— Я всё ещё здесь, Изабелла, — произнёс он голосом, более похожим на прежний. — Но меня становится всё меньше. С каждым кольцом, с каждым шагом к вратам времени, я становлюсь чем-то иным. Чем-то, что, возможно, уже не вполне человек.
Он поднял Копьё, и четыре кольца на нём засияли в унисон с его глазами.
— Но я должен завершить начатое. Должен найти последнее кольцо. Должен увидеть, что за вратами времени. Должен узнать, есть ли выход из этого бесконечного цикла существования.
Виктор направился к выходу из храма, и пространство вокруг него продолжало изгибаться, словно реальность с трудом выдерживала его присутствие.
— Мы возвращаемся в Самарканд, — произнёс он, не оборачиваясь. — И затем отправляемся на север, к краю мира. Туда, где нас ждёт пятое кольцо. И, возможно, Абаддон.
Изабелла смотрела ему вслед, и слёзы блестели в её глазах. Она видела, как с каждым найденным кольцом человек, которого она знала и любила, исчезает, уступая место чему-то непостижимому и пугающему. И она не могла не задаваться вопросом: что случится, когда Виктор найдёт пятое кольцо? Что произойдёт, когда врата времени откроются? И останется ли тогда хоть что-то от Виктора Крида, бессмертного человека, или его место полностью займёт новая сущность, для которой все понятия человечности станут лишь смутным воспоминанием?
* * *
Крид больше не называл себя защитником веры. Теперь это было лишнее, как лишними стали знамёна и молитвы, речи о спасении и обращении. Его армия превратилась в иное существо — живой организм, объединённый единым сознанием, пульсирующий в такт свечению четырёх колец Копья Судьбы.
Они двигались на восток, подобно приливной волне, неумолимо и безжалостно. После Самарканда пали города Центральной Азии — Бухара, Ташкент, Фергана. Затем войско пересекло горные перевалы Тянь-Шаня и спустилось в долины Западного Китая. Никто не мог противостоять этой армии, ведомой существом, которое лишь отдалённо напоминало человека.
В передовых отрядах уже не было рыцарей с крестами на груди. Их заменили воины с горящими голубым пламенем глазами, молчаливые и смертоносные. Они не нуждались в пище или отдыхе, не испытывали страха или сомнений. Каждый из них был связан с Кридом невидимыми нитями — расширением его сознания, клеткой его нового, растущего тела.
Они не останавливались, чтобы обратить население в новую веру или построить храмы. Теперь цели были иными. Виктор Крид — или то, что осталось от него внутри новой сущности — стремился к одной цели: найти пятое кольцо и открыть врата времени.
— Он уже не думает о спасении душ, — тихо заметила Изабелла, наблюдая за тем, как армия поглощает очередной город. — Теперь это просто… поглощение. Как будто он собирает силы для чего-то большего.
Дон Себастьян, неизменно появлявшийся в ключевые моменты их пути, стоял рядом с ней на холме, наблюдая за происходящим через свои тёмные очки-авиаторы.
— Так и есть, — ответил испанец. — С каждым найденным кольцом его сознание расширяется, но в то же время фокусируется на единственной цели. Врата времени требуют энергии для открытия — энергии жизни, энергии душ. Он собирает её, даже не осознавая, что делает.
— И что будет, когда он найдёт пятое кольцо? — спросила Изабелла, хотя уже знала ответ.
— Врата откроются, — просто ответил дон Себастьян. — А что будет после этого… — он сделал паузу, — зависит от того, сколько человечности останется в нём к тому моменту. И от того, успеет ли Абаддон вмешаться в процесс.
Упоминание об их древнем враге заставило Изабеллу вздрогнуть.
— Абаддон… Мы не видели его со времён Иерусалима. Что он замышляет?
Дон Себастьян улыбнулся своей загадочной улыбкой.
— То же, что и всегда: хаос. Разрушение. Освобождение сил, которые были заключены за вратами времени тысячелетия назад. Он ждёт, пока Крид сделает всю тяжёлую работу, найдёт все пять колец и откроет врата. А затем…
Он не закончил фразу, но Изабелла поняла без слов. Абаддон попытается перехватить контроль над вратами, как только они откроются. И если это произойдёт, мир, каким они его знали, перестанет существовать.
