– А крови не побоишься?
Именно во время своего путешествия разума Айни сломалась морально, не выдержала одиночества. Частые наблюдения казней в иных мирах вызвали у нее психическое заболевание. Вид крови доводил ее до истерики.
Но сейчас она ответила твердо:
– Попробую справиться!
– Ну а ты как, подруга боевая? – улыбнулся врач женщине, с которой в глубокой древности пытались отстроить рухнувшую во всемирной катастрофе Хардийскую империю.
– Я лучше всех! – усмехнулась та. – Словно двадцать лет скинула… мм… в смысле стала тридцатилетней! Сын явно хочет отобрать у тебя звание лучшего доктора. Вон как меня за ночь подлечил! До сих пор могу по крышам бегать.
– Ладно, бегунья ты наша… Бери вместе с Айни Карла на плоскость силового поля и неси на кровать… Так!.. Хорошо… Я бы и сам, но держу сразу несколько его разорванных артерий… Пусть хоть чуток срастутся…
Когда уложили мертвенно-бледного, с кровью под носом археолога на кровать, глубоко задышавшая Айни все-таки отошла в сторону. А Розалия постаралась присмотреться своими умениями к действиям доктора:
– Ничего не вижу! И где ты только такому научился?
– Есть один прекрасный мир… Будет время, не только тебя, но и всех наших туда на годик-два отправим на учебу, а потом и на стажировку.
– Голосую «за» двумя руками… А что с этим Михаилом произошло? Неужели с него сняли вот такую копию? Или еще хуже: самого превратили в такое чудовище?
– Два раза превратили? Не получится… Скорей уж копию сняли, хотя даже при своих знаниях ума не приложу, как такое возможно…
– Ничего, – вздернула подбородок Розалия. – Если уж мой сынок этого монстра поймал, то он у него все выпытает! Вот увидишь! Такое больше не повторится.
Старый приятель согласно кивнул. Хотя в душе готовился к чему-то более худшему и страшному.
Глава восемнадцатая
Кормилец
Михаил Днепрянский представил, как скопировавшее его существо обнимает и целует Пеотию, и заметался в цепях. Вырваться ему не удалось, но мозги стали соображать лучше, и он начал обдумывать варианты побега.
Впрочем, вариант был только один: телепортация. Представь точку прибытия – и враз окажешься где надо. Без цепей. На природных телепортеров Михаил в последнее время насмотрелся и верил на все сто: такому можно научиться. Надо только верно ухватить суть перехода. Ну и, конечно же, предварительно слегка изменить некие потоки энергии в организме. Потоки боевая богиня обновила ему еще при первых скитаниях с ним по иным мирам. Когда они предавались коротким минутам отдыха, она частенько твердила, что теперь парню, а чуть позже уже и не просто парню, а самому императору Рилланкара, ничего не стоит научиться телепортации. По крайней мере, на близкие расстояния в пределах планеты. И учила его этому с настойчивостью. Причем настолько ярой, что грозилась его убить за тупость, а то и прожарить до румяной корочки своими убийственными лучами. Правда, он бы скорей обуглился, чем подрумянился, о чем и говорил своей любимой: «Тебе угля не хватает? Тогда давай… жги!»
Пару раз это останавливало богиню, и она успокаивалась. Дескать, бестолковый, но… милый. Как раз для секса… И готовить умеет вкусно… Ну и сильный… Да и добрый… Да и вообще: «Почему ты меня не обнимаешь?!» А потом опять начиналась учеба. Но увы! У Кормильца так ничего и не получалось, сколько он ни пыжился, сколько ни краснел от натуги, доводя себя чуть ли не до обморока.
И теперь он вновь начал пробовать телепортироваться. Желательно сразу домой… Или хотя бы в ближайший лес… А лучше – к местному телепорту, о котором Аника рассказывала и описывала, где он в храме находится и как выглядит. А уже оттуда (если тот сработает!) обратно на планету со скелетами адельванов…
Но все попытки были тщетны, сколько ни тужился, кроме головной боли, ничего не достиг. Ни дороги домой, ни к телепорту, ни в лес, ни по дрова…
«Если бы уметь плавить цепи взглядом… Или руку делать тоньше… Ага! И другую. И ноги тоже! Э-хе-хе…»
Тяжело повздыхав, попробовал стянуть браслет цепи с запястья. Бесполезно… Опять вспомнились слова, который ему твердила при обучении Пеотия: «Чем ближе ты захочешь перенестись, тем легче это сделать».
