Что ж, придётся наблюдать дальше.
Этот кон князь провёл блестяще и выиграл.
— У вас потрясающая интуиция, Сергей Геннадьевич, — заметил один из игроков, сидевший на другом конце стола, худощавый старик с очками на шнурке.
— Простое везение, — отозвался Хвостов.
Дальше ему удалось пару раз остаться при своих, затем — выиграть небольшую сумму.
Когда очередь раздавать снова дошла до князя, я чуть переместился вправо, чтобы видеть его в профиль.
Хвостов раздал карты в своей медлительной манере. Открыл золотую коробочку и достал ещё одну пастилку.
В этот раз он выиграл крупную сумму. Его партнёр сиял от удовольствия, а вот про остальных этого сказать было нельзя. На паре лиц появились кислые выражения.
Ко мне подошёл Баранцов.
— Что думаете? — спросил он.
— Князю особенно везёт, когда он сдаёт карты. Это всегда так?
— Нет, но чаще всего. Поэтому я и высказал предположение, что он их как будто видит.
— Очень похоже, что так и есть.
— Но как?
— Дайте мне ещё немного времени.
Игра шла для Хвостова с переменным успехом. Он пару раз выиграл, дважды продул. На своей раздаче остался при своих. Я обратил внимание, что в этот раз карта ему не шла, но даже несмотря на это князь умудрился минимизировать риск.
Я подошёл ближе.
Спустя один круг у меня появилось подозрение.
Футляр для пастилок был выполнен в очень минималистичном стиле: никаких украшений, просто гладкий, отполированный металл. Открывая его, Хвостов каждый раз был максимально осторожен: брался двумя пальцами по бокам и ни разу не прикоснулся к крышке, не оставил на ней ни одного отпечатка. Но они должны были остаться, если он пользовался предметом регулярно. Например, когда доставал из кармана. Но складывалось впечатление, что князь тщательно протёр поверхность аксессуара прежде, чем положить его на стол.
Я подошёл ещё ближе. Теперь я стоял прямо за спиной у Хвостова. Оставалось только дождаться, пока князь начнёт раздавать, чтобы убедиться в своём предположении.
Когда очередь дошла до Хвостова, он взял колоду, перемешал и начал раскидывать карты, на пару секунд задерживая каждую в руке — словно прицеливаясь. Однако смотрел он при этом, как и в предыдущие разы, вовсе не на противников и партнёра, которым бросал карты, а на колоду.
Вернее — на крышку коробочки для пастилок, в которой отлично отражались карты!
Попался!
Сомнений не было: князь, и правда, жульничал.
Не знаю, зачем ему это было нужно. Вроде, род Хвостовых не бедствовал. Впрочем, вряд ли князь таким образом зарабатывал. Скорее — его просто будоражило то, что он надувает своих противников. А может, он не любил проигрывать и был готов на что угодно, чтобы не выглядеть в глазах других неудачником.
Впрочем, его мотивы меня не интересовали.
Обернувшись, я чуть заметно кивнул Баранцову. Тот слегка приподнял брови. Мол — неужели⁈
— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — проговорил я громко, привлекая внимание не только сидевших за столом, но и собравшихся вокруг наблюдателей. — Но мне кажется, я обнаружил причину вашего исключительного везения. Полагаю, всем будет очень интересно о ней узнать.
На меня уставились все, кто это слышал. За столом и вокруг него воцарилась тишина.
В которой Хвостов медленно обернулся на стуле, поднял голову и уставился на меня светло-серыми глазами. Карты он дораздать не успел, так что колода оставалась у него в руках.
— Потрудитесь объяснить, что вы имеете в виду, молодой человек, — холодно проговорил князь, впившись в меня взглядом.
— С удовольствием, — ответил я. — Боюсь, дело в вашем пристрастии к лакричным пастилкам.
Смотревшие на меня глаза сощурились, в них мелькнули злобные огоньки.
— О чём вы, чёрт возьми⁈ — процедил Хвостов. — Мне не нравятся ваши намёки, молодой человек. Будь очень осторожны в своих словах.
— Так же осторожен, как вы, когда раздаёте карты? — улыбнулся я одними губами. — Ну, разумеется, вам же нужно время, чтобы разглядеть их в отражении вашей коробочки, не так ли?
