Поднявшись, я взял уже форму академии, но тут понял, что на ней вышита эмблема Гуй. В другой ситуации я, может, и не обратил бы на это никакого внимания, но не сейчас, когда разум полностью чист и только просыпается. Зачем это сделали? Вполне очевидно: простая, но действенная уловка — предложение. Если я надену сейчас эту форму — признаю себя частью клана Гуй, хотя многие и так считают, что я в нем состою.
Вот только это будет означать полное подчинение главе академии. И не во время обучения, а навсегда. Плюсов в таком случае появится немало. Бесплатное жилье, еда, обмундирование и лучшие учителя. Минус только один — я не смогу делать то, что считаю нужным. Время, проведенное в академии, дало повзрослеть не только моему телу, но и разуму. Я на примерах понял, что нет черного и белого, а главное — что есть море куда более умных, хитрых и предусмотрительных личностей, чем я сам.
Что я приобрету, если сейчас сорву эту нашивку? Гуй Шен все так же сможет выгнать меня из города, если посчитает нужным. Теперь уже не как ректор — а как градоначальник. Уверен, у него хватит сил, чтобы это сделать; возможно, он уже подготовил все необходимое. По крайней мере, я бы такому повороту событий не удивился.
Значит, моя свобода воли все равно подвергнется ограничениям, но я смогу продолжить расследование исчезновения Хироши. Смогу начать подготовку к созданию пороха и взрывчатых смесей. Смогу построить собственную кузню, в которой будут отлиты лучшие доспехи и оружие будущего. Даже одной мортирки хватит, чтобы уничтожать тварей вроде каменной горгульи. И даже если Гуй Шен против — я не собираюсь отказываться от прогресса. Но это непросто, и за это придется заплатить равную цену.
В случае, если ректор откажет мне в обучении — я потеряю все, что имел до сих пор. Гамак в общежитии, еду в столовой, но главное — бесплатные уроки. Что, если ни один из владык не захочет взять меня себе в ученики? Хотару больше не сможет вести меня по пути Жизни — она сама еще герой. Как и Гуй Сонг, и Фенг Гуанюй. Они могут сопровождать меня на данном пути как старшие товарищи, но не вести вперед.
Допустим, Кингжао поддержит меня. Она владыка Юань-ци и сможет показать мне нужный путь. Но только в одном направлении. У Гуй есть собственные владыки Души, но не Жизни и Крови. Так или иначе, мне придется сотрудничать с другими кланами, и, если я останусь в академии, ректор может попросить за меня у глав Джен и Фенг. А вот если нет…
У меня получался довольно простой выбор. Либо присоединиться к одному из кланов, обрести полную поддержку и обучение. Или же действовать самостоятельно, обменивая свои услуги, деньги и время на наставления владык. Что я смогу им такого предложить, чтобы они согласились? Вопрос очень хороший, но не единственный. Если я выйду из лазарета без эмблемы Гуй на форме, меня ждет одна сплошная неопределенность.
Я криво усмехнулся. Вот она, долгожданная взрослая жизнь. Еще неделю назад такие вопросы меня совершенно не волновали. Сейчас же я в постоянном смятении. И все же не собираюсь оставлять свою судьбу в руках ректора. Если я немедля не разорву все связи — получить свободу позже будет куда сложнее.
Не раздумывая больше, я сосредоточился, и несколько капель крови выступили у меня на ладони, превратившись в едва заметный кристалл. Аккуратно взяв его двумя пальцами, я спорол эмблему Гуй, оставив пришитое пустое солнце — знак победителя Большого Турнира Пятилетнего Зимнего Солнцестояния среди воинов. Надев форму, я чуть не выругался. Вот оно!
Гуй Шен обещал победителям турнира бесплатное обучение. Как я мог забыть? Значит, у меня останется все необходимое! По крайней мере, даже если он заартачится, я смогу надавить на этот факт, чтобы получить желаемое. Идеально! Количество вопросов резко сократилось и одновременно ничуть не стало меньше. Но их можно решать уже по мере необходимости.
