Тени заколебались. Их шепот стал тише, переходя в что-то похожее на плач.
— Мы тоже хотели защитить, — прошелестело несколько голосов. — Мы хотели сохранить мир, каким он был. Мы боялись перемен.
— Перемены страшны, — согласился Сайтама. — Но иногда они необходимы. Как когда в доме протекает труба. Нужно перекрыть воду, разобрать стену, починить трубу, заделать дыру. Сначала все кажется разрушенным. А потом становится лучше.
Тень, похожая на Сайтаму, медленно подняла руку. Не для удара. Для прощания.
— Ты прав, герой, — прошелестела она. — Мы ошибались. Мы думали, что можем остановить время. Но время не остановить. Его можно только принять. Прими наш дар. Отнеси Кристалл Времени Фрирен. И скажи ей... скажи, что иногда нужно позволить миру измениться. Даже если это больно.
Тени начали растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь легкий туман и едва слышные слова благодарности. Сайтама остался один в долине, держа в руках Кристалл Времени, который пульсировал теплым светом.
— Хорошо, — сказал он, пряча кристалл за пазуху. — Я передам.
Камешек тихонько заскулил, напоминая о раненых друзьях. Сайтама кивнул, оглянувшись в последний раз на долину, где каменные статуи магов стояли в вечном покое.
— Пойдем, дружок. Нам нужно спешить.
Три дня пути через горы и леса отняли у группы последние силы. Фрирен шла впереди, постоянно оглядываясь на Ферн, которую несли на самодельных носилках из плащей и палок. Девушка была без сознания, ее лицо побелело от потери крови, а дыхание было прерывистым.
— Она не выдержит еще один день пути, — сказал Штарк, его голос дрожал от усталости и тревоги. — Нужно найти помощь. Или хотя бы место для отдыха.
Фрирен кивнула, ее пальцы непроизвольно сжимали гримуар. Она искала заклинания исцеления, но магия здесь была слабой, почти не поддавалась контролю. Сайтама, несший носилки с Ферн, молчал. Его лицо, обычно открытое и простое, было закрыто и сосредоточено. В его глазах читалась решимость, которую Фрирен никогда раньше в нем не видела.
— Скоро спустимся в долину, — сказал Сайтама. — Там должны быть деревни. Люди помогут.
— Люди боятся нас, — тихо возразила Фрирен. — После всего, что случилось с магией... они видят в нас причину своих бед.
— Тогда пусть боятся меня, — ответил Сайтама, и в его голосе прозвучало что-то новое — не сила, не уверенность, а гнев. Гнев, сдерживаемый, но настоящий. — Я отвлеку их внимание. А вы тем временем поможете Ферн.
Фрирен посмотрела на него с удивлением. Она никогда не видела Сайтаму злым. Он всегда был спокоен, даже когда мир рушился вокруг него. Но сейчас в его глазах горел огонь, который пугал даже ее, эльфийку с тысячелетним стажем.
— Ты не обязан это делать, — сказала она. — Это не твоя вина.
— Это моя вина, — возразил Сайтама. — Я не должен был позволить ей встать между мной и тенями. Она слишком молодая, чтобы умирать за чужие ошибки.
Штарк хотел что-то сказать, но не решился. Он видел, как изменился Сайтама за эти дни. Из веселого, беззаботного героя он превратился в человека с тяжелой ношей на плечах. Человека, который понимал цену жизни.
Когда они спустились в долину, солнце уже клонилось к закату. Впереди показались очертания небольшой деревни — несколько домов с дымящимися трубами, окруженных высоким забором. Сайтама осторожно опустил носилки с Ферн на землю.
— Оставайтесь здесь, — сказал он, снимая с себя рюкзак и доставая оттуда кристалл. — Спрячьте его. И позаботьтесь о Ферн. Я скоро вернусь.
— Куда ты идешь? — спросила Фрирен.
— В деревню. Найти помощь. Или лекарства. Или то, что ей нужно.
— Они не пустят тебя, — предупредил Штарк. — Они боятся незнакомцев. Особенно таких, как ты.
Сайтама улыбнулся — не своей обычной, беззаботной улыбкой, а чем-то более твердым, более решительным.
— Пусть боятся. Я не зверь. Я человек. И я прошу о помощи для своей подруги.
Он пошел к деревне, его шаги были уверенными, но не угрожающими. Камешек последовал за ним, но Сайтама остановил пса.
