* * *
Капитульный зал был полон. Два десятка рыцарей в белых одеяниях с вышитыми красными крестами стояли полукругом, ожидая своего предводителя. Когда Крид вошёл с копьём в руках, все преклонили колена.
Виктор обвёл взглядом собрание: здесь были и седобородые ветераны, помнившие ещё времена расцвета тамплиеров, и молодые воины, только принявшие обеты. Все они присягнули на верность не столько Папе Римскому, сколько ему, Кардиналу-протектору, хранителю тайн, о которых святой престол предпочитал не знать.
— Братья, — начал Крид, его глубокий голос эхом разнёсся под сводами зала. — Наш брат Этьен погиб в лесах Богемии. Первое кольцо Копья Судьбы попало в руки слуг Тьмы.
По рядам рыцарей пробежал встревоженный шёпот. Виктор поднял руку, призывая к тишине.
— Те, кого мы называем Тенями Эфиопии, пробудились. Древнее пророчество гласит, что когда пять колец украсят Копьё, врата между мирами откроются. В чьих руках будет оружие в этот момент, тот и решит судьбу обоих царств.
Он поднял копьё над головой, и все присутствующие невольно подались назад. Даже в полутьме зала было видно, как голубоватое сияние пробежало по металлу.
— Нам известно местонахождение ещё одного кольца, — продолжил Крид. — На Кипре, в крепости тамплиеров, что не покорилась ни королю Франции, ни Папе. Я отправляюсь туда сегодня же.
Из рядов рыцарей выступил седовласый мужчина с изрубленным шрамами лицом — брат Антоний, ветеран крестовых походов, один из немногих, кто знал всю правду о прошлом Крида.
— Монсеньор, — проговорил он с глубоким почтением. — Позвольте мне и пятерым братьям сопровождать вас. Море кишит пиратами, а на самом Кипре Ottoman давит на остатки христианских крепостей.
Виктор внимательно посмотрел на старого воина, затем кивнул.
— Хорошо. Но остальным я приказываю разделиться. Братья Симон и Марк отправятся в Прагу — выяснить, куда именно держат путь Тени с украденным кольцом. Братья Лука и Филипп — в Рим. Архивы Ватикана хранят секреты, которые могут указать нам на местонахождение остальных колец.
— А как же тот, кто называет себя наследником Соломона? — спросил один из молодых рыцарей — Габриэль, недавно присоединившийся к ордену. — Говорят, он способен призывать демонов Гоэтии.
Виктор опустил копьё, его взгляд стал жёстким и холодным, как лезвие кинжала.
— Он не наследник Соломона, — тихо произнёс Крид. — Он — нечто иное. Нечто, что было древним уже тогда, когда я впервые держал в руках это копьё.
По залу пронёсся тревожный шёпот. Все знали, что их предводителю не одна сотня лет, но лишь единицы догадывались о том, насколько глубоко уходят корни его истории.
— Монсеньор, — осторожно произнёс брат Антоний. — Вы говорите так, словно встречали его раньше.
Крид молчал несколько долгих мгновений. Затем медленно расстегнул верхние пуговицы своего одеяния и обнажил шрам на груди — идеально ровный, в форме наконечника копья, серебрящийся в полумраке зала.
— Это не первая наша война, — наконец проговорил он. — Но я молюсь, чтобы она стала последней.
* * *
Изабелла де Лузиньян ждала Виктора в портовом городке Марселе, в таверне «Морская дева». Крид нашёл её за столиком в дальнем углу, закутанную в простой дорожный плащ, скрывавший богатство её одеяний. Рядом лежал сундучок с письменными принадлежностями — официально она была переписчицей редких манускриптов, одной из немногих женщин, допущенных к этому ремеслу.
— Я думала, ты прибудешь один, — тихо произнесла она, когда Крид сел напротив.
Виктор покосился на своих спутников — шестеро рыцарей во главе с братом Антонием пили вино у стойки, делая вид, что не знакомы со своим кардиналом.
— Времена изменились, — ответил он. — Тени стали смелее. И если они действительно владеют первым кольцом…
— Я знаю, — перебила Изабелла. — Мои сновидения полны шёпота на мёртвых языках. Он набирает силу, Виктор. То, что спало веками в храме Соломона, теперь пробуждается.
