Удивительно, как быстро понимаешь важность своей пары, когда приходит беда.
Меня весь мир сводил с ума. Я столько всего знал, столько умел, но ни одно моё знание и умение не могло принести пользу моей женщине и остановить это безумие.
Ей становилось хуже, и целый мир для меня потерял сразу все краски. Ныло сердце, больно сжимаясь колючим комом. От переживаний, мыслей и бездействия бессердечных драконов, которые не слышали меня о моей беде и не желали выдавать разрешение для чёрного дракона, на глазах образовался свинец набухших век…
В мыслях — беспорядок и досада на драконов, на докторов, на весь мир!
Всё бы сжал и раздавил в кулак — проклятую болезнь, сожаленье, что она страдает, а не я…
Моя пара так много плакала, когда смотрела в зеркало, прятала от меня лицо.
Глупышка.
— Женевьева, ты моя половинка, — говорил я ей. — В первую встречу да, я оценивал тебя только внешне, но сформировавшаяся между нами связь позволила мне ощутить тебя всю. Твои эмоции такие чистые, свежие… А твоя душа — она так прекрасна… Нам не нужны маски, слышишь меня?
Мои объятия чуточку облегчали её боль.
— Когда ты рядом и говоришь такие слова, мне кажется, что я даже поправлюсь, — шептала она без буквы «р» в словах. Не было зубов. Но я её понимал.
— Ты драгоценный мужчина, Рэн. Я верю в тебя. Верю в нас, — говорила она.
И я обнимал её крепче.
— Я тоже верю, — отвечал ей и с некоторых пор добавлял: — И я люблю тебя, Женевьева.
Люблю?
О да. Представлял, что вот её нет, а я есть — жив и сохранил разум. И едва появлялись эти мысли, как зверь внутри меня рычал от раздираемой в груди боли.
И я понимал, что моя жизнь станет бессмысленной, жалкой, скучной, одинокой. Жить можно, но будет ли счастье?..
Я не хотел терять её. Я не хотел становиться безумцем. И жить без неё я тоже не хотел. Если и суждено умереть, то только вместе.
Неужели проклятая болезнь победит?!
Эти мысли меня едва не сломали, не поставили на колени.
Теперь я на собственной шкуре узнал, что испытал мой брат.
Это страшно.
От мыслей, что твоя истинная пара может не выжить — я сам терял силы и веру… Мне стало казаться, что это начало конца…
Женевьева устала от своей болезни. От бесполезных докторов, которые даже не пытались её лечить… Они не знали, о чего лечить и даже не делали никаких попыток хоть что-то сделать!
Она дико страдала от своей физической беспомощности, но переносила это очень мужественно, но я видел, как любимой тяжело.
Видели это и другие. И моя сестра.
Шаэна сначала молила меня найти любое средство, которое помогло бы Женевьеве.
Она переживала и волновалась только за меня.
Эх, сестрёнка… Если бы ты только узнала, что такое истинная пара для дракона…
Мы позабыли… Мы извратили само понятие «истинная» и за это нас прокляли. Это не помощь нам — заковать истинную пару в ошейник и посадить на цепь. Это боль самой Любви и Истины.
Когда я столкнулся лицом к лицу со своей истинной парой и постепенно начал принимать её и воспринимать как часть своей жизни, вся суть этой связи очень быстро опутала меня, и моему зверю всё стало ясно.
Зверь сразу принял Женевьеву, а разум сопротивлялся. А ведь то, что мы воспринимаем как «любовь», на самом деле является лишь очень малой частью разрушающей мир, вспышкой сердца, словно большой взрыв. Любовь — это когда находишь свою половинку.
Да, мы драконы становимся уязвимы. Но жертвенность души нашей истинной пары колоссальна. Наша уязвимость позволяет нам объединить наши души на очень глубоком уровне. Наша связь может, как разрушать, если её не принимать, уничижать и топтать, либо может стать самой глубокой частью нашего существа — нашей Душой и возвысить, наделить небывалой силой любви.
Рождённые небом и землей, мы сами принесли в свой мир беду, растоптали свои пары, запечатлели на них печать страха, ужаса, позора. Отвернулись, вместо того, чтобы боготворить, лелеять и любить…
Мы идиоты.
