Спускаясь по лестнице к своей семье, он знал: впереди долгий путь. Путь принятия, интеграции, становления тем, кем он всегда должен был быть — не просто Бессмертным, не просто носителем колец Копья Судьбы, но существом, объединяющим в себе порядок и хаос, созидание и разрушение, свет и тьму.
И, возможно, именно в этом единстве противоположностей и заключалась его истинная судьба. Не в бесконечной борьбе с внешним врагом, а в примирении с врагом внутренним, который никогда не был врагом, но лишь отвергнутой частью его самого.
* * *
А где-то высоко в тибетских горах, в затерянном монастыре, чьи стены из серого камня, кажется, вырастают прямо из скалы, а крыши, покрытые снегом даже летом, сливаются с облаками, происходит пробуждение.
В маленькой келье с единственным окном, выходящим на восток, открывает глаза человек, долгие годы пребывавший в глубокой медитации. Его серебристые волосы струятся по плечам, а лицо, несмотря на видимый возраст, сохраняет силу и решимость.
Виктор Крид — или тот, кто считает себя им — медленно поднимается с места, где провёл… сколько? Годы? Десятилетия? В сладостном забвении, в мире грёз, созданном невидимыми манипуляторами.
Он подходит к маленькому медному зеркалу, висящему на стене кельи, и смотрит в него. Из отражения на него глядит лицо, которое он знает всю свою бесконечно долгую жизнь. Но глаза… В глазах не осталось ни следа привычного голубого огня колец Копья Судьбы. Вместо него — ядовитый шартрезовый свет, пульсирующий, напоминающий о том, кто был его врагом тысячелетиями.
И вместе с этим — осознание. Ясное, холодное, болезненное понимание обмана, в котором он пребывал. Семья в Сполетто, близнецы София и Александр, любящая Изабель, интеграция с той частью себя, которую он называл Абаддоном… сладкий сон, иллюзия, созданная, чтобы удержать его, усыпить его бдительность, пока… что?
Но даже когда этот Виктор задается этим вопросом, в его сознании прорывается другая мысль, такая же ясная и холодная: что, если это пробуждение — лишь ещё одна иллюзия? Что, если истинная реальность — там, в Сполетто, с семьей, с воссоединением разделённой сущности?
Что, если все эти реальности — лишь грани одного гигантского кристалла, называемого существованием Виктора Крида, Бессмертного, носителя колец Копья Судьбы, сосуда для праматерии, и… Абаддона?
За окном кельи занимается рассвет. Новый день наступает в тибетских горах. И новая эра начинается для Бессмертного, чья истинная природа только начинает раскрываться после тысячелетий сладостного сна.
А где-то в иных измерениях, за гранью обычной реальности, невидимые игроки переставляют фигуры на космической доске. Игра продолжается, и ставки в ней выше, чем кто-либо — даже Бессмертный — может представить.
Сим Сомович
Крид: Советник Соломона
Пролог
Солнце, только что взошедшее над горизонтом, окрашивало небо в нежные оттенки розового и оранжевого, словно расписывая его кистью художника. Его лучи, пробиваясь сквозь легкую дымку над Красным морем, касались поверхности воды, заставляя ее мерцать миллионами бриллиантов. Воздух, ещё прохладный от ночного дыхания пустыни, был пропитан соленым ароматом моря и легким запахом цветов, которые, как ни странно, цвели на скалистых берегах.
Я лежал в тесном гробу, сколоченном из грубых досок и скрепленном ржавыми гвоздями. Он был предназначен для погребения, но вместо того, чтобы покоиться на дне морском, он плыл по течению, гонимый морским ветром и волнами, которые нежно покачивали его, словно колыбель.
И чувствовал, как прохладная вода омывает меня, щекоча кожу и проникая вглубь гроба. Внутри было душно, но я не испытывал страха. Я был просто… Безмятежным духом. Временный обитатель этого сколоченного из досок убежища, который плыл навстречу неизвестности.
На горизонте, где небо сливалось с морем, виднелись силуэты горных вершин, покрытых песком и камнями. Они напоминали гигантов, спящих под солнцем, хранящих тайны этого мира. И я, маленький человек, плывущий в этом мире, как песчинка на ветру, был лишь малой частью этого грандиозного пейзажа.
