— Максим. — Склонил он голову в приветствии, как только я ответил. — У нас огромные неприятности.
— Кто бы сомневался. — Вздохнул я, делая знак девушкам двигаться дальше по коридору. — Минутку.
Я отвлёкся от голограммы, аккуратно выглянул через дыру, проделанную Сильфами в переборке. Пусто. Но где-то вдалеке слышались прерывистые команды, слышался лязг металла, и тяжёлый топот. Не сумев сдержать нас при появлении, корабль готовился к обороне.
Судя по обстановке, это был довольно типовой военный звездолёт, а значит, если следовать обозначениям на стенах, можно легко дойти к центральной оси корабля, где должен был располагаться командный мостик. Там то всё и решится, там должен находиться командир корабля, который явно знает больше о происходящем, в том числе и целях флота.
— Рассказывай. — Скомандовал я Каррику, двигаясь вперёд, от укрытия к укрытию, контролируя, чтобы девушки шли за мной. — Хотя подожди, дай догадаюсь. Эльфы? Слишком часто их острые уши сегодня торчат изо всех щелей.
— Да. — Ответил контрабандист. — Но не только они. Это лишь верхушка айсберга. Через мои каналы прошла информация о нескольких очень специфических контрактах с астрономическими суммами, даже по меркам межзвёздных корпораций.
— Конкретизируй. — Выдохнул я и выставив вперёд ладонь, ударил лазером на минимальной мощности, срезая баррикаду впереди и убивая сразу несколько врагов.
— Сто миллиардов кредитов за голову правителя Земли. Контракт выставлен от лица Империи Сильфов. Одновременно такая же сумма, с теми же параметрами, выставлена Консорциумом Раваан и это очень необычно с их стороны. У них всегда хватало своих наёмников, чтобы не размещать заказы на галактической бирже.
Вот оно что. Теперь понятно откуда ветер дует.
Проблема в том, что правителем Земли эльфы считали меня. Учитывая оговорку Сильфа что, их снабдили блокираторами порталов именно эльфы — то выходит, что ушастые поделились с ними частью какой-то информации. А учитывая, что наш президент носил точно такой же костюм, в котором мы выглядели одинаково, выходит, что в смерти императора Сильфов обвинили именно меня. Выходит, что за моей головой теперь охотится половина галактики. Но двести миллиардов кредитов — сумма внушительная. Получается я теперь так дорого стою. Как говаривал один персонаж, можно продать палец и озолотиться.
— И это ещё не всё. — Продолжал Каррик. — Помимо денег, эльфы от своего имени предлагают благодарность. Высшую форму обязательства. Заработать кредиты, при всём их объёме, теоретически возможно, а вот получить эльфов в число тех, кто выполнит любую твою просьбу— что-то за гранью. Их услуга стоит дороже любых денег: редчайшие артефакты Древних, власть и прочее, чего возжелает разумный. Правда, иметь их в должниках опасно, ибо они ненавидят быть должными, но всё равно, цель оправдывает средства.
За разговором, уничтожая редкое сопротивление, мы подошли к массивным гермодверям, ведущим, судя по схеме, в центральный командный сектор. Двери были заблокированы, индикаторы горели красным. Где-то совсем близко, буквально за парой переборок, послышались очередные отрывистые команды.
— Понятно. — Пробормотал я, изучая очередное препятствие и примеряясь топором. — Значит, за моей головой сейчас охотятся все, кому не лень. Есть предложения, что с этим делать?
— Незнаю, ты же босс. — Пожал плечами Каррик. — Учитывая, что ты уже не раз доказывал, что можешь смертельно удивить любого противника, не удивлюсь, если выкрутишься и из этой проблемы. На галактическом аукционе ставят ставки, как долго ты продержишься.
— А сколько разумных поставило на мою победу?
— Один. — И предвосхищая мой вопрос о том, кто же — это, он продолжил. — Это был я, поставил сто миллионов кредитов. Всё равно, если тебя убьют, я тоже обречён. Так что надеюсь на тебя.
— Ладно. Постараюсь не разочаровать.
Я сбросил вызов.