Её рука легла поверх его ладони, и Крид почувствовал знакомое тепло, разливающееся по венам. Изабелла не была обычной женщиной — в ней текла кровь древней линии прорицателей, способных видеть сокрытое от взоров простых смертных.
— Корабль отплывает с вечерним приливом, — сказала она. — Галеон «Святой Михаил», капитан Леруа. Он доставит нас на Кипр, не задавая лишних вопросов.
— Нас? — Виктор приподнял бровь.
Изабелла улыбнулась — редкая улыбка, озарившая её обычно серьёзное лицо.
— Ты же не думал отправиться за вторым кольцом без меня? Я видела его во сне, Виктор. Оно спрятано в месте, куда не попасть без моей помощи.
Крид хотел возразить, но знал, что это бесполезно. За столетия их отношений он усвоил одну важную истину: спорить с Изабеллой было всё равно что пытаться остановить прилив голыми руками.
— Что ещё ты видела в своих снах? — спросил он вместо этого.
Улыбка исчезла с её лица.
— Кровь, — тихо произнесла она. — Много крови. И пять колец, сияющих во тьме как звёзды. Но я не знаю, чья рука соберёт их вместе — твоя или его.
Виктор посмотрел в окно, где плескались воды гавани, отражая закатное солнце. Где-то там, за морем, ждал Кипр и второе кольцо. А в тенях, оставленных уходящим светом, уже собирались силы, которым не место в мире людей.
— Мы выяснит это вместе, — произнёс он, поднимаясь. — Сегодня вечером отправляемся в путь.
* * *
Морской ветер трепал паруса галеона «Святой Михаил», наполняя их живительной силой Средиземного моря. Семь дней и ночей корабль боролся с волнами, огибая берега Италии и Греции, прежде чем на горизонте показались очертания Кипра — острова, где сходились пути христианского и мусульманского миров.
Виктор Крид стоял на носу судна, вглядываясь в приближающуюся сушу. За его спиной Изабелла тихо беседовала с братом Антонием о последних известиях с континента. Остальные рыцари проверяли оружие, готовясь к возможной встрече с противником.
— Фамагуста, — произнёс капитан Леруа, подходя к Криду. — Самый богатый порт восточного Средиземноморья. Некогда его называли самым прекрасным городом христианского мира.
Виктор молча кивнул. Он помнил Фамагусту в дни её расцвета, когда венецианские и генуэзские купцы соперничали за каждую пядь земли в гавани, а улицы пестрели шёлками и пряностями со всего света. Но сейчас над городом нависла тень Османской империи, медленно сжимавшей кольцо вокруг последних христианских владений на острове.
— Мы выгрузим товар и пассажиров в старой гавани, — продолжал капитан. — Но задерживаться не будем. Ходят слухи, что султан готовит флот для новой попытки захватить остров.
— Султан — наименьшая из ваших проблем, капитан, — тихо произнёс Крид, не отрывая взгляда от берега.
Леруа хотел что-то спросить, но благоразумно промолчал. Было что-то в глазах этого высокого блондина, что заставляло даже видавших виды моряков держать язык за зубами.
* * *
Фамагуста встретила их шумом торговых рядов и запахом жареной рыбы. Крид, облачённый в простую одежду купца, повёл свой отряд через городские улицы к северным воротам. Изабелла держалась рядом, скрывая лицо под вуалью — женщине её положения не подобало путешествовать без сопровождения.
— Не нравится мне это, — пробормотал брат Антоний, когда они миновали рыночную площадь. — Слишком много турецких солдат для якобы христианского города.
Виктор кивнул. Он тоже заметил отряды османских янычар, патрулирующих улицы. Формально Кипр ещё оставался под властью дома Лузиньянов, но фактически власть на острове всё больше переходила к посланникам султана.
— Мы доберёмся до Никосии до заката, — произнёс Крид. — Там нас ждут.
Они покинули Фамагусту на купленных в порту лошадях, направляясь вглубь острова по дороге, петлявшей среди холмов и оливковых рощ. К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, перед ними предстали стены Никосии — столицы Кипрского королевства.
