и делиться своим мастерством.
— То есть… — начала она задумчиво, — если мне нравятся конфеты… я могу образовать свой клуб?
— Да, можешь, — кивнул я. — И у Нинг есть свой клуб, где такие же, как она, учат всяким фокусам и управлением силой. Их много, и они все могут казаться дружелюбными. Но если она будет предлагать вступить, присоединиться, скажет: а не хотела бы ты жить среди нас и так далее, то ты должна отказаться, понимаешь?
— У них свой клуб?
— Да. И тётя Нинг может предложить тебе вступить в него. Ты должна отказаться.
— Почему? — раздался от неё логичный вопрос.
— Скорее всего тебя могут забрать от меня. А я не хочу этого.
— Она злая? — ужаснулась Соня.
— Нет, просто очень хочет, чтоб ты вступила в её клуб. Ты же не хочешь покидать нас с Эйко?
Она замахала головой.
— Поэтому, если тётя Нинг что-то такое предложит, ты откажись и расскажи мне, хорошо? Даже если тебе покажется это интересным, не спеши соглашаться и сначала скажи мне, хорошо?
— Отказаться, если предложит вступить в клуб, — кивнула она утвердительно. — Или сказать тебе.
Лучшая борьба с любой угрозой — предотвратить её на корню. Как говорят: предупреждён, значит, вооружён. Поэтому лучшим средством против возможной попыткой вербовки было в первую очередь предупреждение самой Сони. Как предупреждают не садиться к чужим людям в машину и не брать незнакомые вещи у неизвестных личностей. Всё же предупреждение опасности — лучший способ борьбы с этим.
Сегодняшний день обещал быть насыщенным. Помимо того, что я собирался заехать к Джеку в больницу, так как, по словам доктора, он пришёл в себя, сегодня мы устраивали очередной поход на территорию Верхнего города. В отличие от Нижнего, где с этим проблем особых не было, в Верхнем шуметь было очень нежелательно. Даже если и будет какая-либо перестрелка, то она должна быть обязательно быстрой и тихой, чтоб не было шума и нашли на месте лишь трупы проигравших, а не две воюющие стороны.
А ещё скоро должен вернуться мой человек с биологическими материалами для господина Ли, которого я должен буду навестить и закрыть этот контракт. Если всё пройдёт как по маслу, в деньгах проблем не возникнет. Возможно, мы даже сможем немного расшириться за границы самого Сильверсайда. Ведь что в жизни решает? Верно, деньги.
По моим пока лишь прикидкам, если проспонсировать некоторых людей и заручиться поддержкой, например, некоторых кланов, то мы будем иметь выход на куда большие рынки. Ведь криминал не отличается от обычного бизнеса — ты ищешь партнёров, которые находятся на нужной территории, встречаешься, договариваешься, платишь, зарабатываешь авторитет, а потом медленно, очень медленно поглощаешь их.
Но это всё планы на будущее. Сейчас же главным было навестить Джека и устроить диверсию у Брюсселя.
***
Когда я вошёл в палату Джека, тот читал книгу.
Верх ногами.
Я и раньше подозревал, что читать он не умеет, но теперь в этом был уверен.
Когда я вошёл, он едва не свалился с кровати от радости, попытавшись слезть с неё.
— Томми! — поднял он руку, будто я его мог не заметить. Единственного бодрого человека в палате, который читает книгу верх ногами. — Томми, я здесь! — да быть не может, тут всего четыре человека. Кстати, почему не в отдельной палате? — Томми! Иди сюда, я тут!
Он так и лучился счастьем, будто ему подарили контейнер синей изоленты.
— Привет, Джек, — усмехнулся я. — Смотрю, читаешь… «Войну и мир»? Не слишком ли жёстко после случившегося?
— Да делать нечего! Не, ты прикинь, ваще скучно! А я пытаюсь прочитать «Войну и мир» верх ногами. Ну, типа первый в мире человек, прочитавший «Войну и мир» верх ногами. Спорим, даже Достоевский не думал, что кто-то будет читать его книгу так?
— «Войну и мир» написал Толстой, — заметил я.
— Да какая разница. Они все на одно лицо, — отозвался он.
— Ну и как твои дела? Смотрю, ты оклемался, — улыбнулся я. Улыбнулся тепло, потому что, глядя на неунывающего Джека, мне казалось, что всё не так уж и плохо. Возможно, умри он, и я бы лишился какой-то важной части своей жизни. — Быстро восстановился. Доктора в шоке.
— Ага! — засиял он. — Оказывается, я импульсник!
…
Мой недоумённый взгляд был отличным ответом на его слова, так как в мозгу у меня пробежали троеточия.
Джек… импульсник?
— Я тоже в шоке! — во все тридцать два зуба улыбнулся он. — Я чьорт просто охуел и не поверил. А потом ещё немного охуел, потому что мне показалось, что один раз охуеть для такого слишком мало! Не, ну ты прикаляй, а!