Физиономия князя побелела, как мел. Под кожей заходили желваки, а глаза налились кровью.
— Вы обвиняете меня в шулерстве⁈ — проговорил он, скривившись так, будто проглотил кусок лимона.
— Боюсь, в этом нет никаких сомнений, Ваше Сиятельство. Не зря же удача особенно благосклонная к вам именно тогда, когда сдаёте вы. Увы, господа, но вас надували.
Я заметил, как на лицах нескольких игроков за столом мелькнуло понимание.
Наговорил я для вызова достаточно, однако князя следовало добить. Чтобы у него не осталось никакой возможности дать задний ход и избежать поединка. А главное — чтобы именно ему пришлось вызвать меня на дуэль.
— Что вы на это скажете, князь Прохвостов? — насмешливо спросил я, нагло глядя в глаза мошенника.
Хвостов вскочил со стула, швырнул карты на стол и навис надо мной. Его лицо дёргалось от ярости.
— Да как вы смеете! — заорал он, совершенно теряя самообладание. — Вы хоть представляете, с кем говорите⁈
— Очевидно, что с жуликом, — ответил я подчёркнуто спокойно.
— Извольте назваться! — прошипел Хвостов, сжимая кулаки. — Немедленно!
— Родион Николаевич Львов.
Князь вздрогнул от неожиданности, нахмурился, а затем в его глазах отразилось понимание. Тонкие губы тронула едва заметная кривая усмешка. Он разжал кулаки и распрямился, презрительно глядя на меня сверху вниз.
— Полагаю, не нужно пояснять, что ваше гнусное обвинение не имеет под собой никакого основания, — проговорил он уже другим тоном, явно беря себя в руки. — Тем не менее, дабы защитить свою честь, я вызываю вас на поединок. Надеюсь, у вас хватит смелости не только болтать попусту, пороча благородных людей!
— Само собой, — ответил я. — Сегодня же пришлю вам своего секунданта.
— Сделайте одолжение.
Отвернувшись, Хвостов окинул взглядом игроков.
— Прошу прощения, господа. Я вынужден сегодня откланяться. Надеюсь, вы понимаете.
И, прихватив деньги и футляр, он быстро направился к выходу из зала.
Глава 30
Поскольку все смотрели на меня, сразу подходить к Баранцову я не стал. Просто отошёл к стене и встал там на несколько минут. Постепенно присутствующие перестали обращать на меня внимание: игра продолжалась, и их интерес ко мне угас.
Я вышел в соседний зал, где можно было выпить кофе. Тут граф ко мне присоединился.
— Поздравляю, Родион Николаевич, — проговорил он. — Вы своего добились. И даже вынудили князя вызвать вас. Теперь выбор оружия за вами. Что предпочтёте?
— Клинки.
— Вот как? Князь прекрасный фехтовальщик.
— Не сомневаюсь. А стрелок из него какой?
— Отменный. Помню, как-то он на спор попал в середину туза с двадцати шагов.
— Значит, надеяться на то, что он промажет, не стоит. Остаются клинки.
— Тем не менее, вы серьёзно рискуете.
— Это было ясно с самого начала. Но у меня нет выхода. Либо я его, либо он рано или поздно меня прикончит чужими руками. Так, по крайней мере, у него будет шанс лично отомстить.
Баранцов кивнул.
— Да, ваш план понятен, Родион Николаевич. Я просто хотел поблагодарить и пожелать удачи. Могу я для вас ещё что-нибудь сделать?
— Мне нужен секундант. Если бы мы бились сразу, сегодня, обошёлся бы без него, но надо договориться об условиях. И передать князю, что я выбрал драться на клинках. Вас не прошу, чтобы не подставлять. Вдруг завтра мне не повезёт, и князь победит.
— Благодарю за щепетильность. Я найду человека, который выступит от вас в качестве переговорщика. Положитесь в этом на меня.
Вернулись мы в особняк Баранцовых спустя пару часов — незадолго до закрытия клуба. Приехали бы и раньше, но надо было дождаться человека графа, которого он отправил к Хвостову договариваться о поединке. Как только он вернулся в клуб и изложил условия, мы уехали.
Лобанова дожидалась меня в гостиной.
