– Я не приходил с ратью в их земли, – развёл руками Владимир. – Вины за войну на мне нет. Кроме того, мы с сыном Роговолда, моим двоюродным братом, одного возраста. Есть мысль договориться о браке наших будущих детей – чтобы наш общий внук стал Великим князем.
Владимир снова окинул притихших приближённых лучистым взором и, улыбнувшись, добавил:
– А теперь, прошу меня простить. Я должен идти – меня ждёт жена. Вы не забыли, я ведь сегодня не только венчался на княжение. Советую хорошенько надраться по этому случаю – у нас впереди много дел, потом времени на это может и не быть.
Один за другим тысячники поднялись со своих мест и, тихо переговариваясь, направились к выходу. Святослав, задержавшись в дверях, обернулся:
– Я не поблагодарил за твоё решение, – негромко произнёс он. – Возглавить Змежд – большая честь.
– Ничего страшного, – с улыбкой ответил Владимир. – Я хочу попросить тебя об одной услуге. По старой памяти. Не возражаешь?
– Нет.
– От всех этих церемоний и речей у меня страшно разболелась голова. Не мог бы ты приготовить мне отвар?
– Да, хорошо.
– Тогда принеси его в княжеские покои. Раньше я жил в своей прежней комнате, но теперь пора перебраться туда, где больше места.
Святослав коротко кивнул, но, уже собираясь выйти, снова замер.
– Можно задать вопрос? – он внимательно посмотрел князю в лицо.
– Конечно, спрашивай.
– Ты сегодня счастлив?
Владимир задумался, но лишь на мгновение.
– Почти, – снова улыбнулся он. – Вот когда я выпью отвар и эта проклятая голова перестанет болеть – тогда точно стану.
Понимающе улыбнувшись, мальчик покинул думский зал, оставив государя в одиночестве.
***
Владимир стоял у окна княжеских покоев. Снаружи доносились звуки музыки, пение и смех – несмотря на поздний час, народные гуляния не стихали.
Он нетерпеливо перебирал пальцами сложенных за спиной рук. Князь ждал Ладу. Девушка должна была вот-вот появиться. Приятная нега разливалась по груди тёплыми волнами, стоило ему подумать о возлюбленной. Ради этого вечера он даже отпустил стражу – не желал, чтобы кто-либо был рядом в их первую супружескую ночь.
– Да, входи! – чуть громче, чем следовало, крикнул он, услышав стук.
Широкие двери отворились, и в покои, стараясь не расплескать дымящийся ещё отвар, вошёл рында.
– Отлично, Святослав! – обрадованно воскликнул Владимир. – Поставь его сюда, на стол.
Мальчик подошёл к искусно украшенному резьбой столику и осторожно опустил на него котелок.
– Как всегда, неразлучны! – донёсся от дверей приятный, мелодичный голос девушки. – Что ж, поздравляю вас обоих! Теперь всё, наконец, позади!
Сияя улыбкой, княгиня впорхнула в комнату, обняла смущённого Святослава и поцеловала супруга в щёку. Юноша опустил глаза и уже собирался удалиться, но князь остановил его.
– Раз уж мы здесь втроём, давайте выпьем за нашу победу и за то, чтобы Зарог даровал нам светлое будущее. У меня есть бутылка отличного изборовского вина. Сам я пить не стану – от него меня клонит в сон, а спать я сегодня не собираюсь.
Он многозначительно взглянул на Ладу, и та, поймав его взгляд, густо покраснела.
– Владимир… – негромко позвала она.
– Да, любимая?
– Вино мне нельзя. Я лучше с тобой выпью чаю.
– Почему нельзя? – не понял князь.
Девушка улыбнулась.
– Такой умный, а не догадался. Я давно хотела сказать, да всё случай не подворачивался. Я беременна. – смутившись ещё сильнее, призналась она.
Владимир и Святослав удивлённо переглянулись. Князь, радостно засмеявшись, подхватил жену и, подняв её, воскликнул:
– Сколько времени? Когда ты поняла?
– Ещё когда мы были в Изборове, – ответила она, будто стесняясь такого внимания к себе.
– Какая прекрасная новость! – не унимался Владимир. – Что ж, раз вина нельзя – выпьем чаю за здоровье моего первенца!