Прекрасно. Просто замечательно. Не хотел влезать же в войну, а оно вон как оказалось. Теперь я главный враг триллионов разумных, желающих отомстить мне за смерть своего повелителя и желанная и, к сожалению, законная в лице многих цель, пусть и обладающая определённым влиянием.
Вымещая злость, я с размаху ударил топором, прорезая щель в гермодвери и в этот момент произошло нечто, что не поддавалось никакой логике.
Погас свет, весь, до последней лампочки, умолкли все звуки и наступила абсолютная тишина.
А потом корабль начал рассыпаться в мелкую пыль.
— Это что за чертовщина. Я навык дезинтеграции что-ли применил? — Пробормотал я, глядя на топор.
Тем временем стены, пол, потолок, рабочие консоли, тела павших — всё распадалось на мириады мельчайших частиц.
Услышал подавленные вскрики девушек и резко развернулся, думая, что их постигла та же участь. Но нет, повезло. С ними всё было в порядке. Аня, держа обеих подруг, зависла в пустоте после того, как пол под её ногами исчез.
Я, успев заметить исчезающий и под моими ногами пол, подпрыгнул, зависая, а затем подлетел ближе, смотря по сторонам. Мир вокруг нас буквально испарялся, открывая вместо интерьеров корабля пустоту космического пространства.
И затем, прямо перед нами, ткань пространства разорвалась и из неё шагнула очень знакомая фигура. Открытое лицо, несмотря на вакуум, глаза, смотрящие с дружелюбием. И лёгкая, загадочная улыбка на губах.
Президент посмотрел на меня, потом медленно перевёл взгляд на девушек, висящих за моей спиной, и снова на меня.
И произнёс всего одно слово.
— Нашёл!
Глава 9
Упс. Что ещё значит нашёл? Зачем и главное нафига? Звучит довольно подозрительно.
Вячеслав Вячеславович. Президент. Человек, который должен был находиться в бункере под Москвой, руководя общей обороной системы, или, на худой конец находиться, на командном мостике какого-нибудь земного дредноута. На крайний случай зачищать один системный портал за другим, внося смуту в ряды противника. Но в любом случае, явно не здесь, в чужой системе, разбирая на атомы корабли Сильфов в моих поисках.
Я висел в пустоте, внимательно всматриваясь в лицо президента и пытаясь отыскать там что-то такое, чего стоит опасаться. Всё же более чем тысячный уровень и невообразимая сила — она должна менять человека. Я искал этот след, прогоняя в мозгу всё, что читал о психологии: отстранённый холодок в глазах, придающий стеклянность взгляду, надменность в уголках губ, любое мельчайшее свидетельство того, что передо мной уже не совсем человек, а нечто иное, эволюционировавшее в непостижимую форму и смотрящее на людей как на насекомых.
Но ничего не находил.
Только всё та же доброжелательная полуулыбка, которая за годы его правления стала для России таким же символом, как Красная Площадь, медведи на велосипеде с балалайкой или матрёшка. Тёплая искорка во взгляде, говорящая о готовности выслушать и, если получится, помочь. Этот контраст между обстоятельствами и выражением его лица был нереален. Будто мы встретились в коридорах Кремля, и он собирался спросить о моих делах, а не висели в межзвёздной пустоте на месте гибели тысяч разумных.
Президент внезапно, без всякого предупреждения, поднял руку. Как я уже чуть позже понял, не для атаки, но мое тело среагировало раньше сознания. Внутренний предохранитель щёлкнул, и я провалился в состояние ускоренного восприятия. Мир вокруг замедлился до почти полной остановки. Ещё не до конца истаявшая пыль от уничтоженного звездолёта замерла в причудливых завихрениях. Далекие вспышки на кораблях противника превратились в застывшие сине-белые сгустки плазмы. И готов поклясться, что несмотря на то, что я сейчас мог с лёгкостью среагировать на летящую пулю, поймав её в воздухе пальцем, он мог двигаться ещё быстрее. Значительно быстрее.
Его рука продолжала плавное движение вверх, но я увидел, как уголок его глаза дрогнул, а губы тронула едва уловимая ухмылка. Он заметил мою реакцию. В режиме, где для обычного наблюдателя время текло как густая патока, он успевал заметить, оценить мои действия и дать им оценку.
