Всё шло так, как он и рассчитывал.
***
Холодный пол. Звезда со множеством лучей, в середине которой зияла дыра. А над дырой — бешено дёргающийся сумасшедший, потерявший человеческий облик.
Когда-то он называл себя Дариусом, но с появлением Аспера в том городе, с появлением Лиры, из-за которой человеческая часть его Души так неудачно подставилась под удар, это имя перестало соответствовать содержанию его тела. Теперь это тело занимало порождение Скверны, за свою гениальную махинацию достойное возвышения до одной из самых почётных ступеней их иерархии.
Семнадцать рук, — по одной на каждый луч звезды, — изгибались, выводя в воздухе плетение небывалого масштаба. Каждая выдавливала из привязанного к ней пленника остатки крови, чтобы арисовать всё новые и новые проклятые символы.
Во внутреннем радиусе, подле того, что ещё недавно было Дариусом, лежали искалеченные тела Астеротовых спутников, в которых ещё теплилась жизнь. Пока все просто лежали, провожая испуганными взглядами движения рук Дариуса, Микторат пытался достучаться до Астерота, но тщетно. Он ещё не знал, что Путь Императора Тьмы был завершён. На это указывали и Иссушённые, пустыми глазами уставившиеся в потолок.
Лица, красующиеся на голове Дариуса сразу с четырёх сторон, шептали слова, чуждые человеческому рту. Специально для этого тварь, засевшая в его теле, перекроила не только шею, но и часть грудной клетки, чтобы тело могло воспроизвести требуемую последовательность звуков. Он шипел змеёй, шкворчал подгоревшим фаршем, свистел умирающей птицей, кричал ультразвуком, шептал так, что трясся помост, на котором лежали тела, рычал… Все звуки, что могли быть в мире, вырывались из этой гротескной пародии на человека.
Они не сразу ощутили приближение смерти. Не той, чьим богом выступал Арт’Энзил, а той, что боится любой разумный. Вечной. Холодной. Неотвратимой.
Первой затихла Лира. Её хриплое дыхание, еле продирающееся через обломки позвоночника, разлетевшиеся под кожей шеи, наконец прервалось, оставив бывшую грешницу лежать, раскинув сведённые посмертной судорогой руки и ноги в луже почерневшей крови. От неё пахло затхлостью, болотом… этот запах оправдался.
Через пару секунд после того, как её сердце перестало биться, рот распахнулся. Из него вылетел сонм мелких жужжащих насекомых, облепивших обнажённое тело Осквернителя, висящее в воздухе. Девушка выгнулась, а на локтях и коленях открылись рваные раны, из которых, пролетая по луже чёрной крови, точно так же попёрли крылатые твари. Они обмакивались в кровь, словно перья в чернильницу, и уносились ввысь, оставляя за собой почти прозрачные тёмные следы.
Дариус остановился. Не весь, а лишь одна из его частей перестала шептать и посмотрела на Лиру. Казалось, что-то человеческое промелькнуло во взгляде бездушных чёрных глаз. Всего через секунду лицо продолжило свой речитатив, потеряв всякий интерес к исковерканному смертью телу.
Следующим был Шианхут. Иссушённый будто и не был против смерти. Умерший задолго до этого момента, он уже не сопротивлялся холодной хватке полупрозрачной руки, сдавившей шею. Рот приоткрылся, выпуская из груди остатки воздуха, а затем верный спутник Аспера умер, покрывшись с ног до головы тёмной пульсирующей массой, вырвавшейся из дыры под Дариусом.
Она окутывала его, будучи одновременно и телесной, и нет. Щупальцами схватилась за плечи и подтянулась поближе к лицу, чтобы проникнуть через него внутрь. Руки и ноги воина придавило к земле немалым весом чудовищной субстанции, а она заползала в рот, в нос, свивая для себя логово в выжженной грудной клетке. Лишь через несколько минут она остановилась, но не перестала издавать чавкающие звуки, вгрызаясь в то, что осталось от посланника Тёмной Богини.
Киррат… Как бы сильно некромант его ни недолюбливал, такой участи он ему не желал. Демон, за чьей спиной скрывался длинный и извилистый Путь, умер следующим. Микторат даже не сразу осознал его уход. Просто в один момент парня словно вычеркнули из мира живых, не успев даже вписать в мир мёртвых. Огонёк его жизни потух, так и не загоревшись вновь.