Подойдя к столу, он разлил ароматный отвар на троих. Насыщенный травяной запах разнёсся по покоям. Одну кружку он оставил себе, другую протянул улыбающейся Ладе, третью – Святославу.
Глядя на рынду, князь вдруг заметил, что у того влажно блестят глаза.
– Ты чего плачешь? – удивлённо спросил он.
– От радости за вас, – тихо ответил тот, бросив взгляд на девушку. – Такой счастливый день у тебя, князь… Такой повод… С твоего позволения, я всё же выпью вина.
– Конечно! – весело воскликнул Владимир, откупоривая сосуд. – Как я могу отказать будущему посаднику Змежда?
Подняв кружки, они одновременно выпили. Мужчина, не переставая улыбаться, снова взглянул на жену.
– Интересно… кто там у нас? – он нежно провёл пальцами по её животу. – Сын или дочь?
– Не знаю, – весело пожала плечами Лада. – Пока не родится – будем гадать!
– Я всё же надеюсь, что мальчик. Но если родится девочка – тоже прекрасно! Назовём её Рогнедой!
– Я не против, – отозвалась девушка.
– Отличное имя! – с энтузиазмом подхватил Владимир.
Он был на редкость взволнован – от счастья с его лица не сходила улыбка.
– А тебе нравится, Святослав? Имя.
Князь вдруг замер, взглянув на мальчика. Тот всё ещё плакал – теперь слёзы катились уже безудержно, стекая по щекам и капая с подбородка.
– Святослав?.. – растерянно повторил он. – Что с тобой? Это же радость…
Юноша не ответил. Глотая слёзы, он медленно повернулся к Ладе и, голосом, дрожащим от волнения, произнёс:
– Прости… Прости ради Владыки… Я не знал, что ты придёшь…
Смутное ощущение надвигающейся беды пронзило князя. Холодные, неприятные мурашки побежали по его затылку и спине.
Пристально всмотревшись в лицо своего рынды, Владимир внезапно понял – с ним творится что-то неладно. Часто задышав, он резко обернулся к Ладе – и вскрикнул, увидев тонкую алую струйку, текущую из её носа.
Словно во сне, непослушной рукой князь дотронулся до собственного лица и поглядел на пальцы – они были в крови. Князь медленно, так, как если бы его оглушили тяжёлым ударом, перевёл взгляд со своей ладони на кубок.
Внезапно осознав всё, взмахом руки он откинул его в сторону. Крича, мужчина бросился к пятящемуся назад, к выходу, мальчику.
– Что ты натворил, Святослав! – брызжа слюной, завопил мужчина. – Ты предал меня! За что?
– Ты первый предал! – сжав кулаки, крикнул в ответ мальчик. – Ты убил единственного, кто был мне дорог! Моего отца! Хотя обещал, клялся не делать этого!
Владимир внезапно остановился. Железные тиски сжали его грудь, когда он увидел, как Лада, широко распахнув глаза, обмякла, как кукла, и с глухим ударом упала на пол.
Заревев как раненный зверь, опустился на колени рядом с ней.
– Ладушка, любимая… Почему? Почему ты дал выпить и ей?
– Я хотел было помешать, услышав о ребёнке, но вспомнил, как она отказала мне. Это помогло мне сдержаться. Да и не выпей она – не выпил бы и ты.
Мужчина поднял жену и принялся покрывать поцелуями её побелевшее лицо. Святослав, стоя поодаль, молча глядел на них, вытирая слёзы рукавом.
– Зачем? Зачем ты сделал это?
Не выпуская любимую из рук, князь качался из стороны в сторону, будто лишился рассудка.
– Ради памяти моего отца – он должен был умереть. Кем бы я был, если оставил бы его в живых? Так ты сказал мне тогда, у входа в темницу?
Владимир поглядел на своего оруженосца. Он хотел что-то прокричать, но звуки застряли в его горле. Медленно, не спуская глаз с мальчика, он опустился, накрыв своим телом Ладу.
«Боль сильнее всего чувствуется в моменты наивысшей радости», – вспомнил Святослав слова Изборовского лекаря.
Снова утерев раскрасневшееся лицо, он быстрым шагом вышел из княжеских палат и, молча, минуя дремлющую у дверей палат стражу, слился с ликующей и веселящейся на Храмовой площади толпой.