Стянув форму тремя поясами, я внезапно понял, что чувствую себя неуютно. За год обучения в тренировочном лагере носить одежду вот так стало уже непривычно. Оставив только медный пояс по центру, я быстро соорудил страховочную перевязь, убедился в том, что руки все прекрасно помнят, и удовлетворенно вернул пояса на место. Все заняло меньше минуты, и я довольно хмыкнул, привычным жестом собираясь положить руку на рукоять лезвия глефы. Которого на месте не оказалось, как и булавы.
Быстро осмотрев коморку, я понял, что ни оружия, ни частей снаряжения здесь нет. И если насчет доспехов с «кошками» и банками для крови все очевидно и понятно: воины не носили их в городе — то оружие являлось непременным спутником любого ученика академии Чщаси, начиная с медного адепта. Могли ли меня принести в лазарет безоружным? Вполне. Особенно если ситуация была критической. Но это значило, что моя глефа так и осталась в трупе каменной горгульи. По крайней мере, я очень надеялся, что тварь прикончили.
Еще раз осмотрев помещение, я убедился, что и намека на остальное снаряжение нет. Без оружия в перевязи я себя чувствовал, словно голый, так что пришлось самому себе напомнить, что я и есть оружие. Мои техники остались со мной, крови в организме достаточно на несколько игл или один кинжал, так что не пропаду. Хотя, конечно, смотря с кем придется сражаться. Я не сразу вспомнил, что здесь не лагерь посреди джунглей, а безопасная зона. Самая безопасная во всем Чщаси, если не во всей Валтарсии.
Успокоившись, я наконец отодвинул занавеску и вышел в полупустой коридор. Несколько медсестер хлопотали над ранеными. Судя по эмблемам на одежде и форме, все они являлись ученицами старших классов. От девятнадцати до двадцати четырех лет. Воины — те, кого отправляли на стены. Судя по всему, там было несладко. А ведь перспективных студентов не посылали в бой с нагами, только на оборону северной и восточной стены, на наиболее спокойные участки.
— Добрый день, — поздоровался я, входя в лабораторию. К сожалению, врача на месте не оказалось, но над бумагами склонилась какая-то практикантка. — Где я могу найти госпожу Хотару?
— Что? — вскочила со своего места девушка в белом халате. Она резко обернулась, и я с удивлением понял, что передо мной стоит Аи, сильно изменившаяся и вытянувшаяся за этот год. — Вал! Ты проснулся! Почему тебе разрешили встать с кровати без моего ведома? Куда смотрят санитарки, у тебя же трещина в ребре и ушибы по всему телу!
— Ого, какой строгой ты стала за год. И похорошела. Почти взрослая, — улыбнулся я, глядя на девушку. Она мгновенно потупилась и отвернулась, поправляя прическу.
— Ты правда так считаешь? — смущенно спросила Аи, искоса глядя на меня. Орчиха и в самом деле изменилась: сейчас ей было уже девятнадцать. Формы округлились и, несмотря на ярко выраженную мускулатуру, стали гораздо привлекательнее. На лице еще оставалась детская припухлость, но она лишь делала очертания более плавными. Поймав себя на том, что начинаю девушкой любоваться, я тоже отвернулся, кивнув. Я здесь не за этим.
— Конечно. Ты сейчас помогаешь Хотару в лазарете? Она мой мастер, и я бы хотел посоветоваться с ней по некоторым вопросам.
— Что? — несколько рассеянно ответила девушка. — Нет. Я стала ее заместителем. Выполняю обязанности, пока она проводит операции в полевом госпитале на юге. Сейчас все врачи на фронте. Сюда привозят только тех, кого можно вылечить и прооперировать позднее, вся основная работа на ней.
— Жаль, я хотел с ней переговорить до встречи с Гуй Шеном.
— Ну, у тебя еще будет такой шанс, — усмехнулась Аи, скрестив руки на груди. Интересно, она специально так делает, подчеркивая фигуру, или это женские инстинкты? — Владыка возглавляет наши войска, так что его в академии ты тоже не встретишь. Сейчас академией руководит декан Шунюан. Уверена, ты его хорошо знаешь.
— Да, пришлось познакомиться, — мрачнея, ответил я. — Хорошо, тогда схожу к нему. И, Аи… Встретимся после смены?
— Вдвоем? — удивленно вскинула брови девушка. — Так сразу?