Гроб, в котором я находился, содрогнулся, как будто в него врезалась огромная рыба. Потом началась резкая качка, и я уже не чувствовал ласкового покачивания волн, а ощущал грубое движение. Потом с грохотом что-то упало на крышку гроба, а затем меня небрежно подняли, словно какой-то никому не нужный груз. Почувствовал резкий рывок, и я оказался на палубе.
Сверху на меня свалился яркий солнечный свет, от которого я прищурился. Я услышал раздающийся вокруг отборный мат, приправленный непонятными словами на сомалийском. Я попытался поднять голову, но в этот момент крышка гроба с грохотом отлетела в сторону, а в раскрытый гроб заглянули четыре лица с дикими глазами и крайне загорелыми лицами.
— Демон! — заорал один из них и уже замахивался на меня ржавым ножом.
— И вам не хворать, господа пираты, — сказал я, хищно улыбаясь, оглядывая их не без толики интереса.
Они застыли от удивления, а их ножи опустились. Я почувствовал внезапный прилив силы, видимо, зарядившись от солнышка, и, захватив один из ножей, я с легкостью выбил его из руки пирата. Затем я с быстро и осторожно справился с остальными тремя.
Поскольку действовал на голых рефлексах, то снова остался один, но теперь не в гробу, а на полноценной галере, что двинулась в сторону берега и, судя по всем признакам, уже держала курс на сомалийское побережье. Молча стоял на палубе, оглядывая окружающую меня суету. В воздухе пахло солью, рыбой и чем-то еще, до одури неприятным.
Мой взгляд случайно упал на крышку гроба, которая лежала рядом со мной. Она была сделана из грубых досок, сбитых небрежно, с неровными краями и отверстиями, словно её прогрызали черви. На ней был вырезан традиционный миафизитский крест, а под ним черной, давно уже выцветшей и почти истлевшей тушью была надпись: «ВИКТОР КРИД».
Я задумался. Это имя звучало знакомо, но я не мог вспомнить, где я его уже слышал. Или читал? Может быть, это имя мое? А ведь и правда, я не помню своего прошлого, и, возможно, это была моя былая жизнь. Но что тогда делает мой гроб на пиратском корабле в Красном море? И почему меня бросили в море в этом гробу? Была ли это попытка уничтожить меня или что-то еще?
Мысли кружились в голове. Я захотел отбросить эти сомнения, но вместо этого они только усиливались. Если этот гроб не мой, тогда кто я такой? И кто, собственно говоря, этот Виктор Крид? Все становилось еще более загадочным. И в этом мистическом тумане я почувствовал не ужас, а странное удовлетворение. Я не знал, кто я такой, но уже чувствовал, что моя история только начинается, и это было чертовски будоражащим.
Галера неуклюже билась о скалистый берег. Вдали же видны только бесконечные песчаные дюны и скалы, омываемые морской водой. С высоты палубы я увидел несколько фигур, бегающих по пляжу с воплями и криками. Они махали копьями, бросали камни и резвились в бесчеловечной оргии насилия. По всей видимости, аборигены, что населяли эти земли. Веками их племена вели жестокие сражения, решая конфликты силой оружия.
В этот момент уже не имело значения, что они делают. Я не чувствовал ни сочувствия, ни отвращения. Лишь раздражение. Схватив оставшийся после пиратов нож, я сделал шаг к борту галеры и с нескрываемым удовольствием спрыгнул в воду. Холодная вода тут же охладила мою кровь, и я почувствовал очередной прилив силы. И пусть я привычно был один против всего мира, но это не пугало меня. А напротив, лишь вдохновляло.
Агрессивно поплыл к берегу, оставляя за собой бурлящий кипящий вихрь мыслей, чужих страхов и сомнений. Я не знал, что ждет меня на берегу, но я был готов к чему угодно. Потому что, по крайней мере, я был свободен. А что ещё нужно человеку, как не свобода?
Кто-то скажет: «Крыша над головой? Люди вокруг?» Но нет. Свободы уже достаточно, чтобы взять самому всё, что душенька желает!
