— Покажи мне, — твёрдо ответила она, подозревая худшее.
Чандра колебался.
— Там… строго запрещено…
Анжи умоляюще сжала его руку. Не хватало ещё, чтобы он соскочил сейчас. Когда она ближе к своему ребёнку чем когда-либо.
— Покажи. Мне. Сейчас. Прошу тебя!
Юноша кивнул, словно в трансе, и повёл её дальше. Они спустились ещё на один уровень, где коридоры стали уже, а освещение — тусклее. Здесь пахло сыростью и чем-то ещё, что Анжи предпочла не определять.
— Вот здесь, — Чандра остановился перед тяжёлой железной дверью. — Но я не могу…
— Открывай, — приказала Анжи.
Дверь поддалась с протяжным скрипом. За ней оказалось небольшое помещение, больше похожее на темницу, чем на тренировочный зал. Каменные стены, минимум освещения, и в центре…
Анжи зажала рот рукой, чтобы не закричать.
На каменном столе лежал Симон. Её семилетний сын был привязан кожаными ремнями к холодной поверхности, его маленькое тело покрывали синяки и глубокие порезы. Одежда была разорвана, рыжие волосы слиплись от пота и крови.
Но самое ужасное было в том, что он не кричал. Симон лежал тихо, только тяжело дышал, словно боль стала для него привычной.
— Что… что это? — прошептала Анжи.
— Слышал, что так пробуждают регенерацию, — также шёпотом ответил Чандра, и в его голосе впервые за всё время прозвучали нотки сомнения. — Говорят, в стрессовых условиях дар Вийонов должен проснуться сам, чтобы защитить тело. А потом его научат контролировать эту способность и…
Чандра не договорил. Анжи больше не слушала.
Она смотрела на своего сына. На то, во что превратили её маленького мальчика эти чудовища. На раны, которые наносили ему специально, чтобы заставить его тело защищаться. На испуганные, но упрямо сжатые губы ребёнка, который уже научился терпеть боль.
В этот момент Анжи Вийон приняла решение.
Что бы это ни стоило, во что бы то ни стало, но она вытащит Викрама отсюда. Пусть весь мир станет её врагом, пусть её саму ждёт смерть, но она не позволит этим изуверам и дальше мучить её ребёнка.
Её сын будет свободен.
Даже если ей придётся погибнуть, чтобы дать ему эту свободу.
* * *
Я хмыкнул.
— Ну надо же. Похоже, он не такой уж и дурак. Я-то думал, что бедняга Ракша пал под чарами прекрасной Катарины. Получается, он просто хотел использовать её как племенную кобылу для выведения магов с двумя дарами.
Симон кивнул:
— Именно так. Мама говорила, что он никогда не любил ни её, ни даже её сестру. Ракша был одержим идеей создания идеального мага. Он считал, что кровь Вийонов в сочетании с кровью Канваров даст лучший результат из возможных.
— Продолжай, — подбодрил я его, — что произошло потом?
— Мать вытащила меня из монастыря, но не сразу, — голос Симона стал тише. — Это заняло почти два года. Всё это время она изредка навещала меня, просила подождать и умоляла простить её, хотя она ни в чём не была виновата.
Ольга наклонилась вперед:
— Два года? Почему так долго?
— Нужно было всё тщательно спланировать, — ответил Симон. — Сбежать из главного монастыря Канваров не так-то просто. Тем более, что Ракша лично следил за всеми моими тренировками и успехами. Даже, чтобы навестить меня, мама каждый раз рисковала и должна была выбрать удачный момент.
Он помолчал, глядя в пол.
— Именно тогда она начала называть меня Симоном. Сказала, что отныне ей противна любая связь с Канварами и я должен забыть своё прежнее имя.
— Но всё-таки, как вам удалось сбежать? — нетерпеливо поинтересовалась Ольга.
Рассказ её одновременно поразил, возмутил и увлёк. Она неотрывно следила за каждым словом Симона, боясь пропустить даже малейшую деталь.
Он ответил:
— С помощью того самого младшего послушника, Чандры. Он был её глазами и ушами. Он долго ждал удачного момента, а затем помог мне выбраться из монастыря в ночь, когда охрана была менее бдительной.
