Удовлетворённого кивнув, Астерот скинул с рук сразу две сферы. Ради количества пришлось чуть пожертвовать качеством, убрав по одной змее и чуть уменьшив объём сфер, но разрушительный эффект остался. На этот раз, правда, сферы сбили в воздухе, но так оказалось даже лучше: облако Аспекта зацепило ещё и стрекоз, и хаос начался ещё и в небе.
Тем временем Микторат с Демиличами разыгрались не на шутку. Перестав атаковать самостоятельно, они, старательно скрывая брезгливость, — плохо, кстати, скрывая: Астерот с моим Даром отчётливо видел вздымающийся над ними грязно-зелёный туман, — поднимали из мёртвых тела низкорождённых. Некромант и его детища лепили из останков тварей пугающих чудовищ и отправляли их сеять смерть в рядах бывших собратьев. Разрозненные куски плоти наскоро подгонялись друг к другу местами неровно, местами криво, иногда выходило так, что очередное «создание» не проходило и пары шагов, разваливаясь отвратительной кучкой мяса…
Однако, то была статистическая погрешность. Почти все, за редким исключением, вливались в постоянно расширяющийся штат слуг Миктората. Всего за пару минут Демиличи вместе со своим родителем собрали чуть меньше двадцати существ. Под руководством Миктората выстроился быстрый и, главное, эффективный процесс: пока пятеро магов с двух рук крутят-вертят оторванные конечности и внушительные куски плоти, шестой их прикрывает, отражая атаки Осквернённых магов.
Лучше всех себя в деле защиты показал Демилич, созданный на основе двух Душ. Дочь, слившись с Душой матери, смогла выторговать себе у мироздания небольшую деформацию тела, отрастив две небольшие ручки чуть ниже груди. Пока материнская пара рук формировала защитные конструкты, сбивала кровавые сгустки и выставляла барьеры, прикрывая занятых нелицеприятным творчеством магов, вторая пара выводила атакующие плетения. Меж рёбер горели, источая лёгкий сизый дым, юные девичьи глаза, прицеливаясь перед завершением плетений.
Вообще, каждый Демилич был уникален, а не только Мать-и-Дочь. Музыкант, к примеру, отличался чёрным цветом костей, больше напоминающих по фактуре дорогой костюм из холодной зачарованной ткани. Движения его длинных пальцев были филигранно выверены, словно даже посреди страшной битвы, в месте, где воцарилась Смерть, он всё равно продолжал дирижировать невидимым оркестром. И сразу две Материи подчинялись ему, не смея нарушить беззвучную мелодию его Души.
Он, в отличие от своих коллег, создавал не монстров — из-под его рук выходили артисты, исполняющие отведённые им роли. Следуя замыслу своего дирижёра, они то взрыкивали, то затихали, то скулили, то прерывисто вздыхали, не забывая при этом разить врагов. Казалось, он и его «певцы» — высокие и непомерно худые существа, — безуспешно пытались отыскать звук, что вписался бы в музыку этой битвы.
Астерот бы рассмотрел и остальных, но ему с крыши вообще ничего не было видно. Да и слишком уж он был занят, чтобы глазеть по сторонам: он чуть доработал сферы, ещё сильнее сократив время на их сотворение, и теперь одной рукой формировал магические гранаты, а с другой скидывал в толпу россыпи игл. Правда, теперь уже не стреляя во всех налево и направо, а точечно выцеливая магов. Для этого он изменил структуру иголок: они стали длиннее и толще, в них стало больше Материи — всё для того, чтобы можно было убить одним, максимум двумя попаданиями.
А тех двух разглядел не он, а затаившийся в доме напротив Отшельник. Подле него сидела Лира, не смеющая и пискнуть: по этажам в надежде найти что-то съестное рыскали низкорождённые. Поэтому ей только и оставалось, что вжаться в стену, пока старик высматривал что-то через оптическое заклинание. Вжаться и молиться, чтобы всё хорошо закончилось. Ведь где-то в глубине её сознания зарождалось мутное, неясное опасение, плавно перетекающее в страх…
Глава XII. Чудо
Она была в ярости.
Генерал прекрасно это скрывала, оставаясь всё такой же невозмутимой, но её верная правая рука видел, сколь тяжело это ей даётся. Скар-Васх-Ши, та, с чьим именем в голове рождались и умирали сотни и тысячи низкорождённых, сейчас сидела мрачная настолько, что дышать рядом с ней было сложно. Казалось, стоит к ней подойти — тут же станешь невесомым пеплом, поражённый её гневом.
