– Поместье? – вскинулся Данька. – Ты что, собрался русскую землю иностранцам разбазаривать?
– Да ни разу, – рассмеялся Николай. – Или ты забыл свою же пословицу, которую мне регулярно приводишь: «Обещать – не значит жениться!»
– Ну, если только так, – после короткого молчания усмехнулся бывший майор. Вот нравился ему нынешний Николай…
– Ладно – бог с ним, – махнул рукой император. – Ты мне лучше вот что скажи – что с крестьянской реформой делать будем? Совсем ведь вопрос перезрел – все сроки уже прошли, а ни одного внятного проекта комиссия так пока и не представила. Столько лет работают – а воз и ныне там! Можно, конечно, и, как ты говоришь, просто волевым методом всё сделать… но и дворянский бунт на ровном месте получить не хочется. И так многие нервничают. Самые обеспеченные крепостные за прошедшие несколько лет уже повыкупались – в прошлом году таковых аж почти сто тысяч человек оказалось… Ну там, конечно, многие чады и домочадцы, но и то – считай более десяти тысяч крестьян, которые и в крепостном состоянии сумели под тысячу рублей заработать и накопить, смогли себя и свои семьи на свободу выкупить… Такие точно торговлишку с промышленностью смогут немало продвинуть. Так, глядишь, и ты очередную свою дорогу сможешь раньше времени в строительство запустить. Или отстающие хвосты подтянуть. Например, снова запустить строительство той самой Южной дороги, что в твои земли ведёт – от Тулы на Орёл, Курск и далее. Её строительство было ведь заморожено из-за того, что нам срочно понадобилось тянуть ветку на Минск и Варшаву. Когда её, кстати, планируешь завершить?
– Так не только в мои, – возмущённо вскинулся Данька. – Она вообще-то до Крыма и Севастополя пойдёт. Тебе что, железная дорога в главную базу Черноморского флота не нужна? Так что не надо тут из меня коррупционера делать… А Варшавскую дорогу запустим осенью. – Он вздохнул. – Чуть затянули. Деньги-то Канкрин снова со скрипом выделять начал. – Он вздохнул. – И зачем я тогда тебя убедил бóльшую часть золота на восток перераспределить? Теперь-то, надеюсь, эти проблемы в прошлом?
– Ну не сразу, – качнул головой Николай. – Во-первых, золото ещё не здесь. Корабль-то на зимней стоянке в Риге отстаивается. А во-вторых, даже после того, как оно здесь окажется – его ещё до Лены доставить надо. И там переплавить. Так что первые слитки в казначейство в лучшем случае только в средине лета придут… А тогда – ты всё правильно сделал. И с секретностью всё получилось, и весьма славный рывок на восток у нас сделать получилось. А нынче, когда у китайцев с англичанами война началась [80], – есть уже с каких базовых точек на юг двигаться. Ежели всё верно мы с тобой спланировали – новая граница не по Амуру и Уссури пройдёт, а по Арунхэ и Сунгари…
Даньке эти названия ничего не говорили. То есть про Сунгари он вроде как что-то слышал, но и только. А первое название – вообще ни о чём.
– Ты там совсем-то сильно рот не разевай, – слегка одёрнул он друга. Ведь просто нахапать земли мало – их ещё заселить надо. Русской земля становится не когда на ней стоит русский солдат, а когда её пашет русский крестьянин. А у нас ещё и Калифорния с Аляской на шее. Потянем?
– Потянем, – уверенно заявил Николай. – Мы благодаря деньгам из Калифорнии голод тридцать третьего – тридцать четвёртого годов почти без потерь смогли пережить, да и прошлогодний тоже… Точно тысяч на триста больше народу от того, что там у вас творилось, выжило [81]. Да и переселенцы к нам всё ещё едут… Так что кого переселять – найдётся. И как переселять благодаря твоему выученику Толечке Демидову тоже теперь есть. Он уже на Читу ветку тянет… От Нижнего Новгорода до Байкала теперь спокойно за полтора месяца можно добраться – уму непостижимо!
– Можно-то можно, да только кому добираться-то – крестьяне до сих пор в крепости сидят. А кто не сидит – попробуй его с места стронь! Вцепились в свой кусок земли – хрен сдвинешь… даже если её хватает только одну ногу поставить, а вторую на весу держать приходится, – вспомнил он популярную карикатуру, хотя она относилась к несколько другой проблеме.