Симон коснулся своих волос:
— Перед побегом мать изменила мою внешность с помощью магии Вийон. Цвет волос, черты лица… всё, что могло меня выдать. Она сказала, что так будет безопаснее.
— А что же она сама? Разве она не сбежала с тобой? спросил я. — И этот Чандра? Он всё ещё жив?
Лицо Симона помрачнело.
— Не знаю. Больше я никогда её не видел. И Чандру тоже.
Он сжал кулаки:
— Я не знаю, что с ней случилось. Жива ли она? Наказал ли её Ракша? Или может она тоже смогла потом убежать… — он сокрушённо мотнул головой. — Нет. Я не знаю ничего.
— Но как же ты выживал один? — взволнованно спросила Ольга. — Тебе было всего девять лет.
— В Синде всегда было много беспризорных детей, — пожал плечами Симон. — Многие брались за разную несложную работу или вступали в воровские банды, — он усмехнулся. — Если честно, то жизнь на улице, после монастыря Канваров казалась мне курортом. Но я всегда чувствовал потребность жить честно. Не знаю почему. Может быть, это влияние матери в те короткие моменты, когда мы виделись.
Симон вскинул голову:
— К тому же я умел располагать к себе людей. Часто работодатели разрешали мне жить и обедать у них, пока я им помогал. Кто-то из жалости, кто-то потому, что видел, как я стараюсь.
— Но ты нигде не задерживался надолго? — уточнил я.
— Нет. Я боялся, что если буду слишком долго оставаться на одном месте, меня найдут. К тому же я всегда хотел стать сильнее. Я искал тех, кто мог бы меня чему-то научить.
Симон встретил мой взгляд:
— Мать взяла с меня обещание, что я ни за что не вернусь в монастырь, чтобы спасти её ценой собственной жизни. Она сказала, что если я это сделаю, то все её жертвы и старания будут напрасны.
— И ты пообещал?
— Да. Но тогда же я поклялся себе, что вернусь, когда смогу спасти её не жертвуя собой. Когда стану достаточно сильным, чтобы противостоять Канварам и победить их.
Я кивнул, понимая логику его поступков. Всё складывалось в единую картину. И его стремление к силе, и поиски учителя, и даже готовность бесстрашно выступать против Великих Кланов.
На какое-то время повисла тишина. Все мы погрузились в свои мысли. Симон заново проживал воспоминания, а мы с Ольгой обдумывали то, что только что узнали.
Как вдруг тишину прорезал тихий стон.
Арджун начал приходить в себя.
Глава 24
Арджун застонал, и это был первый звук, который мы от него услышали за долгое время.
Рассказ Симона временно ушёл на второй план, тем более, что самое главное, я уже узнал.
— Он приходит в себя, — быстро подтвердила Ольга, подходя к койке.
Симон также приблизился.
На его лице читалось беспокойство. Он переживал за успех этого дела едва ли не больше всех. Что, в общем, даже не удивительно, ведь он в отличии от нас, когда-то лично знал спасённого.
Арджун медленно открыл глаза, моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Его губы шевелились, но звука не было. Ольга осторожно подняла его голову и поднесла к губам стакан с водой.
— Не торопись, — мягко сказала она. — Небольшими глотками.
Арджун с трудом сделал глоток, потом еще один. Вода, видимо, помогла — он откашлялся и попытался заговорить.
— Где… где я? — голос был хриплым, едва слышным.
— В безопасности, — ответил я, присаживаясь на край койки. — Ты на корабле «Морская звезда». Мы вытащили тебя из темницы Канваров и теперь плывём прочь из Синда. Тебе нечего бояться.
Арджун нахмурился, словно пытаясь вспомнить последние события. Его взгляд метался по лицам, пока не остановился на Симоне.
— Ты… я тебя помню, — прошептал он с удивлением. — Но почему? И как?
Его фразы и вопросы были краткими и сбивчивыми, но, Фаверо сразу понял о чём речь и ответил:
— Да, это я. Понимаю твоё удивление, ведь мы не были друзьями. Но я никогда не верил в то, что ты террорист. Хотя благодарить тебе нужно не меня, а его, — он кивнул в мою сторону.
Арджун перевёл на меня расфокусированный взгляд и постарался выговорить как можно яснее, что в его состоянии было не просто:
