— Как и вы, монсеньор. Просто сегодня удача была на моей стороне.
Он поднялся с кресла, одёргивая пиджак.
— Так что вы скажете о моём предложении? Испания готова выделить десять тысяч солдат и пятьдесят кораблей для крестового похода. Папа уже дал своё тайное благословение — при условии, что вы согласитесь на сотрудничество с нами.
Виктор тоже встал, его высокая фигура возвышалась над стройным испанцем.
— Скажите Его Католическому Величеству, что я принимаю его помощь с благодарностью, — произнёс он. — И что интересы Ордена Рассветных рыцарей совпадают с интересами Испании в данном вопросе.
— А насчёт использования колец? — настойчиво спросил дон Себастьян.
Крид улыбнулся — холодной, расчётливой улыбкой.
— Когда все пять колец будут найдены, я обещаю принять во внимание мнение ваших… советников, дон Себастьян. Но окончательное решение останется за мной.
Испанец некоторое время изучал его лицо, затем кивнул.
— Справедливо, кардинал. Для начала этого достаточно.
Он протянул руку, и Виктор пожал её.
— Я отправлю гонца в Мадрид сегодня же, — сказал дон Себастьян. — Через месяц флот будет готов отплыть к берегам Святой Земли. А я… — он сделал паузу, — я останусь здесь, если вы не возражаете. Как личный представитель короны Испании при вашем дворе.
— Вы будете желанным гостем, дон, — ответил Крид, хотя его глаза оставались настороженными.
Когда испанец направился к выходу, Виктор окликнул его:
— Дон Себастьян!
Тот обернулся, приподняв бровь.
— Вы никогда не говорили, какие интересы в этой истории преследуете лично вы, — заметил Крид.
За стёклами очков-авиаторов мелькнули голубые искры — быстрые, пугающие, напоминающие вспышки потустороннего пламени.
— Скажем так, кардинал, — произнёс испанец с лёгкой улыбкой. — Я коллекционер редкостей. И мне было бы крайне… интересно увидеть, как выглядит Копьё Судьбы с пятью кольцами.
С этими словами он покинул комнату, оставив Виктора наедине с шахматной доской, где чёрные фигуры окружали поверженного белого короля.
* * *
Позже тем же вечером, когда сумерки окутали Каир, Крид стоял на балконе своих покоев, наблюдая, как дон Себастьян прогуливается по внутреннему саду храма. Испанец двигался с кошачьей грацией, изредка останавливаясь, чтобы изучить какое-нибудь растение или архитектурную деталь.
— Не доверяешь ему, — произнесла Изабелла, появляясь рядом с Виктором. Это был не вопрос, а утверждение.
— Ни на мгновение, — ответил Крид, не отрывая взгляда от испанца. — В нём есть что-то… нечеловеческое.
Изабелла кивнула, её взгляд тоже был прикован к фигуре в чёрном костюме.
— Я почувствовала это, как только он вошёл в храм. Он не Тень, как Абаддон, но и не обычный человек.
— Что бы он ни был, — мрачно произнёс Виктор, — он знает слишком много. О Копье, о кольцах, обо мне.
— И всё же ты принял его помощь, — заметила Изабелла.
Крид кивнул, его лицо стало жёстким.
— Мы не можем позволить себе отказаться от союзников, даже таких сомнительных. Абаддон становится сильнее с каждым днём. Если он доберётся до третьего кольца раньше нас…
Он не закончил фразу, но Изабелла понимала без слов. Она положила руку на плечо Виктора, почувствовав, как напряжены его мышцы.
— А что, если дон Себастьян служит не королю Испании, а… кому-то ещё? — тихо спросила она.
Крид повернулся к ней, в его глазах мелькнул отблеск голубого сияния — отголосок силы Копья.
— Тогда, моя дорогая, — произнёс он с холодной решимостью, — нам придётся сыграть в более опасную игру, чем шахматы. И я намерен выиграть её, чего бы это ни стоило.
Внизу, в саду, дон Себастьян внезапно поднял голову, словно почувствовав их взгляды. Даже с такого расстояния они видели его улыбку — загадочную, хищную, обещающую, что истинная партия только начинается.