— Оставайся с ними, — приказал он. — Позаботься о Ферн.
Камешек сел на задние лапы, глядя на хозяина преданными глазами, но не ослушался.
Фрирен и Штарк наблюдали, как Сайтама подходит к воротам деревни. Его остановили двое стражников с копьями. Сначала они говорили спокойно, потом стали повышать голос. Сайтама кивал, не споря, но и не отступая. Что-то в его спокойствии и уверенности заставило стражников отступить.
Внезапно из-за угла выскочили трое мужчин с топорами. Их лица были искажены яростью и страхом.
— Ты тот самый! — крикнул один из них. — Разрушитель магии! Ты лишил нас защиты от демонов! Ты виноват в том, что наши дети больны, а урожай гибнет!
Сайтама не отступил. Он стоял, глядя на них, его лицо было спокойным, но в глазах горел все тот же гнев.
— Я не разрушитель, — тихо сказал он. — Я пришел за помощью для своей подруги. Она умирает. Помогите нам.
— Мы не поможем тому, кто разрушил наш мир! — закричал другой мужчина, занося топор.
Сайтама не двигался. Он просто стоял, глядя на нападающего. И в его глазах Фрирен увидела не гнев, а боль. Глубокую, человеческую боль.
— Ты хочешь ударить меня? — спросил Сайтама. — Ударь. Я не сопротивляюсь. Но знай, что этим ты не вернешь магию. Ты только отнимешь жизнь у невинного человека. У Ферн. Она не разрушала ваш мир. Она пыталась его защитить.
Мужчина замер, топор дрожал в его руках. Сайтама сделал шаг вперед.
— Если ты хочешь вернуть магию, ищи тех, кто действительно виноват. Ищи Мастера Тьмы. Ищи тех, кто жадничал, как маги в долине. Но не обвиняй в этом невинных. Не обвиняй тех, кто пытается помочь.
Голос Сайтамы звучал твердо, но без злобы. В нем была только печаль — печаль человека, который слишком хорошо знает, каково быть непонятым.
— Моя подруга умирает, — повторил он. — Я прошу вас о помощи. Не для себя. Для нее.
Мужчина опустил топор. Его товарищи тоже отступили. Старики, вышедшие из домов, смотрели на происходящее с интересом и сочувствием.
— Отведите его к Марты, — сказал один из стариков. — Она знает лекарства от ран. Но сначала... — он указал на Сайтаму, — пусть снимет свою обувь. На наших улицах не ходят в грязной обуви. Это правило.
Сайтама кивнул, снял сапоги и оставил их у ворот. Затем последовал за стариком вглубь деревни.
Фрирен и Штарк не сразу поверили, что все закончилось мирно. Они переглянулись, не зная, что теперь делать.
— Он... он справился, — прошептал Штарк. — Без единого удара.
— Не без удара, — тихо сказала Фрирен. — Удар был. Но не физический. Удар по их сердцам. Сайтама показал им, что за его силой стоит человек. Человек, который умеет чувствовать боль других.
Она подошла к Ферн, поправила ей одеяло. Кристалл Времени лежал рядом, излучая слабый свет.
— Я никогда не думала, что увижу Сайтаму таким, — продолжила Фрирен. — Я видела его сильным, я видела его веселым, я даже видела его растерянным. Но я никогда не видела его больным за других. Больным до такой степени, что он готов был снять свои сапоги у чужих ворот, чтобы спасти жизнь Ферн.
Штарк улыбнулся, впервые за три дня.
— Это и есть настоящий герой, мастер. Не тот, кто бьет монстров. Тот, кто готов снять свои сапоги ради жизни друга.
Через час Сайтама вернулся. Он нес в руках маленький горшочек с зеленой мазью и несколько сухих трав. Его лицо было спокойным, но усталым.
— Мартя сказала, что это поможет, — сказал он, передавая горшочек Фрирен. — Нужно нанести на рану и перевязать. И дать ей выпить отвар из этих трав. Она придет в себя через несколько часов.
— Спасибо, — сказала Фрирен. — Ты... ты справился лучше, чем я думала.
— Я просто попросил, — ответил Сайтама, опускаясь на корточки рядом с Ферн. — Иногда люди не видят силы. Они видят только страх. Но если показать им, что за силой стоит человек... они начинают понимать.
Он достал из кармана кусок хлеба и протянул его Штарку.
