Виктор, скакавший во главе атаки, казался заговорённым. Стрелы пролетали мимо него, словно отклоняемые невидимой силой. Копьё Судьбы пульсировало в такт его сердцебиению, окружая всадника защитным полем, непроницаемым для обычного оружия.
Когда передовой отряд достиг подножия стен, защитники обрушили на них потоки кипящего масла и горящей смолы. Крики боли смешались с рёвом боевых труб и грохотом осадных орудий, продолжавших методично разрушать укрепления Иерусалима.
— Лестницы! — скомандовал Крид, спешиваясь и указывая на стену. — Устанавливайте лестницы!
Специальные отряды, следовавшие за рыцарями, выдвинулись вперёд, неся длинные деревянные конструкции. Под прикрытием щитоносцев они установили первые лестницы у основания восточной стены, рядом с Львиными воротами.
— Теперь, братья! — воскликнул Виктор, хватаясь за перекладины ближайшей лестницы. — Покажем этим неверным силу истинной веры!
Он начал подъём, не обращая внимания на камни и стрелы, летящие сверху. За ним устремились десятки рыцарей, их мечи и топоры были готовы к смертельной работе. Копьё Судьбы, закреплённое за спиной Крида, освещало его путь голубоватым сиянием, придавая фигуре кардинала почти потусторонний вид.
На вершине стены их ждали защитники — мамелюки в лёгких доспехах, вооружённые изогнутыми саблями и короткими копьями. Их глаза горели фанатичной решимостью умереть, но не сдать священный для ислама город.
Первый мамелюк, встретивший Крида на стене, нанёс сокрушительный удар саблей, целясь в шею кардинала. Виктор отбил атаку с почти нечеловеческой скоростью, его меч высек искры, столкнувшись с клинком противника. Следующее движение было смертельным — лезвие вошло под рёбра мамелюка, пронзая сердце.
— Аллах акбар! — крикнул второй защитник, бросаясь на Крида с копьём наперевес.
Виктор отбил древко в сторону и одним плавным движением снёс голову нападавшему. Кровь брызнула фонтаном, окропив серебряные доспехи кардинала, но он не обратил на это внимания, уже сражаясь со следующим противником.
Рыцари Рассветного ордена следовали за своим предводителем, прорубая путь через ряды защитников. Стена постепенно переходила в руки крестоносцев, участок за участком, башня за башней.
— Монсеньор! — крикнул брат Антоний, пробиваясь к Криду через гущу сражения. — Ворота! Мы должны открыть ворота для основных сил!
Виктор кивнул, указывая мечом на ближайшую башню, где размещался механизм подъёма Львиных ворот.
— Туда! Прорываемся к башне!
Небольшой отряд рыцарей, сплотившись вокруг Крида, начал пробиваться вдоль стены к воротной башне. Каждый шаг давался в тяжёлом бою — мамелюки сражались отчаянно, понимая, что их поражение означает падение города.
Один особенно могучий защитник, в богато украшенных доспехах эмира, преградил путь Виктору. В его руках был двуручный ятаган, лезвие которого, казалось, поглощало свет.
— Кафир! — прорычал эмир. — Ты не пройдёшь дальше!
Крид улыбнулся холодной, жёсткой улыбкой и снял с плеча Копьё Судьбы. Артефакт засиял ярче, два кольца на рукояти пульсировали, наполняя оружие силой, неподвластной простым смертным.
— Посмотрим, — тихо произнёс Виктор и ринулся в атаку.
Их поединок был ужасающе красив — танец смерти на узкой каменной стене, окружённой пламенем и кровью. Ятаган эмира сталкивался с Копьём Судьбы, высекая не просто искры, но настоящие вспышки голубого пламени. Два воина кружили друг вокруг друга, нанося и отражая удары с мастерством, выработанным десятилетиями сражений.
— Умри, неверный пёс! — выкрикнул эмир, проводя сокрушительную атаку сверху вниз.
Крид парировал удар и, используя инерцию противника, провёл стремительный контрвыпад. Наконечник Копья вошёл в горло мамелюка, пронзая плоть и кость. Глаза эмира расширились от удивления и боли, затем потускнели, когда жизнь покинула его тело.
Виктор выдернул Копьё и, не теряя времени, продолжил путь к воротной башне. Вокруг него рыцари Ордена прокладывали кровавую тропу, их доспехи были забрызганы кровью, но решимость не угасала.
Наконец, они достигли башни. Массивная деревянная дверь, окованная железом, преграждала путь к механизму ворот.