* * *
Средиземное море кипело от движения кораблей. От Гибралтара до берегов Леванта морская гладь была испещрена парусами — белыми, красными, золотыми, с крестами всех форм и размеров. Новый крестовый поход, о котором веками мечтали европейские монархи, наконец стал реальностью.
Виктор Крид стоял на носу флагманского корабля — величественной испанской каракки «Санта-Мария де ла Виктория». Свежий морской ветер трепал его золотистые волосы, а на груди сиял серебряный крест Рассветного ордена. Копьё Судьбы, теперь с двумя кольцами на рукояти, он держал в правой руке, опираясь на него, словно на посох власти.
— Ваш план сработал превосходно, монсеньор, — произнёс дон Себастьян, появляясь рядом с ним. В ярком солнечном свете он казался болезненно бледным, несмотря на месяцы, проведённые в жарком Каире. — Объединить христианский мир вокруг идеи освобождения Святой Земли… Это достижение достойно самого Урбана II.
Крид бросил на испанца короткий взгляд. За прошедшие месяцы их отношения оставались натянутыми — формально союзники, на деле они кружили друг вокруг друга, как хищники, оценивая силы и слабости противника.
— Идея освобождения Иерусалима всегда была мощным символом, — ответил Виктор. — Особенно когда подкрепляется золотом и обещаниями новых земель.
Дон Себастьян улыбнулся, его глаза скрывались за неизменными очками-авиаторами, но Крид знал, что за ними скрывается тот же голубой огонь, что он видел в первую их встречу.
— Не скромничайте, кардинал. Завоевание всего Египта за три месяца — это не просто политический успех. Это… почти чудо.
Виктор ничего не ответил, вновь обращая взгляд к горизонту. Он не любил вспоминать кровавые дни покорения Египта. Города, падавшие один за другим перед мощью объединённого христианского войска. Александрия, Дамиетта, Луксор — все они теперь находились под властью крестоносцев, и над каждым развевался штандарт Рассветного ордена.
Победы давались нелегко. Мамелюки и их союзники сражались отчаянно, но против ста тысяч воинов, собранных со всей Европы, и мощи огнестрельного оружия они оказались бессильны. Особенно когда к восточным воротам Каира подошла османская армия — не как враг христиан, но как неожиданный союзник. Древняя вражда с мамелюками заставила турок заключить временный мир с крестоносцами, чтобы разделить добычу.
— Султан Селим прислал письмо, — сказал дон Себастьян, нарушая молчание. — Он интересуется, когда мы планируем начать поход на Иерусалим. И напоминает о своём праве на священные места ислама.
Крид усмехнулся.
— Уверен, он помнит и о нашем праве на христианские святыни. И о том, что его армия теперь в меньшинстве.
Испанец наклонил голову.
— Тонкий баланс, не так ли? Турки, мамелюки, крестоносцы… И где-то в тени — Абаддон, ищущий третье кольцо.
Виктор крепче сжал Копьё. От одного упоминания имени древнего врага артефакт отзывался, пульсируя голубоватым светом.
— Мы будем в Иерусалиме через две недели, если погода не изменится, — произнёс он. — И тогда мы узнаем, опередил ли нас Абаддон.
— Или кто-то ещё, — тихо добавил дон Себастьян, но Крид предпочёл не заострять внимание на этих словах.
* * *
Военный совет собрался в просторном шатре, установленном на палубе флагмана. Здесь присутствовали командующие всех основных сил крестового похода: граф Альварес из Испании, генерал Фонтенбло от французской короны, барон фон Штайнер из германских земель, граф Торрес от Венеции и множество других дворян и церковников, объединённых под знаменем креста.
Виктор стоял во главе длинного стола, на котором была разложена подробная карта Святой Земли. Изабелла держалась чуть позади него, молчаливая и внимательная. Дон Себастьян занял место в дальнем конце стола, где тени были гуще.
— Господа, — начал Крид, обводя взглядом присутствующих. — Мы приближаемся к кульминации нашего священного похода. Через две недели наши корабли бросят якорь у порта Яффа, и мы начнём продвижение к Иерусалиму.
Он указал на карту, отмечая основные направления удара.
