— У меня два участка, — ответил я. — Один поскромнее, а на другом в будущем будет построен город.
— Вот как, — приподняла бровь графиня. — Поздравляю. Давно вы на Фронтире?
— Несколько месяцев.
— И так быстро развернулись?
— Стараюсь, Ваше Сиятельство.
— Это правильно, — одобрительно кивнула Танина тётушка. — Амбициозность важна для молодого человека, как ничто другое. Что понудило вас отправиться на Фронтир?
— То же, что и большинство людей, которые туда едут. Нужда.
— Понимаю. Да, Пётр с Татьяной тоже поехали по этой причине. Хотя я предлагала им содержание. Мой супруг весьма щедрый человек и не имел ничего против того, чтобы помогать моим родственникам. Но гордость — это наше семейное.
— Петя и слышать ничего не хотел об этом, — вставила Татьяна.
— Как и ты, — мягко сказала Анна Павловна.
— Да, я тоже, — кивнула Лобанова. — Жить на иждивении, даже не пытаясь самостоятельно устроить своё положение, — унизительно.
— Вы согласны, господин Львов? — спросила графиня.
— У меня нет родственников, которые предлагали бы мне содержание, но полагаю, что да. Я всегда ценил независимость.
— Это хорошо, — графиня провела ладонью по платью, словно собираясь с мыслями. — Ладно, давайте не будем тянуть. Я знаю Таню и вижу, что её уже распирает от желания объяснить, что вас обоих сюда привело. Обещать заранее ничего не стану, — подняла она указательный палец, глядя на племянницу, — но выслушать — выслушаю.
— О большем не смею и просить, — сказал я.
— Вы меня ни о чём и не просите, господин Львов, — отозвалась Анна Павловна. — Просит Татьяна. Итак, выкладывай, — кивнула она девушке.
— Дело в том, тётя, что Родион Николаевич находится в затруднительном положении. Один человек, весьма влиятельный и богатый, заимел на него зуб. И пытается уничтожить.
Графиня смерила меня холодным взглядом.
— И в чём же причина такого к вам отношения этого неназванного пока человека?
— Я убил на дуэли его сына, — ответил я.
— Вот как. В таком случае у него не должно быть к вам претензий.
— Тем не менее, они есть. И он весьма настойчив в стремлении поквитаться. Я пережил уже несколько покушений.
— Наверное, это неблагородный человек, — слегка поморщилась графиня. — Не представляю, чтобы кто-то из высшего общества был способен на подобное.
— Ты всё та же идеалистка тётя, какой всегда и была, — улыбнулась Татьяна.
— Может быть. Твои слова, очевидно, намекают на то, что человек этот из высшего общества. Впрочем, то, что вы обратились за помощью ко мне, говорит о том же. Я могла бы сразу сообразить. Но, господин Львов, почему вы привлекли к решению проблемы мою племянницу? Вот, что мне пока не понятно.
— Родион Николаевич вовсе не собирался просить меня обратиться к тебе, тётя, — ответила Татьяна прежде, чем я успел сказать хоть слово. — Я сама предложила это, когда узнала о проблеме господина Львова. Как его друг я, разумеется, не могла остаться в стороне.
— Конечно, милая, — кивнула Анна Павловна. — Но это вовсе не обязывает меня решать проблемы вашего соседа или даже друга. Не так ли?
— Вы совершенно правы, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Вас мои проблемы ни к чему не обязывают.
— Это очень мило, что ты неравнодушна к трудностям других людей, дорогая, — начала графиня, повернувшись к племяннице, — но…
— Дело в том, тётушка, — перебила Лобанова, — что господин Львов оказался в затруднительном положении из-за меня.
Повисла пауза. Слова Татьяны явно застали графиню врасплох.
Наконец, она слегка пошевелилась и спросила:
— Каким же это образом?
— На балу у одного из наших соседей моя честь была поставлена под удар. Господин Львов вовремя вмешался. Но это стоило ему дуэли. И тех последствий, о которых ты теперь знаешь. Так что я сочла своим долгом приложить все усилия, чтобы поспособствовать исправлению текущей ситуации.
— Вот оно что… — протянула, кивая головой, Анна Павловна. — Теперь мне всё ясно. Моя маленькая гордячка, конечно, в долгу оставаться не может, да?
— Ты прекрасно меня знаешь, тётя, — пожала плечами, Лобанова.