Николай посмурнел и снова повторил:
– Да, с крепостной зависимостью надо быстрее заканчивать… – После чего замолчал. Данька тоже сидел молча, крутя в голове мысль, которая только что пришла ему в голову.
– Слушай… а что ты про конституцию думаешь?
Николай помрачнел.
– Да надо бы её как-то придумать. Ещё брат Александр это планировал… Вот только вместе с ней вся эта камарилья наружу вылезет – выборы, депутаты. Сам же всегда плюёшься, когда их вспоминаешь…
– Это-то да, – вздохнул бывший майор, – только знаешь что – всё равно деваться от этого некуда.
– Как это?
– А так, что там, в будущем, без всей этой фигни ни одного приличного государства не осталось. Только какие-нибудь людоедские режимы в Африке или арабские монархии, которые от нефтяных денег лопаются. Но нам такое, как ты понимаешь, не светит. А у остальных вся эта фигня имеется… И, вот убей бог, если не тебя, так твоего сына к этой самой конституции и выборам начнут принуждать всеми возможными способами – от петиций и демонстраций и до бомб и кинжалов под ребро. Потому что демократия у людей станет этаким святым фетишем. Типа: не имеешь – значит, нецивилизованный…
– И что делать? Ручки перед убийцами поднять? – зло рявкнул Николай.
Даниил пожал плечами.
– В моём времени была такая пословица: «Не сможешь победить – возглавь!»
Николай уставил на него озадаченный взгляд.
– Что ты имеешь в виду?
Данька вздохнул.
– Ну, я ещё сам до конца не сформулировал, но-о-о… вот такая мысль – первыми в депутаты и всякие народные трибуны точно ведь побегут записываться наши помещики? Потому что, насколько я знаю, во всех же нынешних конституциях существует избирательный имущественный ценз.
– Ну да, – удивился Николай. – А у вас что – не так?
– Нет, конечно, – усмехнулся бывший майор. – У нас избирательные права предоставляются по факту гражданства.
– Подданства, – машинально поправил император, но тут же поправился: – А, ну да… И что – никаких ограничений? То есть нищий, бездомный, вор и мошенник имеют равные права с офицером, учёным да даже хотя бы просто образованным и успешным поддан… кхм… гражданином?
Даниил развёл руками. Типа – а что поделаешь… Николай насупился.
– Бред! Ну да ладно – ты-то что предлагаешь?
– Да просто внести в цензовый перечень непременное отсутствие в собственности крепостных, – усмехнулся бывший майор. – Сформулировать там как-нибудь вроде – ежели хочешь быть прогрессивным дерьмократом, – не удержался он от ерничанья, – значит, никаких крепостных. А ежели желаешь остаться дремучим средневековым феодалом – значит, никаких тебе избирательных прав…
Николай вскочил и прошёлся по кабинету, после чего подошёл к окну и замер, уставя взгляд наружу. Постояв так несколько минут, он резко развернулся и кивнул.
– Идею понял – буду думать. Что ещё предложишь?
Данька задумался.
– Ну-у-у… вообще-то это дело было бы разумно обкатать. Сначала, скажем, ввести выборность в уездах. Выбрать пару-тройку губерний, установить там этакий пробный законодательный режим и посмотреть, как дела развиваться будут. Сторонники всех этих конституций и выборов ведь упирают на то, что при конституции и демократии страны и народы должны непременно расцвести, – ну вот пусть и попробуют провернуть это на нескольких губерниях. А потом распространить этот процесс на все уезды страны. И лет десять посмотреть, как они справляются и не надобно ли что в этих выборных законах и конституциях слегка подправить. Затем поднять эту самую выборность властей на уровень губерний. И снова посмотреть… – И он подмигнул Николаю. Тот несколько мгновений непонимающе пялился на него, а затем расплылся в улыбке.
До дома Даниил добрался только к полуночи. Потому что после доклада императору пришлось отправляться на вокзал и ехать в Сусары. Не оттого что там случилось что-то, что требовало его немедленного прибытия, а потому что, работая над перспективным планом развития путей сообщения, он совсем забросил заводские дела. Поэтому заранее запланировал, что сразу после доклада государю отправится на заводы.