Ну и подумалось:
«А если я попробую не все тело переместить, а только руку? На несколько сантиметров в сторону…»
Стал пробовать. Двигал руками, замирал, закрывал глаза… И постоянно концентрировал полученные от богини умения на правом запястье. И даже вначале не поверил своему слуху, когда услышал звук падения браслета. Да и рука стала намного легче! Открыл глаза, набрал воздуха для радостного крика, но тут же закрыл рот. Восторг восторгом, а внимание к себе привлекать не надо.
Получилось!
Проделал то же самое с другой рукой, потом – с ногами. С оглядкой выбрался в покои главной жрицы и быстро соорудил набедренную повязку. Затем произвел обыск и обзавелся двумя жезлами, которые оказались электрошокерами, и браслетами для управления цепями. Все остальное, в том числе некие обрядовые предметы, усыпанные драгоценными камнями, и украшения, показалось ненужным.
Первыми от удара электричеством пострадали два мужика, стоявшие в почетном карауле у покоев главной жрицы. Причем один из них оказался довольно массивным, и его одежда, а также шлем с сеточкой на лицо оказался Кормильцу почти в пору. Эту пару плененных он приковал в комнате для допросов за лодыжки. Потому что обратил внимание на дверь: двойная! Если плотно закрыть, в спальне вопли не слышны.
Потом вновь направился к выходу из покоев. Там в недоумении стояли еще три охранника: дежурный привел смену и никак не мог сообразить, поднимать тревогу или нет. Увидев выходящего из покоев жрицы Кормильца, принял его за караульного:
– Вот ты где!
Три прикосновения электрошокерами, и еще три прикованных пленника заняли места у стены.
Не успел Михаил отдалиться от покоев, как на первом повороте столкнулся еще с одной парой охранников. А те возьми и спроси, не видел ли он старшину. Пришлось и их отволочь к их любимому начальнику. Приковав обоих, император не столько устал, сколько основательно разогрелся. И с опозданием сообразил:
«Надо было вырубать одного, а второй бы пусть его на себе волок!»
Не зря сообразил! Очередные двое стояли возле какой-то разукрашенной двери и тоже слишком любопытными были: спрашивали, где их смена. Разрешение уйти с поста получили они по-разному: один безмолвно упал, второй так же безмолвно потащил его в покои главной жрицы.
Приковав и этих, Михаил подумал:
«Может, за такой красивой дверью есть что-то ценное? Надо заглянуть!»
И опять ему помешал охранник, но уже в серебристом шлеме. Офицер! И тоже, баран, искал старшину.
– Дался вам этот старшина! – ворчал землянин, выискивая свободное место у стены пыток. – Пуп земли, что ли?
Ну а дальше ему везло. Видимо, остальные охранники, осознав, что старшина где-то удачно спрятался или забил болт на службу, не стали испытывать судьбу, сидели себе в караулке и не отсвечивали. Ну не ведут на смену постов, да и ладно. Солдат спит, служба идет! А в данном случае – еще и зарплата капает.
До резной двери Кормилец добрался уже изрядно заведенный и готовый без всяких ударов электрошокера заставить любого встречного бежать в комнату пыток и самостоятельно там приковываться. А вернее, просто оглушать любую помеху на месте кулаком, да и оставлять лежать там же.
А приоткрыв резную дверь и рассмотрев, что творится в помещении, стал размышлять:
«Попал я, конечно, правильно, но вот что это мне дает? Портал не работает, эти стервочки молитвы поют, мстить сейчас предательнице – так со всеми не справлюсь, а они помощь точно своим визгом призовут… Надо дергать отсюда и прятаться в гуще народных масс. Или вернуться за драгоценностями? Все-таки массы гораздо лучше ко мне отнесутся, если я им чем-то глазки ослеплю…»
Дверь оказалась служебным входом в храм.