— Таран! — крикнул Крид, и несколько рыцарей подняли тело павшего мамелюка, используя его как импровизированный таран.
Дверь поддалась с третьего удара, и крестоносцы ворвались внутрь. Там их ждал небольшой отряд защитников, готовых умереть, но не сдать ключевую позицию.
Сражение в тесном помещении башни было коротким и беспощадным. Рыцари Рассветного ордена, ведомые своим бессмертным предводителем, не оставили ни одного защитника в живых. Когда последний мамелюк пал, Виктор лично повернул массивный ворот, открывая тяжёлые створки Львиных ворот.
— Город открыт! — воскликнул он, и его слова были подхвачены сотнями глоток. — Иерусалим наш!
Через распахнутые ворота хлынула основная масса крестоносцев. Конные рыцари, пешие солдаты, отряды наёмников — все устремились внутрь Святого города, готовые завершить начатое на стенах дело.
Виктор выбрался из башни и на мгновение замер, оглядывая открывшуюся панораму. Иерусалим лежал перед ним, его узкие улицы и каменные здания, минареты мечетей и колокольни немногочисленных христианских церквей. Где-то там, в лабиринте Старого города, скрывалось третье кольцо Копья Судьбы. И где-то там же, вероятно, находился Абаддон, преследующий ту же цель.
— Монсеньор! — голос Изабеллы вырвал его из размышлений. Она поднялась на стену, её лицо было покрыто сажей, но глаза горели решимостью. — Западная и северная стены тоже пали. Иерусалим окружён со всех сторон.
Крид кивнул, поправляя Копьё за спиной.
— Хорошо. Теперь нам нужно найти дона Себастьяна. Он должен показать путь к катакомбам.
— Вы уверены, что стоит доверять ему? — спросила Изабелла, её голос был полон сомнения.
— Нет, — прямо ответил Виктор. — Но у нас нет выбора. Если Абаддон действительно получил подделку, у нас есть шанс опередить его. А если нет… — он не закончил фразу, но его взгляд, устремлённый на город, стал холодным и решительным.
* * *
Они нашли дона Себастьяна у разрушенной синагоги недалеко от Храмовой горы. Испанец сидел на обломках каменной колонны, спокойно наблюдая за хаосом, царившим вокруг. Его тёмный костюм оставался удивительно чистым, словно пыль и копоть боялись прикоснуться к этой загадочной фигуре.
— А, Бессмертный, — произнёс он, увидев приближающихся Крида и Изабеллу в сопровождении небольшого отряда рыцарей. — Впечатляющее представление на стенах. Я наблюдал издалека.
Виктор смерил его холодным взглядом.
— Мы не для развлечения сражались, дон Себастьян.
Испанец улыбнулся своей загадочной улыбкой.
— Конечно нет. Вы сражались за веру, за славу и за третье кольцо Копья Судьбы. Похвальные цели, не спорю.
Он поднялся и отряхнул невидимые пылинки с безупречного костюма.
— Наш общий враг действительно получил подделку. Прямо сейчас он в ярости разносит дом несчастного банкира Шломо бен Исаака, не понимая, что настоящее сокровище находится совсем рядом, но в то же время бесконечно далеко от него.
— Где именно? — прямо спросил Крид, не желая тратить время на загадки испанца.
Дон Себастьян указал на Храмовую гору.
— Под ней. В катакомбах, которые древнее самого Иерусалима. В лабиринте, созданном ещё иевусеями, задолго до царя Давида.
Он сделал несколько шагов в сторону величественного золотого купола мечети Омара, сияющего в лучах утреннего солнца.
— Я могу показать вход, но дальше вы пойдёте сами. У меня… свои дела в другой части города.
Изабелла обменялась быстрым взглядом с Виктором. Оба понимали, что испанец что-то скрывает, но сейчас было не время для выяснения отношений.
— Ведите, — коротко приказал Крид, и дон Себастьян двинулся вперёд, его стройная фигура легко скользила между обломками и телами павших воинов.
Они шли через охваченный хаосом город, мимо горящих зданий и улиц, где ещё продолжались отдельные стычки между крестоносцами и последними защитниками. Виктор отдал приказ своим рыцарям поддерживать порядок и защищать мирных жителей, но в пылу сражения не все войска соблюдали дисциплину. То тут, то там слышались крики о пощаде, мольбы о милосердии, заглушаемые звоном мечей и торжествующими возгласами победителей.