* * *
Зарбани Эхтс из клана Чёрных драконов
— Вы — идиоты! — от всего сердца сказал я нессам Ир'Гармену Энталю и Эн'Димитру Орну.
Горе-доктора поджали в недовольстве губы.
— Простите, профессор, но будь любезны, общаться с нами без оскорблений, — проговорил обиженно Димитр.
Ан'Рэнхард — дракон, чьё отчаяние считал бы даже толстый лори, с надеждой в голосе спросил:
— Несс Эхтс, умоляю, скажите, что с моей парой…
И сколько мольбы в голосе, сколько надежды и скорби. Взрывной и очень горький коктейль.
Выдержав паузу, я насладился напряжением, что возникло в кабинете несса и когда Гармен и Димитр открыли было рот, я заговорил, не дав этим идиотам даже слова произнести.
— Несс Нерваль, всё очень просто и одновременно сложно — ваша пара становится драконом.
Лицо несса Нерваля вытянулось. Он явно не ожидал такого ответа.
Пока дракон переваривал мои слова, я перевёл взгляд на оболтусов, гордо называющих себя светилами медицины и с едкостью заметил:
— Если бы вы действительно учились в академии, то запомнили бы труды великого дракона, профессора и моего соотечественника — чёрного дракона Харшана Абдина.
Поднял вверх указательный палец.
— Он писал, что драконы, коими мы с вами сейчас являемся в привычном для нас виде, были не всегда. Потомство от драконов и той расы, которая не имела вторую ипостась, было сильным и в то же время слабым, но природа совершенствовала нас, шлифовала и довела до идеала. Но на это потребовались миллионы лет! А до этого по теории Харшана Абдина у наших предков рождалась вторая ипостась после встречи с истинной парой и после первого слияния. Это сейчас мы с вами с рождения имеем звериную сущность, которая прорывается с тринадцати до пятнадцати лет. Раньше всё было иначе. Но эту теорию никто не воспринимал всерьёз, считая, что это чушь, всего лишь гипотеза, но сейчас…
Потёр в предвкушении ладони.
— Я догадывался, что происходит, когда вы описали симптомы нессы, но решил проверить только лично. И убедился в правоте своих слов. Корка, которой покрылась несса Женевьева — это кокон. Через пару дней она полностью покроет её тело, лицо. Ещё через пару дней, ваша пара, несс Нерваль родится заново. Она станет драконицей. У неё, как и у всех нас будет две ипостаси.
Я сложил пальцы домиком и не смог удержать предвкушающей улыбки.
— Это воистину знаменательное событие, господа! И я рад оказанной чести быть свидетелем этого явления. Мы сможем увидеть своими глазами и подробно узнать, как у наших предков рождалась звериная ипостась. Если вы не против, то я бы хотел запечатлеть каждый момент на свои артефакты, записать всё происходящее и забрать все права на издание последующих трудов с подробным описанием происходящих событий… Ах, ещё бы пригласить сюда прессу и осветить этот процесс по всему миру!
— Знаете, профессор, нужно ещё обсудить права на издание и… — начал возмущаться Димитр.
— Моя пара — дракон? Она не умрёт? — прервал его шокированный несс Нерваль.
Это всё, что он услышал?
— Да. Она — дракон. И нет, не умрёт. Будет жить долго и счастливо.
— Она так страдает… — проговорил он.
Что ж, у всего есть цена.
— Увы, но любое перерождение происходит через боль, невыносимые страдания и уродства. Запомните, господа, для того чтобы появилось новое, жизнь в старом состоянии должна стать невозможной. Для того чтобы появился колос, зерно должно умереть.
Всего лишь истина.
— Ах, а я уже в таком нетерпении узнать, какой же будет ваша пара? Огненная? Синяя? Или чёрная? Или вовсе она окажется новым видом? Ведь всё же, она из другого мира… — проговорил я мечтательно. Было бы так замечательно, окажись пара огненного дракона чёрной драконицей.
Глава 30
Женевьева
Новость о том, что я стану вскоре драконом — немного приободрила.
Почему немного?