Впервые за… за сколько, он так и не смог подсчитать, Микторату стало страшно. Последовательность смертей явно указывала, что теперь была его очередь, и он позволил себе закрыть глаза. Не хотелось видеть, как его убивают. В самый напряжённый момент в глубине его Души проснулось что-то от того, кем он был раньше. И по иронии судьбы этим проснувшимся явлением было не метафорическое второе дыхание, не праведная ярость, способная переломить ход событий, а животный страх.
Он липким мёдом растекался по его костям, охлаждая и без того ледяное тело. Сковывал движения похлеще влияния Дариуса, зависшего над ними. Замедлял мысли, чтобы в самый ответственный момент…
Микторат ощутил прикосновение к нему смерти. Он не понял, что это было, но дуновение «оттуда», как говорили неопытные некроманты, почувствовал. Словно под ним яма какая раскрылась, и из неё, обдирая кости слой за слоем, подул леденящий Душу ветер. Некромант будто стоял на краю собственной могилы, но за мгновение до того, как сила притяжения уложила бы его на промёрзшую землю, он почувствовал толчок.
Взрывная волна, поднявшаяся откуда-то из глубины Души, вытолкнула его из забытья, и некромант дёрнулся. Затем ещё раз и ещё. Не веря в произошедшее с ним чудо, он попытался приподнять голову — и о боги, у него получилось! Столько радости в этом не до конца мёртвом теле, пожалуй, не было никогда. Он открыл глаза и огляделся, прикидывая план действий. Если получится скинуть с оставшихся наложенное Дариусом воздействие, то…
Смерть уже перекинулась на следующего члена их команды. Для Цита она выбрала весьма ироничный способ: полуэльф иссыхал, проходя до конца процесс, запущенный когда-то Астеротом. И Микторат, видя, как страдает это пока ещё живое существо, попытался ему помочь. Радость от собственного бессмертия окрыляла, но реальность быстро стукнула его об землю, прерывая полёт фантазий.
В его теле не было магии. Совсем. Абсолютно. Никакой. Материя Смерти, раньше сидящая в Центре, не отзывалась, сила, дарованная ему Немёртвым Богом, тоже объявила ему бойкот. Заглянув внутрь себя, некромант ужаснулся. Казалось, сам Арт’Энзил оставил своего Глашатая на растерзание тварям Скверны. Душу больше не озарял свет Его внимания.
Микторат затрясся, теперь уже в подобии истерики. Дариус и Скверна, занятые сложным ритуалом, до сих пор не обращали на него внимания, а некромант боролся с нахлынувшими эмоциями. Это было страшно. Магия пропала, Бог от него отвернулся, так теперь ещё и человеческие чувства… неужели он был так слаб?
Цит умер. Микторат всё же почувствовал это, и всей Душой начал впитывать Материю Смерти. В отличие от Астерота, его воскрешение не повредило каналы, но всё равно чувствовалось, что что-то не так. Она текла не так быстро, да и не текла, а просто проваливалась в бездну его Души. Вновь накатила паника, которую пришлось подавлять.
По позвоночнику заскреблось тысячей кошек неприятное осознание. Вот она, его цена за жизнь? Потеря вообще всего, что делало его собой? Потеря вечной жизни, связи с Немёртвым Богом, силы, Им данной, да даже способностей к магии Смерти… Это виделось сном. Он хотел, чтобы это был сон. Потому что так, без всего, его жизнь могла оборваться от любого пространственного чиха.
Тело Цита зашевелилось, и та часть сознания Миктората, что ещё сохранила рассудительность немёртвого, подсказала, что надо бежать. Лучшего момента может и не представиться, да и, скорее всего, не представится.
Бывший некромант осторожно встал. Огляделся. Никого. Вся эта подземная махина была настолько пустой, что эхо от голосов Дариуса порой перекрывало само себя, рождая в голове Миктората странные шепотки. Не желая даже думать, чем это могло быть, он зашагал по одному из лучей звезды. Если уж ему и суждено пережить вакханалию, устроенную Дариусом, то нужно дать этому какой-то смысл.
***