* * *
Путь через Индию был отмечен не сражениями, а бегством. Целые города пустели при одном известии о приближении армии Крида. Но бегство не спасало — войско двигалось слишком быстро, захватывая беглецов на дорогах и в полях. Те, кого настигали, не умирали — вместо этого их глаза наполнялись голубым огнём, и они присоединялись к растущей орде, становясь частью коллективного сознания.
Великие храмы Индии, простоявшие тысячелетия, обходились стороной или лишались жрецов, но не разрушались. Это была уже не религиозная война, а нечто иное — целенаправленное движение к предопределённой цели.
Виктор, или существо, которым он становился, изменился ещё больше после обретения четвёртого кольца. Его физическое тело теперь казалось лишь сосудом для чистой энергии — серебристо-голубое сияние просвечивало сквозь кожу, волосы превратились в нити света, а глаза стали подобны двум колодцам, ведущим в иное измерение.
Он редко говорил, а когда это происходило, его голос звучал как множество голосов, сливающихся в один. Казалось, что через него говорит не только он сам, но и все те тысячи, чьи сознания он поглотил.
В один из редких моментов, когда Изабелле удалось остаться с ним наедине, она решилась задать вопрос, мучивший её с самого Самарканда.
— Виктор, — тихо позвала она, не уверенная, что он отзовётся на это имя. — Ты всё ещё там? Внутри… этого?
Существо медленно повернулось к ней. На краткий миг в бездонных глазах мелькнуло что-то человеческое — отголосок былого Крида, затерянный в океане новой сущности.
— Я… вспоминаю, — произнесло оно голосом, в котором Изабелла с трудом узнавала знакомые интонации. — Иногда. Когда ты рядом. Вспоминаю, каково это — быть человеком.
Оно сделало движение, похожее на глубокий вздох, хотя уже не нуждалось в воздухе.
— Но всё больше я — нечто иное. Нечто, для чего нет имени на человеческих языках. Я вижу структуру времени, вижу узоры судьбы, вижу нити, связывающие прошлое и будущее. И я вижу врата, ждущие своего открытия.
— А что ты видишь за ними? — спросила Изабелла, боясь услышать ответ.
— Освобождение, — просто ответило существо. — Конец вечности. Конец боли. Конец всему.
В голосе прозвучала нотка, которую Изабелла не слышала уже очень давно, — тоска. Тоска Виктора Крида, бессмертного человека, уставшего от бесконечного существования.
— А что будет с миром? — осторожно спросила она. — С людьми?
Существо долго молчало, словно этот вопрос никогда не приходил ему в голову.
— Не знаю, — наконец произнесло оно. — Это… неважно.
И в этот момент Изабелла поняла, насколько мало осталось от Виктора Крида в этом создании. Человек, которого она знала столетиями, никогда не сказал бы таких слов. Даже в самые тёмные моменты своего бесконечного существования он заботился о мире, о людях вокруг него. Теперь же всё это стало «неважным» — лишь помехой на пути к единственной цели.
* * *
Берега Японского моря встретили армию Крида штормом невиданной силы. Волны высотой с городские стены обрушивались на прибрежные скалы, ветер сбивал с ног даже самых крепких воинов. Но это не остановило продвижения. То, что осталось от Виктора, знало: пятое кольцо ждёт на островах, где «время течёт вспять, и солнце никогда не заходит».
Обычные корабли не могли переправить армию через бушующее море. Но Крид больше не нуждался в обычных средствах. Подняв Копьё с четырьмя кольцами, он направил его на воду, и голубое сияние заструилось с наконечника, растекаясь по поверхности моря. Там, где оно касалось волн, вода застывала — не как лёд, а как нечто иное, подобное твёрдому свету.
За считанные часы от берега до горизонта протянулся светящийся мост, широкий настолько, чтобы по нему могли пройти десятки воинов в ряд. И армия двинулась вперёд, ступая по застывшему свету, направляясь к островам, видневшимся в дымке на востоке.