— То ес-с-сть, — шипение её раздвоенного языка чиркнуло по ушам больнее её любимого кнута, аккуратно свёрнутого на ручке резного стула. Этот «трон», позаимствованный у главы городской управы, дюжина низкорождённых таскала на своих горбах всюду, куда ни пожелает их Генерал. — Такх-Кахски, твоя беспробудно умная голова считает, что мы… ош-ш-шиблис-сь?
Она редко шипела. Цесх понимал, что сейчас Генерал не в силах сдерживать свой язык. Слишком сильна была злоба внутри.
— Скар-Васх-Ши, давайте не будем утрировать мои слова… — С лёгким полупоклоном ответил ей Такх, скользнув взглядом по земле: он был готов смотреть куда угодно, но не в глаза ей. — Я всего лишь сказал, что…
— Я слыш-шала, что ты сказал! — Генерал рявкнула на левую руку так, что тот аж глаза испуганно прикрыл. — Мои внуки и правнуки гибнут с-с-сейчас там, рядом с этими уродцами, а ты имееш-шь наглость с-стоять и тянуть время?!
— Приношу извинения… — Гораздо глубже поклонился Такх, безуспешно пытаясь спрятать дрожащие тонкие руки. — Но в наши расчёты действительно закралась ошибка! — Он выставил перед собой шестипалые ладони, словно те могли защитить его от гнева Скар-Васх-Ши. Наивный. — Мы думали, что они вновь воспользовались артефактом, и потому…
— И потому отправили моих детей на убой! — Цесх, закалённый в десятках боёв во славу Генеральши, не смог заметить и тени движения, которым та схватила кнут. Он лишь услышал треск, с которым тот утяжелённым наконечником из черепа человеческого детёныша раздробил в щепки деревянную подпорку тента, под которым они сидели. Низкорождённые тут же подхватили ткань, чтобы она не упала, а Такх испуганно сглотнул. Она не промахнулась. Она в последний момент изменила направление удара, чтобы не раскроить его удлинённый череп. Одна лишь её воля не давала содержимому его головы познакомиться с окружающим миром.
— Ни в коей мере! — Тут же возразил он, на всякий случай прикрывая виски ладонями. — Мы подстраховались, и уже сейчас новые колдуны спешат занять места павших, чтобы отомстить проклятым вторженцам за низкорождённых…
— Ты говориш-ш-шь с-слишком много с-с-слов, а делаеш-шь ничтожно мало. — Прошипела Генерал, поигрывая рукояткой кнута, выполненной из толстой кости нездешнего зверя. Поговаривали, что ту животину она забила до смерти голыми руками, и точно так же сама достала из неё эту кость… ещё говорили, что это оружие зачаровал лично Дариус Осквернитель. Но ни один из этих слухов Генерал не подтвердила. Она вообще редко разговаривала с ними. — Я подумаю о том, чтобы с-с-сократить твой ш-штат. — Такх задержал дыхание, осознав, что стоит на грани. На костяшках длинных пальцев Цесху почудились отблески колдовства, и он сжал рукоять толстенного двуручного меча. Если он только посмеет… — Знаешь, давно пора было это сделать. Твоё место займёт тот, кому оно гораздо больше подходит.
Неожиданно чистые, без шипения, слова Генеральши потонули в раздавшемся отовсюду свисте. От Такха по воздуху пробежала незаметная волна магической энергии, вызвавшая у Цесха неприятный холод внутри, и тут же призванный магами ветер стёр в труху оставшиеся опоры тента, как и низкорождённых, их придерживающих. Сама же дорогая ткань улетела куда-то вдаль, не посмев упасть на разъярённую Скар-Васх-Ши.
Она вновь взмахнула кнутом, но отступник Такх не желал умереть с остатками своей итак посрамлённой чести. Перед ним возник полупрозрачный алый щит, чудом выдержавший попадание тяжёлого черепа, а Цесх удивлённо округлил глаза. Как он посмел колдовать здесь, перед Генералом?!
Он почувствовал шевеление пространства сзади и обернулся, рассекая воздух мечом. Возмутительно! Позади него всё это время стояли два лояльных Такху колдуна! Хорошо, что сейчас оба валялись на земле неровными половинками. Церемониальный меч хоть и был большим и неудобным, а разил врагов не хуже обычного.