— Что ж, это меняет дело, — графиня неожиданно хлопнула в ладоши, будто знаменуя этим жестом некий этап беседы. — Человек, вступившийся за мою племянницу и подвергшийся опасности ради неё на дуэли, разумеется, автоматически становится моим другом. Благодарю вас, господин Львов.
— Я не сделал ничего особенного, Ваше Сиятельство.
— Конечно, благородный человек не мог поступить иначе, — кивнула графиня. — Но факт есть факт. Наша семья вам обязана. И, главное, вам удалось меня к себе расположить.
— Благодарю, Ваше Сиятельство. Мне отрадно это слышать.
— Так кто же этот злодей, который мешает вам жить? — спросила, глядя на меня, Анна Павловна.
— Князь Хвостов.
Графиня нахмурилась.
— Сергей Геннадьевич? — спросила она после короткой паузы.
— Он самый, — кивнул я. — Вы с ним, очевидно, знакомы.
— Встречала несколько раз. Неприятный человек. Злословный и… Впрочем, не будем сейчас об этом. Не скажу, что меня очень уж удивило, что он пытается поквитаться за смерть сына. Про него и не такие слухи ходят. Но ничего не доказано, как говорится. Что же вы намерены предпринять, Родион Николаевич?
От меня не укрылось, что графиня обратилась ко мне уже не по фамилии, а по имени-отчеству. Кажется, мне, и правда, удалось немного расположить её к себе.
— Я хочу встретиться с князем.
— Зачем? Вы полагаете, вам удастся убедить его отказаться от преследования? Уверяю, что Сергей Геннадьевич не такой человек.
— В этом я ни секунды не сомневаюсь, Ваше Сиятельство.
— Тогда что… — графиня замолчала, пристально глядя мне в глаза. — Ах, вот оно, что! — проговорила она другим тоном. — Так вы намерены его убить прежде, чем он до вас доберётся. Я права?
— Совершенно правы, — подтвердил я. — Есть причина, по которой вы этого не желаете?
— Нет. Но мне не нравится, что фамилия моего супруга будет связана с инцидентом.
— Я постараюсь, чтобы этого не случилось.
— Но вы же хотите, чтобы я представила вас князю. Разве не так?
— Не совсем.
— Тогда поясните, будьте любезны.
— Мне нужно лишь оказаться с князем в одном месте. Публичном, разумеется.
— Значит, мы собираетесь вызвать его на дуэль.
— Таков план.
— Что ж, это благородней, чем то, что делает в отношении вас он, — графиня вдруг поднялась с кресла. — Я подумаю, что можно сделать. Дайте мне время до завтра. Понимаю, что дело срочное, поэтому обещаю не затягивать. А теперь, Родион Николаевич, если не возражаете, я бы хотела поговорить с племянницей с глазу на глаз. Ваша проблема мне понятна, но мы с Таней так давно не виделись.
Я тоже встал с места.
— Разумеется, Ваше Сиятельство. Не смею отнимать у вас время более.
— До завра, Родион Николаевич. Слуга проводит вас в отведённые вам покои. Надеюсь, вы найдёте их комфортными.
Попрощавшись с графиней и Татьяной, я вышел из гостиной. У дверей меня ждал лакей.
— Покажи мою комнату, — сказал я.
— Конечно, ваше благородие. Прошу следовать за мной.
В выделенных мне покоях на третьем этаже вовсю хозяйничал Сяолун. Когда я пришёл, он почти закончил разбирать вещи. Было их немного, но тщательность андроида замедляла процесс. Он не мог просто раскидать барахло по ящикам комода. Нет, ему непременно нужно было соблюдать систему.
— Вы познакомились с графиней? — осведомился он, когда я вошёл.
— Познакомился. Милая женщина. Кажется, держит мужа в ежовых рукавицах.
— Говорят, самые крепкие семьи именно таковы.
— Много, чего говорят. Не всему нужно верить.
— Не могу судить, хозяин. Графиня согласилась вам помочь? Она познакомит вас с князем?
— Кажется, согласилась. По крайней мере, обещала подумать, что можно с этим сделать. Я оставил их с госпожой Лобановой.
— Они, вероятно, давно не виделись. Вас приняли за жениха? Наверное, будут обсуждать, подходящая ли вы партия для госпожи Лобановой.
